Анна Кей – Когда луна окрасится в алый (страница 44)

– Тебе не хватит энергии, – словно прочтя ее мысли, произнес Карасу-тэнгу.

– Использую всю, что есть, – прорычала в ответ Аямэ и призвала духов.

Медведь, волк и олень, огромные, но сжирающие невероятное количество сил, набросились на ками. Кагасе-о присвистнул и принялся отбиваться от сикигами.

– Неправильно!.. – Тэнгу попытался возмутиться, но застонал, и это заставило Аямэ обернуться к нему.

Первой реакцией было удивление. Маска упала с лица Карасу-тэнгу, и теперь Аямэ могла видеть привлекательное лицо ёкая с глазами разного цвета – один темный, почти черный, а второй казался расплавленным золотом. Через левый светлый глаз вверх тянулся тонкий шрам и скрывался под ниспадающими на высокий лоб темными мокрыми волосами. Нос, в отличие от маски, оказался самым обычным: ровным, с высокой переносицей и лишь чуточку острым на кончике. В целом тэнгу выглядел как действительно красивый мужчина, вот только сейчас нужно было сосредоточиться на другом.

Как выяснилось, мечом Кагасе-о задел не только крыло, но и плечо тэнгу. Темная, с золотыми вкраплениями кровь стекала по хаори, смешиваясь с дождем. Рана выглядела ужасно: глубокая, с рваными краями; Аямэ увидела поблескивающую кость в ней и с трудом отвела от нее взгляд.

– Ты отдаешь всю энергию своим сикигами – это неправильно, – прохрипел Карасу-тэнгу. Он взял себя в руки – и его голос вновь звучал ровно, несмотря на ранение.

– А как иначе? – взвилась Аямэ.

Сколько она себя помнила, ее обучали этой технике, мастерству призыва сильных сикигами, учили развивать свою духовную силу, чтобы она могла с легкостью противостоять могущественным противникам при любом раскладе. А этот ёкай утверждал, что она делала это неправильно?

– Возьми лишь часть энергии и просто управляй ею. Не отдавай больше: сикигами не используют ее, а просто выпускают наружу.

Аямэ едва не зарычала от раздражения. Ёкай ее спас, да, но это не давало ему права учить, как использовать ее же силы. Ей с рождения было суждено стать оммёдзи, ведь быть частью клана Сайто значило стать на путь борьбы с демонами с первого вздоха. И неважно, какого-то ты пола – мужского, женского, – ты обязан сражаться до последнего.

Хотя от девушек все же требовали большего.

Слабое тело, нечестивые мысли, отсутствие воли к сражениям, врожденная лень, нетерпимость крови… За свои восемнадцать лет Аямэ выслушала столько упреков, стремясь получить хоть каплю похвалы, что могла по одному выражению лица определить, что из вышесказанного собираются ей сообщить в этот раз.

Так что Карасу-тэнгу не имел никакого права давать ей советы. Не после того, как она столько терпела и обучалась у своего клана и в Бюро. Не могли же они все давать ей неверную информацию. Ведь так?

С трудом перетащив тэнгу за дерево, стараясь не задеть его раненое плечо, Аямэ обернулась на своих сикигами. Волк был разорван на части, но медведь и олень все еще набрасывались на ками, который смеялся не прекращая. Раздраженно отбросив со лба прядь волос, Аямэ постаралась сконцентрироваться, чтобы призвать еще сикигами. Она могла бы призвать сигё – сикигами, воплощающих мысли, или же катасиро – мелких духов, запечатанных в бумажных талисманах. Но они были существенно слабее духовных сущностей, что служили исключительно своему владельцу.

– Ты не слышала? Используй ки иначе – и ты сможешь… – начал Карасу-тэнгу, резко дернув Аямэ за рукав, но это привело лишь к тому, что она зашипела от раздражения и вырвалась из его хватки.

– Не смей говорить мне, что делать!

– Я буду говорить, если это поможет нам выжить! Кагасе-о сражался с Такэмикадзути, богом меча и грома, и во многом они были равны, так что ты с нынешними способностями ему не ровня и не противник. А ведь он даже не использует свое любимое оружие!

От досады скрипнули зубы – так сильно Аямэ их сжала. И как бы ее ни раздражала сложившаяся ситуация, она понимала, что тэнгу прав по меньшей мере потому, что прожил куда дольше нее.

Крепко схватив одну руку Аямэ, тэнгу расцарапал ее ладонь длинным когтем, после чего проделал то же самое со своей рукой и скрепил их кровь через рукопожатие. Все произошло так быстро, что Аямэ не успела отреагировать, но ощутила разгорающуюся в крови мощь.

Силы было слишком много. Она бурлила под кожей, текла по венам, наполняла мышцы таким могуществом, о котором Аямэ и думать не смела. Она едва не задохнулась от тех способностей, которые пробудились в ней, заставив чувствовать буквально весь мир.

– Дыши.

Приказ тэнгу был тем, в чем она нуждалась. Судорожно втянув воздух, Аямэ ошарашенно уставилась на ёкая, лицо которого под дождем казалось особенно бледным. Его глаза тускло сияли, а рука крепче, до боли, сжимала ее руку, отдавая свою силу, только бы Аямэ воспользовалась ею, только бы боролась с Кагасе-о.

