Анна Ильина – Ложная слабость, настоящее сокровище (страница 13)
– Вижу, ты не топчешься у стенки. Это радует. Во время ужина не бери рыбу – я слышала, она не вполне свежая.
– Благодарю за предупреждение. Вы видели, что случилось в самом начале вечера?
– Ты про бедняжку Лабулэ, которой испортили платье? Об этом говорили в толпе. Удивительное невезение, – сказала она крайне довольным тоном. Я запоздало подумала об очевидном и поинтересовалась у матушки:
– Почему на ткань не наложили грязеотталкивающие чары? Это было бы логично.
– Заклинания держатся только на плотной материи, к тому же они всё равно не сработали бы: повсюду расставлены и развешаны амулеты, блокирующие любое колдовство. Это обычные меры предосторожности, чтобы подвыпившие волшебники не начали баловаться с иллюзиями и запускать салюты в помещении. Колдовать могут только те, кому хозяева выдали специальные артефакты. Посмотри налево, только незаметно – высокий темноволосый мужчина разговаривает с седым толстяком. У обоих на средних пальцах перстни – они-то и позволяют обходить блокировку, – скосив глаза в указанном направлении, я сумела разглядеть что-то массивное, серебряное, с крупными чёрными камнями в центре. – Кстати, один из них – твой будущий муж.
– Кто именно? Можно посмотреть ещё раз?
– Тот, что выше. Аккуратнее, не выдавай себя, – госпожа гро-баронесса поднялась, а я попыталась снова отыскать взглядом темноволосого. Он успел переместиться поближе и беседовал с другим человеком. М-м-м… На первый взгляд неплохо. Лицо привлекательное, однако миловидным его не назовёшь: строгие чёткие линии скул и подбородка, ровные брови, породистый нос, губы не слишком тонкие, но вовсе не пухлые. На левой щеке то ли царапина, то ли маленький шрам. Челюсть могла бы быть чуть полегче, однако сойдёт и такая. Глаза тёмные, зрачки не светятся – их вообще не разглядеть с такого расстояния. Уши самые обычные, зубов он не показывает: улыбается, не раскрывая рта. Если бы мне не сказали, что этот мужчина – не человек, ни за что не догадалась бы. Фигура отличная, и новенький фрак отлично её подчёркивает, а вот у собеседника одёжка куда хуже… Стоп! Эту выцветшую ткань я уже видела! Но что общего может быть у молодого наглеца и торговца из иного мира? Почему они разговаривают как равные? Впрочем, какая мне разница! Встав со стула, я вновь направилась к танцующим. Двигаться под музыку оказалось легко и приятно, мелодии сменяли одна другую, я расслабилась и на очередное: «Позвольте вас пригласить», – тут же протянула руку, не посмотрев, кто желает насладиться моим обществом. Отказывать было невежливо, и я молча позволила человеку, облившему Реми, закружить меня по залу. Звали его Ринто Тиносса, он происходил из бедного дворянского рода и на бал попал случайно – приятель заболел и отдал своё приглашение. От господина Тиносса сильно пахло алкоголем, однако разговаривал он связно и признаков опьянения не демонстрировал:
– Как вас зовут, прелестное дитя, и откуда вы родом?
– Я Иветта Тагида. Родилась и выросла в одноимённом поместье, в Риозу прибыла около месяца назад, – мой холодный тон его ни капельки не смутил:
– Тагида… Не слышал о таком роде.
Врёт, но зачем?
– Мы нечасто выезжаем в свет. У гро-баронов слишком много работы в поместьях.
– И чем же занимаются эти ваши гро-бароны? Какая странная приставка к титулу.
– Она означает, что когда-то короли возложили на наш род особые задачи. Вы наверняка знаете, что столица окружена полями и лесами. Треть из них принадлежит нам, и если вдруг начнётся война, каждый из гро-баронов обязан превратить свои земли в непроходимые лабиринты, чтобы до Риозы добралась лишь малая часть вражеских войск, – большего я сказать не могла, но он, похоже, не услышал и этого, потому что увлечённо рассматривал моё декольте. Боже милостивый, там и любоваться-то нечем! Отодвинувшись, шагнула в сторону и «случайно» наступила наглецу на внешний край ботинка.
– Ай! Смотрите под ноги, милая, вы отдавили мне мизинец. О чём мы говорили? А, точно – ваша семья, вроде как, верой и правдой служит короне. Чудненько. Правда, сейчас меня интересует кое-что другое. У вас очень необычный цвет волос. Это какое-то модное окрашивание или вы пережили страшное горе?
Начинается… Мысленно выругавшись, я сдержанно улыбнулась:
– Мои волосы не седые. Этот цвет называется «средне-пепельный». Он натуральный, я с таким родилась. Выглядит непривычно, но мне нравится.
