Анна и – Детектив к Рождеству (страница 13)

Переход с присюсюкивания к требовательному «выньте и положите» был молниеносным — я понял, что подруга имела в виду под стойкостью поколения. Агата так закатила глаза, что они у нее едва ли не провернулись, как в игровых автоматах. Неудивительно, что она выходила из дому как партизанка. Я поспешил вмешаться, поскольку добром эта встреча бы явно не кончилась, а подруга уже начинала закипать. Алекс топталась рядом, не понимая, можно ли уже снимать шубку или придется опять куда-то тащиться.

— Уважаемая… как вас по имени-отчеству? — строго спросил я, пожалев, что приехал в гражданской одежде и без оружия.

— Клара Карловна, — охотно представилась старушка.

Ну естественно, как еще могли звать такую въедливую Шаполяк?

— Уважаемая Клара Карловна, — твердо сказал я, надеясь, что выгляжу внушительно, — дело в том, что подобные дела находятся в ведении участкового. Вам надо к нему обратиться в установленном порядке, написать заявление, и он займется вашим воришкой. А госпожа Лебедева работает в Следственном комитете, где ловят особо опасных преступников, маньяков и убийц. Так что сообщите о происшествии местному участковому.

Агата криво усмехалась, до меня тут же дошло, что эти доводы соседям она уже излагала и, судя по безрезультатности, на них ее объяснения не подействовали так же, как и мои.

— Кому сообщить? — презрительно спросила старушка. — Пепле? Да он ничего не найдет, даже если ему под нос что-то положить.

Пеплей, как выяснилось позже, местного участкового прозвали не просто так. На самом деле его имя было Жаслан Мирзабаев, в Россию он переехал откуда-то с юга Казахстана, где служил на аналогичной должности. По-русски Мирзабаев, худющий, сухой, со смуглой кожей, до сих пор говорил с жутким акцентом, путал окончания, протоколы его выглядели как ребусы. Старушка была права: работал он плохо, посетителей принимал неохотно, раскрываемость у него оказывалась мизерная, благо серьезные преступления на его участке случались редко. Агата и раньше жаловалась, что участковый предпочитает вести дела по-восточному, то есть неспешно. Свою кличку Мирзабаев получил после того, как дал комментарий местному телевидению, оказавшись на месте большого пожара. Отвечая на вопрос журналистки, он сказал:

— От дома ничего не осталось, кроме головешек и пепля…

Кличка прилипла к участковому намертво, и кроме как Пеплей его никто никак не называл. Надо сказать, что столь пренебрежительное прозвище этому несуразному, нелепому во всех отношениях человеку подходило как нельзя лучше.

Старушка явно решила пустить в доме корни до момента, пока ей не помогут, и двигаться с места не желала. Алекс жалобно переводила взгляд с меня на хозяйку. Агата решительно сдернула с вешалки свой пуховик и резко сказала:

— Мне до смерти надоело выполнять его работу. Саш, продукты в холодильнике, займись обедом, а мы со Стасом дойдем до Пепли… то есть до участкового, и научим его работать раз и навсегда.

— Давно пора! — обрадовалась Клара Карловна.

Выволоченный из дома Мирзабаев радостным не выглядел, пытался отговориться выходным, но злющая как черт Агата доводов слушать не желала, так что пришлось участковому одеваться и трусить за нами к дому пострадавшей, изредка бросая на нее косые взгляды. У дома пенсионерки нас встретила плотная, похожая на гриб-боровик девица неопределенного возраста, одетая в нечто странное. Мне показалось, что на девушке длинный махровый халат розового цвета, неуместный на морозе, но, подойдя, я понял, что это шуба странного фасона и поросячьего колера, подпоясанная таким же поясом. На ее голове красовалась меховая шляпка с полями красного цвета, а на лице под глазами были наклеены стразы зеленого и желтого цветов. Все это великолепие сверкало и переливалось. Сходство со светофором стало абсолютным.

— Ба, — сказала Боровик недовольным голосом, — я до Витьки прогуляюсь.

— Иди гуляй, рыбонька, — ласково сказала Клара Карловна. — Я тут пока с нашей бедой разберусь…

Повернувшись к нам, она хвастливо сказала:

— Внучка моя, Риточка. Студентка. Между прочим, учится в Институте культуры, во всех важных моментах разбирается.

— Спаси господи нашу культуру от этого рафинированного эстетства, — проворчала Агата.

— Что? — грозно нахмурилась Клара.

— Я говорю — красавица! — сказала та погромче. — Давайте уже, показывайте, где у вас погреб.

Хранилище домашних заготовок находилось посреди участка. Старушка открыла замок и споро спустилась, мы последовали за ней. Банки стояли штабелями от пола до потолка, я даже присвистнул. Чтобы забили погреб, явно было мало одного года, либо же производство солений и варенья у Клары Карловны вышло на промышленный уровень. Выдернутый из семейного гнезда Мирзабаев взирал на все уныло. Хозяйка ткнула пальцем в дальнюю стенку и с возмущением сообщила:

— Две банки огурцов и три банки варенья, сплошь клубника. Не варенье — мед! Амброзия! Нектар! И все за ночь. Какая вы власть после этого, если кто попало может забраться в погреб и обокрасть бедную женщину!

