Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 55)

Оседлав Буяна, я выехал из рысарни.

Из сада меня заметила Нонна, а потом — и Марьяна с няней. Втроём они выбежали во двор, но я ничего не стал им объяснять. Только крикнул, что ненадолго.

Зато тут же услышал раздраженный возглас нашей гостьи:

— Он решил прокатиться на рысаре? Сейчас? Но как же чудо, которое он нам обещал?.. А я уж подумала, что у него появилась совесть!

Лично мне было плевать, что про мою совесть думает Марьяна. Я пришпорил Буяна и помчался по деревне в сторону полей. На улице никого не встретил — было уже поздно.

Рысарь всё больше ускорялся, чувствуя моё нетерпение. Мы помчались по уже знакомому маршруту: по полям на запад, затем — у подножий холмов, мимо берёзовых рощ и по берегу заболоченного озера, а потом свернули на север и…

— Сто-о-о-ой! — заорал я.

Рысарь зарычал и остановился в нескольких метрах от белого ядовитого поля.

А ведь несколько дней назад оно было намного дальше этого места!

Теперь всё покрывала белая слизь, а над территорией клубился белёсый туман ядовитых паров.

— Вот чёрт, — выдохнул я. — Ну и где теперь найти Ван Бо?

Рысарь коротко рыкнул мне в ответ.

Была только одна надежда: что Ван Бо где-то рядом и заметит алое мерцание гривы моего рысаря, услышит топот его копыт или утробный рык.

Мы поехали по краю белого поля.

— Ван Бо! — выкрикнул я. — Ван Бо! Это Илья! Мне нужна твоя помощь!

Прямо на ходу рысарь задрал голову и раскатисто зарычал в небо. Заодно выпустил в темноту лавину Магического Зноя. Тот трескучим всполохом озарил ночь и растаял в воздухе.

— Ван Бо! — снова позвал я. — Ты мне нужен! Ван Бо!

Около часа я ездил по полям близ Хинских Рудников, всматривался в темноту, порой выкрикивал имя мальчишки-шаньлинца, заставлял Буяна рычать.

И ничего.

Ни следа Ван Бо.

Та роща, куда он отправился в первую нашу встречу, была полностью покрыта белым ядом. Деревья стояли голые, будто оплёванные слизью, а трава погибла. И в этой белёсой мёртвой пустыне никто бы не выжил, тем более десятилетний пацан.

Я остановил рысаря, ещё раз оглядел округу и вытер ладонью потный и пыльный лоб.

— Ну почему я тогда не забрал его с собой?.. — прошептал я себе под нос, опуская голову. — Вот идиот. Оставил пацана одного. Он же маленький ещё… и совсем один… совсем один…

Рысарь на это как-то странно прорычал.

Не успокаивающе, а наоборот, тревожно и воинственно. Это могло означать только одно — он кого-то учуял.

Я поднял голову и опять осмотрелся, но на земле ничего не заметил. Зато низко над полем, со стороны реки и далёкого Хребта Шэн, летели несколько птиц.

Они почти не махали крыльями, а планировали, будто бесшумно плыли по ночному небу, как тени.

Их крупные клювы неестественно блестели, да и вообще все эти «птицы» сильно напоминали мне человекоподобную расу, с которой мне уже довелось тут познакомиться.

— Приготовься, — быстро предупредил я рысаря. — Здесь летающие кочевники. У них другие маски. С клювами. Не знаю, что это означает, но вряд ли что-то хорошее.

Я пошарил по собственному ремню, быстро проверил на поясе щипцы алхимика и отстегнул кнопку держателя на всякий случай.

Затем опять обратился к рысарю:

— Если что, будь готов ударить меня Магическим Зноем. Помнишь, как в прошлый раз?

Рысарь сердито проурчал, будто послал меня вместе с моими рисковыми выходками.

С неба послышалось короткое чириканье:

— Дар-р-ри най! Илайя!

Ему ответили:

— Илайя! Дар-р-ри най!

Кажется, именем «Илайя» кочевники называли меня. Видимо, не могли произнести правильно имя «Илья».

Правда, это ничего не меняло.

Я крепче взялся за поводья, готовясь к очередной схватке с непрошенными гостями, но они медленно спланировали на поле, приземлились ровным клином и поклонились. Все семеро.

Драться со мной они не собирались.

— Илайя! Мы приветствовать тэбя! — произнёс главный из них — тот, что встал во главе клина.

Не спешиваясь и ничего не отвечая, я внимательно оглядел кочевника.

Его лицо скрывала маска, точно такая же, как у остальных. Пошитая из чёрной кожи, она плотно облегала и повторяла изгибы лица. В узких прорезях ярко блестели глаза, а вместо носа на маске имелся крупный орлиный клюв. Похоже, это был настоящий клюв, взятый как трофей у действительно крупной птицы.

— Илайя, что ты здэсь дэлать? — спросил кочевник.

Голос показался мне знакомым, но я никак не мог понять, чей он.

С другой стороны, со мной за всё время разговаривали только два кочевника. И, судя по комплекции, это точно был не Аравик-Орёл.

Я сощурился.

— Чэйко? Ты сам-то что здесь делаешь?

Кочевник отстегнул на шее крепление маски и снял её.

Да, это был тот самый Чэйко, которого я отпустил с переломанным крылом ещё несколько дней назад. Младший сын Аравика-Орла.

— У меня новый маска, — сообщил кочевник. — Она временный. Пока я не верну свой, который ты забрал. А это маска Ночного Наблюдателя.

Я глянул на костяные протезы, торчащие на фалангах его крыла.

— Да, теперь я… как это говорят… инвалид, — произнёс Чэйко, но в его голосе не послышалось претензии, хотя инвалидом его сделал именно я.

Однако и полез он ко мне в драку сам, так что и вина на нём.

— Значит, теперь трудишься Ночным Наблюдателем? — нахмурился я. — И что вы тут наблюдаете?

— Ищем, — ответил Чэйко. — Три дня и три ночи ищем.

— Кого же?

Кочевник поморщил широкий приплюснутый нос.

— Это юрли. Вся стая ищет этого юрли.

— Юрли? — Я вскинул брови. — И что означает «юрли»? Вы меня тоже так называли.

Тот посмотрел мне в глаза и ответил прямо:

— «Юрли» — это враг. Враг, который должен умереть.

Не отводя взгляда, я положил ладонь на рукоять лабораторных щипцов, но кочевник поспешил добавить:

— Теперь ты не юрли для нас. Ты Дар-ри най. Это значит «достойный жизни».