Анна Кей – Когда луна окрасится в алый (страница 43)

– Я не нахожу общество продажных женщин и излишнюю выпивку интересными, – просто ответил Карасу-тэнгу, и Аямэ поразилась тому, как ровно звучала его речь. Будто он не слышал скрытой опасности во фразе своего собеседника.

– Хочешь сказать, что намерен найти себе супругу и быть верным ей? – Кагасе-о вновь рассмеялся, теперь со злорадством. – Даже Идзанами и Идзанаги не смогли в итоге быть вместе, ведь он предал свою возлюбленную.

– И тем не менее Идзанаги-ками-сама так и остался верным своей супруге, да и предательство его было в том, что он ослушался запрета не смотреть на Идзанами-ками-сама, – парировал тэнгу.

– Веришь в такую же любовь? Глупец! – Теперь в голосе Кагасе-о осталось только плохо скрываемое ехидство. – Боги по сути своей те еще предатели и лжецы. Взять хотя бы ту же лисицу Инари. Не она ли говорила, что Генко нужно лишь искупить свою вину? Какое искупление длится уже две сотни лет? А Озему? Он заинтересовался дочерью Ватацуми, а тот оказался слишком горд, чтобы отдать одну из своих драгоценных дочерей в жены мелкому божку?

Карасу-тэнгу молчал, судя по всему не желая вступать в словесную перепалку с Кагасе-о, но тот этого и не ждал. Он вновь хрипло рассмеялся. Раздался глухой звук, как при столкновении предметов, в котором Аямэ с запозданием узнала стук тыкв-горлянок друг о друга. Вероятно, Кагасе-о потянулся к саке, вот только теперь Аямэ сомневалась, что алкоголь хоть как-то влиял на него.

– Кагасе-о-сама, почему вы здесь? – спросил тэнгу. – Мы встречались у Генко-сама на прошлой неделе, когда вы утащили у нее три бутылки саке. Обычно вы бы исчезли по меньшей мере на месяц.

Стало тихо. Настолько, что единственными звуками были падающие капли дождя да редкий шелест крыльев воронов на деревьях. А потом раздался очередной взрыв смеха.

Аямэ зажала рот рукой, боясь издать хоть звук. Только проклятая дзёрогумо нагоняла на нее столько ужаса, как этот Кагасе-о. Его смех был холодным, резким и жестоким. Из-за него все тело Аямэ задрожало, потому что вместе с пугающим звуком на свободу вырвалась ки – тяжелая, густая, убийственная и настолько сильная, что Аямэ едва могла думать. Она всегда считала себя искусной мечницей и лучницей, способной противостоять самым мерзким демонам, но они не шли ни в какое сравнение с той энергий, которую она ощущала сейчас.

Ей казалось, будто на плечи рухнуло само небо – неподъемное и необъятное. Воздуха стало катастрофически не хватать, а собственная энергия, растраченная в бою с нукэкуби, была безжалостно подавлена ки Кагасе-о, бога, если судить по той мощи, которой он обладал.

Возможно, не используй она так много сил, чтобы противостоять удушающей энергии мононоке и для создания сикигами, Аямэ не отреагировала бы столь остро. Но теперь присутствие ками давило на нее, готовое стереть с лица земли.

– Ты всегда был очень умным, Карасу-тэнгу. Настолько, что это стало опасным, ты не находишь? – Холодный голос Кагасе-о разрезал воздух, как тончайшее лезвие.

– Вы наслали на Генко-саму демонов?

Аямэ не могла понять, как тэнгу остается таким собранным и спокойным.

– Что меня выдало?

– Отсутствие перемещений ёкаев по лесу. Они просто появились здесь и сразу ринулись к дому Генко-сама. Из всех ками, кто владеет данной способностью, лишь вы знаете этот лес достаточно хорошо.

– Как я уже сказал, слишком умный, – посетовал Кагасе-о обманчиво мягким голосом. – Но у меня тоже есть вопрос: та девчонка, что скрывается за деревом, не она ли твоя женщина, из-за которой ты отказался от лучших юдзё?

Аямэ задохнулась от ужаса, когда ки Кагасе-о ринулась на нее, подавляя своей жесткостью и мощью. Оммёдзи как-то отстраненно посмотрела на талисман в руке, просто чтобы убедиться, что он исправен. На плотной бумаге вязь иероглифов, наполненная энергией создателя, едва заметно сияла, что указывало на то, что талисман работал. Вот только это не помогло ей скрыться от чутья ками, который, очевидно, нашел ее в тот же миг, как оказался в лесу.

Тэнгу сбил ее с ног, оберегая от опасности, когда Кагасе-о, больше не пытаясь притворяться ни пьяным, ни сколько-нибудь вежливым, взмахнул огромным мечом. Клинок рассек мертвое дерево легко, словно толстый ствол был полой трубкой из бумаги, и мог бы снести Аямэ голову, не спаси ее ёкай.

– Не время смотреть по сторонам! – В голосе тэнгу слышалось напряжение, но не раздражение, что невольно напомнило ей Йосинори. Брат до смерти своей матери тоже редко на кого злился.

