…Дельвига любили. В его петербургской квартире собиралось все литературное общество. И не только эпиграммы посвящали ему друзья-поэты. «Ты дух мой оживил надеждою возвышенной и новой», – писал Баратынский. Языков призывал поставить «усердную свечу поэтов богу». Дань барону-стихотворцу отдавали и наследники – Александр Блок, Давид Самойлов. Строки последнего особенно пронзительны:
О Дельвиг, ты достиг такого ленью,
Чего трудом не каждый достигал!
И в этом, может быть, итог
Почти полвека, нами прожитого,—
Промолвить Дельвигу доверенное слово
И завязать шейной платок.
Вечер у Дельвига.
По линогравюре Б. П. Кочейшвили.
1969
И, конечно же, бессчетны послания Пушкина своему «парнасскому брату». Страстный, порывистый Пушкин и неторопливый, созерцательный Дельвиг, не понаслышке знавший, что «служенье муз не терпит суеты». Вот уж и правда – две стороны одной медали, а пока были вместе – поэтический инь и ян, единое целое – духовное и человеческое. Сказать, что Пушкин ценил дарование Дельвига, – ничего не сказать:
Мы рождены, мой брат названый,
Под одинаковой звездой.
Киприда, Феб и Вакх румяный
Играли нашею судьбой.
Дельвига унесла «гнилая горячка» – скоротечное воспаление легких. Ускорила уход брань главы III отделения Бенкендорфа, грозившего отправить издателя в Сибирь «за неповиновение властям». После смерти друга, буквально подкосившей Пушкина накануне свадьбы, он напишет: «Никто на свете не был мне ближе Дельвига». А потом добавит: «Он не был оценен при раннем появлении на кратком своем поприще; он еще не оценен и теперь…» И вместе с тем Пушкин словно бы чувствовал, что разлука не будет долгой:
И мнится, очередь за мной,
Зовет меня мой Дельвиг милый…
И, как водится, не ошибся. Пушкин переживет Дельвига всего на шесть лет и пятнадцать дней.
А. А. Дельвиг.
По автолитографии А. З. Иткина.
1970
«Идиллии Дельвига для меня удивительны. Какую силу воображения должно иметь, дабы так совершенно перенестись из XIX столетия в золотой век, и какое необыкновенное чутье изящного, дабы так угадать греческую поэзию сквозь латинские подражания или немецкие переводы, эту роскошь, эту негу, эту прелесть более отрицательную, чем положительную, которая не допускает ничего напряженного в чувствах; тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!»
Пушкин! Он и в лесах не укроется:
Лира выдаст его громким пением,
И от смертных восхитит бессмертного
Аполлон на Олимп торжествующий.
Мы рождены, мой брат названый
Под одинаковой звездой.
Киприда, Феб и Вакх румяный
Играли нашею судьбой.
Явилися мы рано оба
На ипподром, а не на торг,
Вблизи державинского гроба,
И шумный встретил нас восторг.
Твой слог могучий и свободный
Какой-то дразнит пародист,
И стих, надеждами доходный,
Жует беззубый журналист.
Но ты, сын Феба беззаботный,
Своих возвышенных затей
Не предавал рукой расчетной
Оценке хитрых торгашей.
В одних журналах нас ругали,
Упреки те же слышим мы:
Мы любим слишком, да, в бокале
Топить разгульные умы.
Избаловало нас начало.
И в гордой лености своей
Заботились мы оба мало
Судьбой гуляющих детей.
А. А. Дельвиг.
По рисунку А. С. Пушкина из Ушаковского альбома.
1829
Любовь к поэзии пробудилась в нем рано. Он знал почти наизусть Собрание русских стихотворений, изданное Жуковским. С Державиным он не расставался».
«Дельвиг не любил поэзии мистической. Он говаривал: „Чем ближе к небу, тем холоднее“».
«Онегин твой у меня, читаю его и перечитываю и горю нетерпением читать продолжение его, которое должно быть, судя по первой главе, любопытнее и любопытнее. Целую крылья твоего Гения, радость моя».
«Дельвиг – очаровательный молодой человек, очень скромный, но не отличающийся красотой мальчик; что мне нравится, – это то, что он носит очки».
«Женится ли Дельвиг? Опиши мне всю церемонию. Как он хорош должен быть под венцом! Жаль, что я не буду его шафером».
«Смерть Дельвига нагоняет на меня тоску. Помимо прекрасного таланта, то была отлично устроенная голова и душа незаурядного закала. Он был лучшим из нас. Наши ряды начинают редеть».
«Дельвиг со всеми товарищами по Лицею был одинаков в обращении, но Пушкин обращался с ними разно. С Дельвигом он был вполне дружен и слушался, когда Дельвиг его удерживал от излишней картежной игры и от слишком частого посещения знати, к чему Пушкин был очень склонен. С некоторыми же из своих товарищей-лицеистов, в которых Пушкин не видел ничего замечательного, обходился несколько надменно, за что ему часто доставалось от Дельвига. Тогда Пушкин, видимо, на несколько времени изменял свой тон и с этими товарищами».
«<Его> жизнь была богата не романическими приключениями, но прекрасными чувствами, светлым чистым разумом и надеждами».
«Гостеприимный, великодушный, деликатный, изысканный, он умел счастливить всех его окружающих».
Русский Дон Кихот
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
(1797–1846)
С самого детства было нечто такое, что словно бы проводило незримую черту между ним и окружающими, без скидки на друзей или врагов. Это «нечто» сквозило во всем: и в его долговязой фигуре с чересчур длинными руками, и в «вылупленных глазах», и в прыгающей походке, но ярче всего оно проявлялось в его характере. Он был пылок и романтичен, честолюбив – не без тщеславия, болезненно обидчив, изрядно рассеян и донельзя справедлив. Чистой воды Дон Кихот, русский идальго с немецкими корнями – поэт и декабрист Вильгельм Кюхельбекер.
