Анна Ильина – Ложная слабость, настоящее сокровище (страница 11)

– Гро-баронесса – женщина проницательная. Она обязательно попросит кого-нибудь из своих друзей проверить, верны ли ваши догадки. Солгать дознавателю-волшебнику невозможно – он с лёгкостью вытянет из меня признание. Казнить вряд ли осмелятся, однако о мирной жизни придётся забыть.

Как вовремя она вспомнила о волшебстве. Только бы слуга мог колдовать!

– Мы можем заключить клятву на крови. Я молчу – вы делитесь своей историей. Нужен лист бумаги и кто-то со способностями. В доме есть чародеи?

– Только Жермен – он встречал вас у двери. Я позову его и спрошу об этой процедуре. И если вы мне соврали…

– Я не люблю врать. Зовите вашего Жермена.

Она коснулась лежавшего на столе талисмана. Подошедший слуга низко поклонился и вежливо спросил, чего изволит госпожа. К счастью, о ритуале он знал и мог его провести. Недлинное заклинание, по одной капле крови от каждого… Когда мужчина ушёл, мы занялись текстом клятвы. Буквы впитались в бумагу, я мысленно поблагодарила создателя и, не таясь, смахнула со лба пот. Симена Стодиа, кряхтя, растёрла лежащую на пуфике ногу:

– Понервничала, и кости начали ныть ещё сильнее. Не ожидала, что всё закончится именно так. Я выполню свою часть сделки, но после того, как произнесу последнее слово, вы покинете мой дом и не станете искать со мной встречи.

– Хорошо. А обмениваться письмами можно? Хотя бы изредка?

– Матушка успела рассказать о моих связях и знакомствах? Не краснейте – я нисколько не стесняюсь своей славы. Да, если вам понадобится что-то разузнать, можете обращаться – всё-таки вы сумели развлечь меня тогда, на собрании. Но не злоупотребляйте моей добротой, милочка.

– И не подумаю! Одно-два послания в год, не больше, – я переместилась на диван, показывая, что готова слушать. Поморщившись, госпожа Сима заговорила:

– Прошло треть века, однако мне так и не удалось забыть кошмар, длившийся около пяти лет. Стоит задуматься о прошлом, и я тут же начинаю слышать звуки и запахи, ощущать страх и уныние. Пока мать была жива, отчим сдерживался либо удовлетворял свои потребности с другими, но едва её не стало, как меня принесли в жертву чужой похоти. Я не падала с лестницы – он скинул меня, чтобы не могла сбежать. Перелом бедра залечили хорошо, а вот за чары, сращивающие голень, опекун платить не стал – чтобы передвигаться на четвереньках, она не нужна.

– Неужели?.. Боже мой!