Воспоминания о Йосинори развеяли туман в голове Аямэ, так что дышать стало значительно легче, а божественная ки больше не давила на нее, заставляя дрожать от страха. Аямэ пару раз моргнула, сгоняя пелену с глаз, и уставилась на Кагасе-о.

Он походил на простого мужчину во всем, не считая исполинского роста и сильной ауры. Облик его был самым обычным, и Аямэ неуместно ощутила укол разочарования: отчего-то ей казалось, что все боги должны обладать примечательной внешностью, красивыми и правильными чертами лица. Но Кагасе-о походил скорее на поглощенного боями генерала, а не на бога, какими она их представляла. Примечательным в ками был только его меч – огромный настолько, что в длине своей мог сравниться с ростом владельца.

– Ты пришла в себя? – вновь уводя Аямэ от удара, тихо спросил Карасу-тэнгу. – Я не сразу понял, что он использовал подавляющую силу своей ки. Обычно он покрывал ею большие территории, чтобы снизить концентрацию врага, но я никогда не видел, чтобы вся ее сила была направлена на одного человека. Удивительно, как ты смогла выстоять против него так долго, в конце концов, Кагасе-о – бог сражений.

Пояснения, прерывистые, из-за того что они постоянно избегали атак, поспешно произнесенные и весьма тихие, но более чем понятные, позволили Аямэ успокоиться. Она не бессильна. С ней все в порядке.

За спиной тэнгу развернулись два иссиня-черных крыла, когда он вновь ушел от удара, крепко прижимая к себе Аямэ. Она тихо охнула, оказавшись над землей. Вот только Кагасе-о ни на мгновение не остановило то, что его противники теперь находились в воздухе. Он криво улыбнулся, внимательно следя за полетом тэнгу, которому не мешал дождь, и ухмылка его не предвещала ничего хорошего.

– Почему нас не ощущают другие? Брат, кицунэ, ямабуси-тэнгу… – Мысль пришла в голову неожиданно, когда клинок в руках Кагасе-о каким-то неведомым образом стал длиннее и почти достал их.

– Барьер. – Голос Карасу-тэнгу остался удивительно ровным. – Кагасе-о-сама контролирует свое поле боя. Он ками битв и в выбранном им месте сам устанавливает правила.

– Ты даже в нынешней ситуации остаешься вежливым?! – невольно возмутилась Аямэ.

Тэнгу промолчал, предпочтя увернуться от очередного выпада, а не отвечать на этот вопрос, поэтому Аямэ решила задать другой:

– Почему он запер нас в своем барьере сейчас, а не пока мы сражались с ёкаями раньше? Или почему не связал, как только кицунэ?..

– Он могуществен, но не всесилен. Кагасе-о-сама просто бы не удержал столько энергии в одном барьере. Что касается Генко-сама… Ты еще не видела ее истинные способности, а она почему-то не решается их использовать.

В ушах Аямэ свистел ветер, когда они уворачивались от колющих и режущих ударов бога, но ответы ёкая она слышала. Хлопанье крыльев не давало сосредоточиться, что было бы сейчас весьма кстати, но Аямэ молчала. Сложно жаловаться на неудобства, когда тебя спасают.

Карасу-тэнгу крепко держал Аямэ за талию, прижимая к себе и маневрируя между ветвями, которые мешали Кагасе-о их достать. Оставалось загадкой, как ёкай сам не путается среди деревьев, но пока он их спасал, и Аямэ была невольно благодарна тэнгу.

Удача не могла длиться вечно, как и крылья ёкая не могли удерживать вес двух человек слишком долго. Скорость стала снижаться. И если со стороны могло показаться, что ничего не изменилось, то от Аямэ это не укрылось.

Предвкушающий возглас Кагасе-о заставил Аямэ сосредоточиться, а тэнгу сощурился и стал внимательнее следить за ками. Кагасе-о медленно поворачивался вокруг своей оси, неотрывно следя за полетом своих жертв, и жутко улыбался. Аямэ перевела дыхание, стараясь успокоиться.

И уже в следующий миг произошло сразу несколько вещей: совсем рядом сверкнула молния, окрасив лес в оттенки белого, раздался треск падающего дерева, гром грянул с небывалой мощью, а Кагасе-о сделал один-единственный выпад, который достиг своей цели. Крыло Карасу-тэнгу хрустнуло под весом плашмя обрушившегося меча – и ёкай вместе со своей ношей камнем рухнул вниз. Каким-то образом тэнгу извернулся в полете, так что в итоге он сам упал на землю, а Аямэ повалилась на него.

– Подстреленная птичка больше не взлетит, – довольно произнес ками, и Аямэ ощутила, как гнев поднимается по ее жилам и стремится вырваться наружу.

Ёкай… ёкай спас ее, она признавала это и в какой-то степени сейчас соглашалась с утверждением Генко, что далеко не все демоны – зло. По крайней мере, конкретно этот. Настоящее зло находилось точно напротив нее, и как оммёдзи она обязана была от него избавиться любой ценой.

Аямэ вскочила на ноги и, достав из складок оби несколько влажных от дождя офуда, бросила талисманы наземь, создавая пусть не идеальный, но барьер, который хотя бы ненадолго задержит Кагасе-о. Ей достаточно короткого мига, чтобы призвать своих сикигами, больше ей и не нужно.