– Я не смогу его победить, – только и произнесла Аямэ, отчаянно желая вырвать свою ладонь из крепкой хватки тэнгу, но он не позволил.

– Ты никогда не думала, почему вы, люди, можете уничтожать ёкаев, если мы обладаем такими способностями? Дело в разной энергии и намерениях. Так что соберись, призови всех своих сикигами и спаси нас.

Прежде Карасу-тэнгу казался воплощением покоя и хладнокровия, но сейчас он буквально выплевывал слова раздраженным тоном, только бы Аямэ поняла его и наконец начала сражаться в полную силу.

Выругавшись так, что ёкай невольно приподнял бровь от удивления, Аямэ сосредоточилась на сикигами. Волка не вернуть, не сейчас, духу нужно время на восстановление, но остальные были ей доступны.

Никогда прежде сикигами не реагировали на ее призыв и приказ так быстро. Теперь их было семь, все духи, которыми могла повелевать Аямэ, не считая поверженного волка. И все воплотились в огромных, не меньше дзё каждый, животных, что обычно удавалось сделать только Йосинори.

Змея, ястреб, тигр, медведь, заяц, черепаха и олень. Семь некогда озлобленных духов, которых Аямэ покорила и приручила, сделав своими сикигами, чтобы те оберегали людей и помогали ей в борьбе против демонов. Семь проклятых душ, которые могли искупить свои грехи, только сражаясь против ёкаев, находясь в подчинении оммёдзи.

И пусть сейчас Аямэ боролась не с демонами, а с ками, которому могла прежде поклоняться, волнение и предвкушение битвы были такими же, как если бы она выступала против ёкая.

Сикигами ринулись на ками одновременно, поднимая невиданный шум. Рев зверей и птичий клекот создавали ужасающую какофонию, из-за чего Аямэ хотелось заткнуть уши. И даже раскаты грома не могли перекрыть тот гвалт, который творился в лесу.

Кагасе-о отчаянно отмахивался от сикигами своим мечом, но постоянный натиск мешал ему сделать хотя бы один успешный удар. С каждой новой атакой ками злился, смех его давно прекратил разноситься по окрестностям, сменившись бранью и рычанием, пока в итоге он не закричал.

С хлопком, который разбросал сикигами в разные стороны, Кагасе-о исчез, оставив после себя развороченную землю, потрепанных сикигами, тяжело раненного тэнгу и совершенно ошарашенную Аямэ, чтобы через мгновение оказаться перед ней. Карасу-тэнгу дернулся, пытаясь защитить ее, но не успел.

В ушах Аямэ раздался шум бури и шторма, когда она посмотрела в дикие глаза Кагасе-о. Ветер взревел так, будто готовился вырвать деревья с корнем. Выражение лица бога уже не было таким уверенным. Занесенный над Аямэ клинок так и не опустился. Вместо этого ками с интересом склонил голову, принюхиваясь к воздуху вокруг Аямэ.

– Занятно, что этот ненормальный кого-то отметил, – произнес ками, крепче сжимая меч в руке, но так и не пустил его в атаку. – Считай, что сегодня твой второй день рождения, маленькая оммёдзи. Жаль, что следующая наша встреча будет для тебя последней. Но я хочу увидеть, как себя поведет Сусаноо, когда я на его глазах выпотрошу его наследие. И как отреагирует тот, кто оставил на тебе метку.

Ками исчез во второй раз, и его сила отбросила Аямэ назад. Больно приложившись затылком о дерево, она медленно сползла на землю, шипя и ругаясь. Раздался треск, Аямэ резко вскинула голову, но так ничего и не увидела, только голова отдала резкой пульсирующей болью, в глазах потемнело.

– Барьер рушится. Сейчас все узнают, что тут произошло.

Так и случилось. Воздух стал чище, а со стороны дома Генко доносились звуки торопливого бега и встревоженные голоса.

Карасу-тэнгу отпустил наконец руку Аямэ, и сикигами медленно растворились в воздухе, возвращаясь в тень своей госпожи. Аямэ потрясенно уставилась на ладонь, где еще мгновение назад была рана, через которую она получала силу ёкая, но теперь там виднелась лишь тонкая полоса недавно появившегося шрама – розового и немного чувствительного.

Первой к ним приблизилась Генко. Она окинула внимательным взглядом местность и, быстро поняв, что от нее требуется, бросилась к Карасу-тэнгу. Под ее руками рана тэнгу стала медленно стягиваться, исцеляясь на глазах, но с каждым мгновением все больше бледнела и без того обессиленная Генко. Тэнгу прервал ее и негромко произнес простое «довольно». Генко нехотя кивнула, покачнулась и едва не повалилась на спину. Йосинори, который был занят Аямэ, перехватил ее, крепко прижав к себе. Аямэ старалась не поморщиться: объятия брата с кицунэ выглядели весьма противоречиво и вызывающе, но это было их дело, куда она не намеревалась пока что вмешиваться. Мысль пока что присмотреться к кицунэ, а не реагировать остро на каждое ее слово и действие мелькнула в голове и там и осела.