Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 54)

Марьяна быстро стянула крагу, вытерла ладонь о комбинезон и с протянутой рукой поспешила к няне, бормоча на ходу:

— Прошу меня простить за то, что испортила ваш сад! Позволю себе предположить, что вы — няня Ильи, травница Ангелина Михайловна Кузнецова. Давно хотела с вами познакомиться, но Илья не любит, когда в его жизнь лезут всякие ведьмы на техно-мётлах. А меня зовут Марьяна Дюжевская. Я мирный маг, инженер-любитель!

Не переставая разглядывать девушку, няня осторожно пожала её руку.

— Мирный маг? — нахмурилась она. — Но у вас зрачки красные. Вы ведь лихо-маг, верно? А значит, вы не мирный маг, а ратный. Вы не можете быть инженером. Разве вы не состоите в Корпусе Героев, как все ратные маги?

В этот момент я пожалел о том, что заранее не попросил няню придержать свои мысли насчет магии этой девушки.

Только что Ангелина в лоб высказала Марьяне всё то, чего та избегала всеми силами вот уже давно.

Да, Марьяна Дюжевская родилась лихо-магом и на самом деле путь у неё был только один — Корпус Героев и ратная магия. Военная служба. Но девушка наотрез отказалась уходить в Корпус и объявила родителям, что хочет быть мирным магом с мирной профессией.

Её семья принадлежала к графскому роду Дюжевских. Люди серьёзные, с давних времён стоявшие на военной службе: офицеры и верные солдаты своей страны.

А Марьяна захотела быть изобретателем.

Несерьёзно.

Дошло до того, что её чуть не лишили магии на процедуре Избавления, лишь бы не терпеть такого позора у себя в семье. Но в итоге сжалились и отдали в частную школу учиться вместе с мирными магами.

Не представляю, насколько Марьяне было тяжело. Ратный маг, да ещё и полумонстр, в школе среди мирняка — артефакторов, травников и алхимиков. Она подавляла в себе лихо-магию, как могла, но её всё равно отчислили.

В итоге родители отправили её к дальним родственникам в Архангельск, подальше от столицы. А там Марьяна расцвела вместе со своей любовью к изобретениям.

Не знаю уж, как она познакомилась с Нонной Ломоносовой, но их дружба длилась уже пару лет. Вместе они придумывали разные инженерные конструкции или просто бытовые предметы, вроде того графофона с пластинками.

Я же в их дружбе никакой роли не играл, но Марьяна постоянно лезла ко мне с лишними вопросами, когда бывала вместе с Нонной у нас в гостях. А лишние вопросы я не любил с детства, поэтому она раздражала меня любопытством, едкостью и настырностью.

«Ведьма с техно-метлой» — это моё выражение.

Ну и «техноведьма», конечно.

Странно, что Марьяна на меня не обиделась. А может, обиделась. Не знаю. Если честно, эту странную девушку я никогда не воспринимал всерьёз и не понимал её стремления стать мирным магом, когда у неё есть всё, чтобы стать ратным. Это было то, чего мне так не хватало. Моя мечта.

Возможно, Марьяну я невзлюбил именно поэтому.

Даже сейчас, когда она улыбалась и сумбурно пыталась объяснить моей няне, почему она, лихо-маг, не хочет быть ратным магом, а мечтает иметь мирную профессию.

— Марьяна! — На крыльцо выскочила Нонна. — Марьяночка! Наконец-то!

Она кинулась обнимать подругу, с нетерпением и радостью.

Правда, радость была недолгой. Когда Нонна увидела, что стало с летательным аппаратом, то сразу скисла.

— А как же мы полетим? Я уже чемоданы собрала.

Дюжевская уставилась на кузину.

— Что с твоими волосами? Почему они светлые? И вообще… ты как-то иначе выглядишь. И почему у тебя такая одежда, будто ты…

— Потом объясню! — быстро перебила Нонна. — Мне важнее, когда мы полетим.

Марьяна развела руками.

— Прости, Нонни. Придётся задержаться дней на пять, пока я всё не отремонтирую.

— У меня нет пяти дней! — воскликнула Нонна. — Я должна быть в Архангельске уже на следующей неделе! А лететь тысячи километров! Мы просто не успеем…

— Погоди! У меня есть идея! — перебил я её панические вопли.