— А чего ж вы погреб не заперли? — спросил я.

Клара Карловна вытаращила глаза.

— Как — не заперла? Всегда запираю. Вы же видели, я при вас замок отомкнула!

Я вздохнул.

— Идемте со мной.

Висячий замок хозяйка демонстративно заперла при нас и даже ключом помахала, мол, не делайте из меня дуру. Я покивал и без особых усилий выдернул из стены штырь с петлей, что удерживала замок. Судя по размерам дыры, куда он втыкался, сами хозяева делали это неоднократно, так что замок тут носил в основном декоративную функцию. Агата смотрела на старуху и злилась, но ту не так легко было смутить.

— И что? — надменно поинтересовалась Клара Карловна. — Теперь можно обворовывать честных пенсионеров?

— Лейтенант, — устало обратилась Агата к Мирзабаеву, — примите у женщины заявление и займитесь делом. Прошерстите местных алкашей, кому-то явно на праздники не хватило закуски.

— Откуда у нас алкаши! — возмутилась хозяйка. — Закрытый поселок, сплошь интеллигенция и новые русские. Кому бы из них в голову пришло воровать варенье с огурцами? Тут у всех своего вагоны. Сроду ничего не таскали, и вдруг началось!

— Не таскали, — уныло подтвердил Мирзабаев. — Поселок охраняемый, бомжи не шастают.

— Тем более, — сурово ответила Агата. — Это вы верно подметили, что вокруг одни свои, у всех участки, запасов полные погреба, проще попросить, чем красть. Ищите чужаков, лейтенант. Въезд проверьте: может, посторонние машины на территории были. Вечером доложите. Следственный комитет будет держать это дело на особом контроле.

— Так праздник же, — вяло возразил Мирзабаев. — Рождество. Кто мне данные предоставит?

Агата не ответила, лишь ласково улыбнулась, да так, что у него свело скулы. Насчет особого контроля она, конечно, загнула, но мне, начальнику отдела, самому приходилось гонять ленивых сотрудников полиции, так что я ее понимал. Участковый, понуро опустив плечи, потащился прочь, а мы отправились домой, заверив пенсионерку, что враг будет повержен.

— Вообще, он не в твоем подчинении, — потихоньку сказал я, когда мы выбирались с участка потерпевшей. — Имел право тебя послать с чистой совестью. Но не рискнул. Можешь же ты мужиков зашугать.

— Это да, — грустно ответила Агата. — Потому замуж никто не берет.

Алекс никогда не блистала кулинарными талантами, но в последнее время взялась за ум и вот уже полгода ходила на курсы, так что обед она за время нашего отсутствия приготовила знатный, не решившись только на финальный штрих — гуся, что дожидался своего часа в холодильнике, уже подготовленный для запекания. Агата скинула пуховик и первым делом сунула его в духовку. Баня к нашему приезду была растоплена, так что к тому моменту, когда гусь испекся, мы уже успели попариться, выпить и под мурчание телевизора обсудить наши насущные дела. Особо крупных в производстве, слава богу, не было, с текучкой мы планировали разобраться в ближайшее время. Лично мне жизнь отравлял только пропавший иностранец, но была надежда, что он просто запил и после праздников объявится сам. Так что ужин прошел в очень теплой атмосфере. Стоящая в углу елка мерцала теплыми огнями гирлянд, за окном вновь пошел снег.

Мы еще не успели убрать со стола, как хлопнула калитка, а потом в дверь постучали.

— Пепля? — предположил я.

Агата пожала плечами и бросила взгляд на часы.

— Никогда не поверю, что он такой расторопный. Как по мне, раньше завтрашнего дня он не появится, если появится вообще.

Это действительно оказался не Мирзабаев, а мой подчиненный, Данил Литухин, который был осведомлен о наших планах и даже жалобно напрашивался в гости, но помешало дежурство. Однако Данила даже оно не могло остановить. Мы с Алекс одновременно покосились в сторону оставшейся доброй половины гуся и прыснули: у Литухина была потрясающая способность приходить к обеду — видимо, потому он весьма упитан. А еще его розовощекое лицо вызывало умиление у всех дам, которые наперебой кормили его. Я бы не удивился, если бы во внутреннием кармане он носил ложку. Но, к его чести, Литухин не был настырным халявщиком, просто всегда удачно попадал к обеду и смотрел жалобно, как голодный пес. Вот и кормили его словно на убой. Данил ел и толстел, что пагубно отражалось на физической подготовке. Нормативы сдавал еле-еле, зато стрелял как заправский снайпер или ковбой, с двух рук, и всегда в яблочко.