– Да, вы всё правильно поняли: лошадью была я, а не мой отчим. Слуги об этом не знали: ему хватало ума не оставлять явных следов. Мягкие плётки и упряжь, подбитые бархатом копыта, затычки небольшого размера… Врач не отыскал бы повреждений, однако боли и унижений мне досталось сполна. Если бы кто-нибудь об этом узнал, я была бы навсегда покрыта позором, оттого-то и молчала годами. Когда наткнулась на рецепт отравы, решила сразу же изготовить её и пропитать сбрую, однако потом поняла: как только дознаватель увидит обтрёпанные края дырочек на ремнях, он тут же догадается, что сёдла и уздечки надевались на кого-то некрупного, а отчима нельзя было назвать изящным мужчиной. С платформами, хвостами и гривами было проще – они фиксировались по-другому. Я некоторое время наблюдала и установила, с какой периодичностью закупаются аксессуары. Терпела, стиснув зубы, а когда нам привезли очередную партию обновок, обработала вещи и подменила ключ – тут вы угадали. К моему совершеннолетию это не имело отношения – просто совпало. Но, надо признаться, подарок я себе сделала хороший… Он умирал несколько часов: плакал, метался по тесной гардеробной, умолял его выпустить, царапал дверь. Я ушла незадолго до рассвета – не могла поверить, что освободилась. Легла в постель и тут же уснула – люди едва добудились. Никто из них, кстати сказать, не проболтался – это дознаватели разнесли по городу слухи о моём опекуне. Меня не заподозрили: откуда юная аристократка, не покидавшая своего дома, могла знать о пропитке для кожи? Никто не подозревал, что в библиотеке есть пособие для ремесленников – я сама наткнулась на него случайно, перебирая стопки испорченных мышами томов в тёмном углу. Разумеется, от книги избавилась: сожгла, едва удалось получить качественный яд. Мастера, изготовившего сёдла, найти не сумели: кто признается, что делал сбрую, предназначенную для порочных игр? В закрытых клубах любителей изысканных удовольствий мой опекун не состоял, врагов и долгов не имел – расследование зашло в тупик, и дело закрыли спустя три месяца, написав в отчёте: «Улик и обстоятельств, указывающих на злой умысел, не обнаружено». Ещё год я жила как на иголках, потом расслабилась. Заколку, напоминающую о прошлом, заказала через десять лет после случившегося. Думаю, совсем скоро она случайно попадёт под колёса повозки и сломается, да так, что починить будет невозможно. У вас остались вопросы?

– Нет, я услышала что хотела. Сожалею, что вам пришлось это пережить. Спасибо за откровенность, – я встала, поклонилась и покинула комнату. Ждать возницу под дождём было не очень приятно, однако оставаться в доме не рискнула: кровавая клятва не гарантирует абсолютной безопасности, меня могли убить, чтобы подстраховаться. В следующий раз перестрахуюсь и оставлю доверенным лицам письмо. Хотя о чём это я? Возможности поиграть в расследование у меня больше не будет. А жаль – это было очень увлекательно!

С танцами сегодня не заладилось: я двигалась медленно и даже не пыталась считать шаги. Госпожа Талмон поворчала, велела мне выспаться и отпустила с занятий на полчаса раньше. Добравшись до дома, я на цыпочках проскользнула мимо кухни и кабинета, неслышно поднялась по лестнице и заперлась у себя. Дождь не прекращался, делать что-либо не хотелось – прилегла на кровать и открыла глаза ближе к ночи. Совершила набег на кухню, опустошила холодильный шкаф и легла снова: телу требовался уют и вкусная еда, мозгу – отдых. Сон унёс прочь тревогу и печаль – утром я чувствовала себя хорошо, танцевала безупречно, и даже визит к куафёру не испортил настроения. Обычно слова мастериц о цвете и состоянии волос меня задевали, но в этот раз удалось пропустить замечания мимо ушей. Болтающуюся ниже пояса гриву тщательно вымыли, бережно расчесали, укоротили на ладонь, намазали каким-то лёгким кремом, пахнущим яблоками, и уложили красивыми волнами, которые распрямились, едва я вышла на улицу. Видимо, для бальной причёски придётся использовать более сильные укладочные средства вроде воска или помады. Впрочем, для начала следует определиться с фасоном платья.

Первая встреча с портным должна была состояться на следующий день после стрижки, и, честно говоря, я её побаивалась: мне предстояло раздеться догола перед мужчиной. Вдруг начнёт высмеивать или, не дай боже, приставать? Однако всё прошло не так уж и плохо: низенький сутулый старичок с усталыми глазами улыбнулся мне и проскрипел:

– Не стесняйтесь, госпожа: чтобы снять мерки, вам не обязательно полностью обнажаться. Надевайте на голое тело эту сорочку и смело выходите ко мне: я увижу только силуэт, а большего мне и не нужно.

Платье было узкое, тёмное и без рукавов, но, натянув его, я почувствовала себя куда увереннее. Встала рядом с измерителем роста, выпрямила спину:

– Ничего, что на мне нет обуви?