– Любите привлекать внимание? Судя по наряду, да. Каждый из присутствующих в этом зале мужчин хотя бы раз посмотрел на вас, а некоторые, полагаю, были бы не прочь познакомиться с очаровательной дебютанткой поближе, – лежащая на моей лопатке рука поползла вверх, к краю платья, пальцы в перчатках коснулись обнажённой кожи. Это было нарушением этикета – мне полагалось вежливо обозначить своё недовольство и попросить кавалера опустить руку, но пока я собиралась с духом, музыка стихла. Отскочив от Ринто, я приняла следующее приглашение. Этот танец был последним перед ужином. Отыскав мать, перешла вместе с ней в одну из небольших гостиных. За нашим столом сидели в основном взрослые волшебники, один из них втянул госпожу гро-баронессу в оживлённую беседу о каких-то новых заклинаниях, и обо мне забыли. Я не огорчилась и под шумок попробовала всё, что передо мной стояло. Салаты из дюжины ингредиентов, мягкий сыр с плесенью, заморские фрукты, крошечные ореховые пирожные… Брала по чуть-чуть, поэтому смогла насытиться, но не переесть. Игристое меня разочаровало – оно оказалось кислым и сильно пахло старыми дрожжами. Горячее, сладкое, сильно разбавленное отваром из сушёных яблок «зимнее вино» гораздо вкуснее этой шипучки. Отставив опустошённый на треть бокал в сторону, запила спиртное водой. В маленьком помещении с закрытыми окнами быстро стало жарко и душно, и через полчаса у меня разболелась голова. Я прикоснулась к матушкиному локтю, прошептала в подставленное ухо:
– Мне нехорошо. Если останусь в зале и продолжу танцевать, могу потерять сознание. Разрешите пройтись по галерее? Сбежать у меня не получится, да я и не желаю этого. Ни с кем разговаривать не буду. Прогуляюсь от одного края до другого и вернусь.
Резко повернувшись, она беглым взглядом оценила моё состояние и склонила подбородок:
– Ты и впрямь неважно выглядишь. Конечно, по правилам надо отыскать тебе сопровождающего, но времени на это нет: перерыв почти закончился. Что может случиться за пятнадцать минут, если все двери, ведущие в дом, заперты, а галерея хорошо просматривается? Пожалуй, ничего серьёзного. Сейчас отведу тебя к выходу. Ночь совсем не холодная, плащ тебе не понадобится – завернёшься в палантин. Если не придёшь к уборной через четверть часа, наказание будет весьма суровым. Тебя устраивает такой вариант?
– Устраивает.
Мы поднялись, вернулись в зал и по стеночке добрались до больших дверей. Накинув на плечи лёгкую ткань, я выбралась в ночь и какое-то время стояла неподвижно, жадно вдыхая тёплый, пахнущий смолой и листьями воздух. Затылок перестало сдавливать, тошнота прошла. Я зевнула, не раскрывая рта, и побрела налево, считая в уме секунды. В широком открытом коридоре, пристроенном к зданию, было достаточно светло: между колонн расставили невысокие каменные чаши, увенчанные шарами из толстого стекла. Внутри каждого сиял большой кусок зарника. Этот удивительный минерал может гореть несколько месяцев, его бледно-золотистое пламя не обжигает и даёт много света. В богатых домах пользовались только такими лампами: красиво, дорого, легко поджигается как обыкновенным огнивом, так и чарами. Днём зарники прикрывали плотными каменными колпаками, а вечером ставили сверху красивые абажуры с рассеивающим эффектом. Полюбовавшись светильником, я двинулась дальше. Впереди появилась невысокая фигурка. Приблизившись, темноволосая крепенькая девушка в розовом приветливо кивнула и устремилась в зал. Дойдя до конца галереи, я походила немного взад-вперёд по полукруглой смотровой площадке, не увидела ничего, кроме смутных очертаний деревьев, и решила возвращаться. Несколько минуточек в запасе есть – загляну в уборную, поправлю причёску. Под ноги попался камушек, я качнулась вперёд, но сумела удержать равновесие и не упала. Сделала несколько быстрых шагов, услышала тихий треск и тут же почувствовала, как ослабла ленточка на щиколотке. Вот ведь незадача! Доковыляв до ближайшего светильника, осмотрела ногу: тонкая полоска ткани оторвалась с одной стороны. Надо бы перевязать, как советовала матушка, однако на весу этого не сделаешь, а скамеечек поблизости нет. Не на каменные же плиты мне садиться? Но если попробую доковылять до зала, могу не успеть добраться в срок. Быстро оглядевшись, попрыгала к одной из стеклянных дверей, выходящих в галерею, надавила на ручку. Заперто. Следующая тоже не поддалась, а вот третью закрыть забыли. Ещё раз осмотревшись, я просочилась внутрь. Что тут у нас? Полагаю, маленькая гостиная: кушеточки, пуфики, низкие столики, узкий книжный шкаф в одном из углов. Свет от шаров едва проникает, однако если сесть в то бело-розовое кресло, смогу разглядеть всё, что нужно. Фиксация туфельки на ноге заняла совсем немного времени, я облегчённо выдохнула, подняла голову и вскрикнула от неожиданности: высокий крупный мужчина стоял в дверном проёме, лишая меня возможности выйти.