Нонна оторопела.

— Идея? Какая идея, Илья? Тут может помочь только чудо!

— Я про чудо и говорю, — заверил я и поспешил в дом.

Тут же послышался раздражённый возглас Марьяны:

— Он что, просто взял и ушёл? Ну конечно. Илья Борисович в своём репертуаре. Такой находчивый! Специалист по чудесам. Хотя его отсутствие — уже большое чудо.

— Мари, умоляю, не начинай, — мрачно отреагировала кузина. — Можешь хотя бы сейчас с ним не препираться? Хотя стоит заметить, что Илья действительно находчивый. Мне даже страшно, что у него за идея. Надеюсь, не то, о чём я подумала.

Не знаю, о чём именно она подумала, но я подумал о Лаврентии Лаврове и его новом артефакте с левитацией.

Лично для меня тут всё было просто: если левитация — значит, полёты; если полёты — значит, летательные аппараты; если летательные аппараты — значит, техноведьма; если техноведьма — значит, поломка; а если поломка — значит, можно использовать левитацию и улететь без долгого ремонта.

Я вбежал по лестнице на второй этаж, пронёсся по коридору, без стука распахнул двери в гостевую комнату, где спал Лавров, и прямо на пороге столкнулся с ним самим. Чуть не сшиб его с ног!

— Эл! Чёрт возьми… — начал я, но он уставился на меня с таким странным выражением на лице, что я передумал на него орать и нахмурился. — В чём дело? Тебе плохо?

— Илья, что-то не так, — произнёс он медленно и настороженно. — Что-то случилось, но пока непонятно, что именно.

Я понял его по-своему.

— Ты, наверное, про удар о стену дома? Там нет ничего подозрительного. Это гостья в саду приземлилась…

Эл не придал значения моим словам.

Он продолжал о чём-то размышлять.

В его руке я заметил Скрипторию — блокнот мгновенных сообщений.

— Тебе кто-то написал? — спросил я.

Он протянул мне Скрипторию с открытой страницей.

— Вот, посмотри. Это написала моя сестра Ольга минут пять назад. Написала несколько раз одно и то же. Она вообще в последнее время часто пишет эту фразу. Но раньше только по одному разу, а теперь — повторила! Зачем?..

Я вгляделся в зелёный лист блокнота и… ничего не понял.

Вообще ни буквы!

Сестра Эла опять написала ему по-шаньлински. Это была одна и та же фраза, начертанная двумя иероглифами. Но панику Эла вызвало даже не это, а то, что Ольга повторила фразу пять раз подряд, да ещё и с восклицательными знаками.

— И что это значит? — нахмурился я.

— Откуда я знаю? Я не учил шаньлинский! — совсем запаниковал Эл. — А ты знаешь? Может, ты учил этот чёртов язык? Скажи, что тут написано!.. Ну сколько раз я её просил не писать мне на других языках! Полиглотка хренова! Ну не понимаю я! А вдруг что-то с матерью случилось? Или с отцом?.. Илья, как это прочитать⁈ Может, у тебя есть словари?..

Он стиснул в руке Скрипторию и затряс ею у меня перед носом.

— Успокойся! — Я выдернул блокнот из его пальцев, ещё раз посмотрел на иероглифы и только потом сказал: — У меня есть знакомый, который сможет это прочитать. Но мне надо сначала до него добраться.

Эл с мольбой уставился на меня.

— Что за знакомый? Он где-то близко? Можно с тобой?

— Нет, — сразу отказал я. — Жди здесь. И не паникуй. Возможно, твоя сестра написала слово «идиот» несколько раз, но сделала это по-шаньлиснки, чтобы ты не обиделся.

Я сказал это без тени улыбки.

Мы оба понимали, что это слишком глупое объяснение.

— Всё! Жди! Скоро вернусь! — Я поспешил в коридор, прихватив Скрипторию Эла с собой.

Разговор насчет артефакта с левитацией и помощи Марьяне Дюжевской решил перенести — для этого будет ещё время.

А вот для того, чтобы понять, что написано в Скриптории, времени имелось не так много. На улице уже стемнело, а моего нового знакомого шаньлинца по имени Ван Бо, возможно, уже давно нет в том поле, где я его видел.