– Не волнуйтесь на этот счёт: каблук у бальных туфель почти плоский. Так, посмотрим… Рост сто шестьдесят пять. Как же хорошо, что сорок лет назад весь мир перешёл на единую систему измерений! Признаться, мне никогда не нравились локти, пальцы и стопы. Обхват бёдер восемьдесят четыре, талия пятьдесят девять, грудь… вы не сняли бельё?

– Сняла. Что-то не так?

– Всё в порядке. Вам повезло – бюст хорошей формы и отвиснет только к старости. Восемьдесят три сантиметра – прекрасное соотношение. Длина ног… руки… шея… Поздравляю, барышня, у вас весьма неплохая фигура.

– Вы шутите? Я же худющая и плоская!

– И при этом удивительно пропорциональная. Свободные блузки и длинные юбки скрывают ваши формы от посторонних глаз, но тот, за кого вы выйдете замуж, будет приятно удивлён.

Сконфуженно улыбнувшись, я отвела взгляд в сторону:

– Спасибо за похвалу. Каким будет бальное платье? Что мне больше подойдёт – пышное, в несколько слоёв, или лёгкое и воздушное?

– Выбрать фасон нельзя: он уже несколько десятилетий один и тот же, и в ближайшие время не поменяется. Треугольный вырез, короткие свободные рукава, широкая юбка до щиколоток. Шьётся элементарно: простейшая выкройка, два слоя ткани, мелкие жемчужные пуговички сзади. Раньше под одеждой был корсет, но теперь их почти никто не носит – говорят, вредно для здоровья. По моему мнению, это несусветная чушь: тонкая талия и прямая спина ещё никому не повредили. На руки принято надевать длинные белые перчатки – промежуток между их краем и рукавом должен быть не более двух пальцев. Цвет платья обязательно светлый, нежный – в этом плане вам повезло, внешность будет гармонировать с нарядом.

– Вы уже решили, какую ткань возьмёте, или я могу выбрать сама?

– Госпожа Тагида обо всём позаботилась – рулон «паутинки» привезли на прошлой неделе. Вкус и чутьё у неё безупречные – на вас точно обратят внимание. Через неделю приезжайте на примерку и подгонку, и, ради всего святого, не вздумайте ни худеть, ни толстеть! – сняв ещё несколько мерок и записав цифры в толстую тетрадь, мастер разрешил мне уйти. Вернувшись в дом матушки, я первым делом закрылась в ванной, скинула с себя одежду и завертелась перед большим зеркалом. Ничего особенного не разглядела – тело как тело. Но ведь портной не врал, да и любовник матери говорил что-то похожее. Почему тогда мне всю жизнь твердили, что с такой фигурой на меня никто не позарится? И они тоже не лгали… Наполнив ванную, я залезла в горячую воду и принялась рассуждать. В результате поняла: служанки и дальние родственницы всегда сравнивали меня с матерью, ибо других признанных красавиц вокруг не было, а так как внешне мы совершенно разные, сравнение неизменно оказывалось не в мою пользу. С мужчинами же я до недавнего времени почти не общалась: управляющего встречала раз десять за свою жизнь, первый конюх не видел никого, кроме Линни, второму было за семьдесят, и хорошие носки из собачьей шерсти интересовали его сильнее чьих-то прелестей. Брат никогда не комментировал мою внешность, а его приятели, приезжавшие в поместье лет семь или восемь назад, предпочитали меня не замечать. Ну, это неудивительно: мне тогда было всего четырнадцать, и я только начала созревать. Кого привлечёт девчонка с сальными волосами, прыщавым лицом и тонким детским голоском? Но сейчас-то я выросла – вдруг и впрямь понравлюсь неуязвимому существу из другого мира? Размышлять на эту тему не очень хотелось, да и вода успела остыть – пришлось вылезать и идти по своим делам. До бала ещё есть время – нужно выжать всё из последних свободных деньков!