Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 70)

Техноведьма подняла руку и провела пальцем по коже рядом с Тагмой.

— Как необычно всё же, — прошептала она. — Давно хотела это увидеть.

— И как давно? — зачем-то уточнил я.

Она подняла на меня взгляд.

— Как только с тобой познакомилась, так сразу и захотела.

Это прозвучало как признание. Даже удивительно, что именно заставило едкую и своевольную техноведьму со мной сейчас поделиться.

Я снова закрыл Тагму рукавом и накинул пиджак, а потом задал вопрос, который вообще никому в жизни ещё не задавал:

— А можно увидеть твою Тагму?

Марьяна нервно сглотнула, но отказываться не стала. Она лишь на несколько секунд задумалась, а потом медленно стянула лямку своего комбинезона с левого плеча и начала расстёгивать пуговицы на рубашке.

Я безотрывно следил за её пальцами.

Было в этом «показывании Тагмы» что-то интимное и возбуждающее. Будто мы открывали друг перед другом свои души, а заодно обнажались телесно.

В тишине ночи девушка расстегнула наконец верхние пуговицы на рубашке до самой груди, затем оголила левое плечо и повернулась ко мне боком.

— Видишь?

Теперь настала моя очередь разглядывать её Тагму. У лихо-магов она выглядела как крупная капля крови, но не красной, а чёрной, будто в этой капле сгустился мрак, самая страшная тьма тёмного монстра.

У Марьяны капля имелась только одна. Она была Пробуждённым Неофитом и ранг в дальнейшем повышать не собиралась.

Я не удержался и тоже дотронулся до кожи на плече девушки. От моего прикосновения она еле заметно вздрогнула, а затем быстро натянула рубашку на плечо и принялась застёгивать пуговицы.

— Всё, Ломоносов, хватит. Думаю, ты уже насмотрелся.

— Не совсем, — улыбнулся я. Мне очень не хотелось прерывать этот интимный момент, поэтому я без зазрения совести предложил техноведьме: — Может, испробуешь на мне один приём из лихо-магии?

— Какой приём? — не поняла Марьяна, а может, сделала вид, что не поняла.

— Дыхание бога Кромса. Ты же сама говорила, что там нет романтики. Обычная реанимация. А перед важным боем мне очень нужна реанимация.

Она могла бы послать меня подальше, или обозвать, или пригрозить гаечным ключом, или просто уйти, двинуть меня между ног или ещё что-то.

Но она перевела дыхание и… осталась на месте.

Понадеявшись, что правильно её понял, я не удержался и привлёк девушку к себе. Она не стала отстраняться и убирать мою руку со своей талии, но нервно сжала кулаки.

Я теснее прижал её к себе, чтобы она от меня не сбежала.

— Ну так что? Попробуешь? Или мне надо умереть, чтобы ты меня реанимировала?

Она быстро окинула взглядом округу, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Все были заняты своими делами, а мы остались вдвоём в поле у задней калитки.

— А тебя не смущает, что я лихо-маг? — спросила она шёпотом. — Не смущает, что я наполовину монстр?

Я не стал больше отвечать на её дурацкие вопросы, пока она меня не оттолкнула, поэтому сам её поцеловал. Сначала лишь слегка, чтобы проверить реакцию — всё же гаечный ключ никто пока не отменял.

Но Марьяна забыла про него в ту же секунду.

Она нежно обняла меня за шею и ответила на поцелуй так жадно, что никакого «дыхания бога Кромса» уже не понадобилось.

Реанимация прошла успешно, да ещё какая!

Не знаю, была ли это лихо-магия, но Марьяна оказалась по-дикому страстной. Такой горячий и глубокий поцелуй мёртвого бы поднял! Да он бы поднял всё, что поднимается!

Я слегка прижал девушку спиной к калитке, продолжая поцелуй и усилием воли останавливая свои руки от слишком непристойных ласк.

Как-то не вовремя всё это было. Или наоборот, слишком вовремя. Перед смертью, наверное, каждому человеку хочется сделать то, чего он давно желал, но никак не решался.

Марьяна внезапно оборвала наш поцелуй.

— Илья… погоди… мы не можем, — выдохнула она. — Мы не можем, прости. Это неправильно. Мы должны думать о делах.

— Мы и так о них думаем, — серьёзно ответил я, не отпуская её из объятий.

— Нельзя, чтобы чувства мешали… — начала она торопливо.

— Из-за чувств ты перепутаешь педали тормоза и газа?

Зря я это сказал.

Она всё-таки оттолкнула меня и с возмущением выпалила:

— В моей Стрекозе нет педалей тормоза и газа, дурак!

— Так это еще лучше, — улыбнулся я. — Тогда ты точно ничего не перепутаешь.

Марьяна была готова меня растерзать.

— Знаешь, что, Ломоносов? — Она быстро подобрала гаечный ключ с земли и выставила его в мою сторону. — Если ты ещё раз подойдёшь ко мне ближе, чем на метр, или попросишь Дыхание бога Кромса, то эта штуковина…

Её внезапно прервали — у калитки появился Эл.

Не знаю, видел ли он, что именно произошло между мной и Марьяной, но он громко прокашлялся и спросил:

— Вы чего тут застряли? У нас ещё куча дел.

— Вот именно! А ты чего прохлаждаешься⁈ — рявкнула Марьяна на Эла и стремительно отправилась к Стрекозе вместе со своим техно-орудием боли и возмездия.

Я проводил девушку взглядом.

— Нравится? — вдруг шёпотом спросил у меня Эл.

Он сейчас ходил мрачнее тучи из-за сестры и был далёк от привычного своего поведения, но всё равно заметил то, как я посмотрел на Марьяну.

— Кто? — небрежно уточнил я.

— Техноведьма с технофигуркой, — прямо ответил Эл, но без тени улыбки. — Могу, кстати, поспособствовать. Хочешь, она поможет тебе снять напряжение перед завтрашней схваткой? Вот прямо сегодня ночью. Ты же ей тоже нравишься, это очевидно. Просто она стесняется. А я сделаю так, чтобы она перестала стесняться.

Несмотря на циничность его слов, я даже на секунду задумался над его предложением. Всего на секунду.

Правда, тут же себя осадил.

Хотя меня всё же напрягло, что я вообще об этом задумался. А что, если бы у меня был Дар Сердцееда? Возможно, я бы тоже его уже потрепал, как Эл. И возможно, Марьяна Дюжевская уже давно бы перестала стесняться и не раз побывала в моей постели.

Я потёр лоб и процедил со злостью:

— Мы уже с тобой это обсуждали, Эл. Если твой Дар здесь хоть кого-то коснётся, то…

— Ладно, ладно! — сразу оборвал меня Лавров. — С твоими моральными рамками я уже забыл, как этим Даром пользоваться. Эх, мне бы твою железную волю! А то порой на твоём фоне ощущаю себя моральным уродом.

Мне вовсе не хотелось обсуждать Дар Сердцееда и моральные дилеммы, поэтому я задал Элу совсем другой вопрос. Он, кстати, волновал меня ещё несколько часов назад, но задать я его решил только наедине:

— Лучше скажи, как ты добился того, чтобы переломанная Стрекоза взлетела, да ещё и без маго-пара? Даже для такого артефактора, как ты, это слишком серьёзное дело.

Эл помрачнел ещё больше, но всё же ответил:

— Я вложил душу в эту консервную банку, превратив её в живой артефакт. По сути, теперь эта Стрекоза действительно ожила. Только Марьяна этого не знает. Никто не знает, кроме тебя. Все думают, что сработал артефакт левитации.

Я схватился за лоб.