Анна Харатян – Абсолют. Квантовый код (страница 1)
Анна Харатян
Абсолют. Квантовый код
Глава 1. Коллапс
Представьте себе, что мысли не исчезают бесследно. Что каждая из них — семя, прорастающее в, неописуемо красивое дерево в параллельном мире. Где страх становится монстром, а любовь — звездой. К 2121 году земляне обуздают несколько законов квантовой физики. И мир изменится.
Я резко. открыла среди ночи от собственного крика. Опять приснился кошмар. Снова эти странные тени преследовали меня. Сердце колотилось неистово, и ладони вспотели, вперились в простыню, оставляя влажные следы.
За окном — все тот же», «Попытайтесь вести дневник благодарности, София».
— Да что она понимает в потерях, — обратилась я к серому потолку, пытаясь держать себя в руках. И снова вдох-выдох. Кажется, отпустило.
Я встала босиком на холодный паркет. В комнате беспорядок, ставший для меня привычным: бумаги на столе, пустые чашки с засохшим кофе, смятые салфетки с бесполезными формулами. На стене, прямо над письменным столом, висела фотография в простой деревянной рамке.
Мы с Даниэлем за день до эксперимента. Он обнимал меня за плечи и улыбался. Он был счастлив рядом со мной.
Тот день я помню четко: мы получили разрешение на «Проект Мебиус», самую амбициозную работу в нашей жизни. Даниэль сказал: «Соф, если мы докажем, что сознание влияет на квантовые процессы, физика изменится навсегда». А я ответила: «Если мы докажем, я куплю тебе тот дурацкий галстук с единорогами, который ты хотел».
Он не получил галстук.
Я отвернулась от фотографии, потому что если буду смотреть на нее долго, то снова разревусь, а я устала плакать. На доске, приколоченной к стене напротив кровати, сохранились его записи. Даниэль писал формулы левой рукой, с наклоном в другую сторону, и я почти постоянно говорила, что у него почерк как у маньяка. Он обижался понарошку, а потом рисовал на полях смешные рожицы. Верхняя формула, выведенная синим маркером, до сих пор не стерлась:
Ψ = ∫ (Сознание × Намерение) dt
Я смотрела на нее тысячу раз. Думала о ней. Мечтала о ней. Ненавидела ее. Эта формула стала моим проклятием, моим наваждением, моей последней надеждой.
Под ней, моим собственным почерком, приписка: «Сознание → Материя».
— Ты ошибался, Дани, — прошептала я в пустоту. — Это не просто влияние. Это… замещение.
На кухне я налила себе виски. Янтарная жидкость плескалась в стакане, и я заметила, как дрожат мои руки. Восемь месяцев прошло с того дня, когда мир перестал быть надежным. Восемь месяцев с тех пор как я в последний раз слышала его голос.
Я сделала глоток виски и сразу пожалела об этом, так как он неприятно жег горло. Надеялась, поможет отвлечься. Как же я ошибалась.
На рабочем столе среди гор бумаг, лежало оно. Мое последнее творение и одержимость, ставшая реальностью. «Мост Ψ».
Выглядело оно, откровенно говоря, нелепо: старый мотоциклетный шлем, нашпигованный датчиками с борта коллайдера, соединенный проводами с усилителем, внутри которого пульсирует кристалл. Тот самый кристалл, который мы в ЦЕРНе называли «Квантовым Семенем». Последний образец, я утащила из лаборатории перед моим увольнением.
«За растрату государственного имущества и сокрытие данных», — так сказал начальник отдела безопасности. А я подумала: «Пусть подавятся своими данными. Мне необходима правда».
Я решилась снова надеть этот шлем. Села в рабочее кресло и во весь дух надела, пока не передумала. Датчики впивались в кожу, считывая мозговую активность. На крошечном экранчике, вмонтированном в забрало, проявилась надпись:
[СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА][ПОДКЛЮЧЕНИЕ К Ψ-ПОЛЮ…]
[ПОИСК ЯКОРЯ…]
— Сегодня, — четко сказала я вслух, чтобы услышать собственный голос. — Сегодня я найду тебя.
Палец лег на кнопку включения. И тогда я начала вспоминать.
Не хотела, но вспомнила. Это происходило всегда, когда я закрывала глаза перед прыжком. Четырнадцать раз. Четырнадцать попыток прорваться к нему. Каждый раз — вспышка: тени, его лицо, чужой страх. И каждый раз — провал, головная боль, пустота. Но сегодня было иначе. Сегодня я чувствовала: кристалл в шлеме пульсирует в такт моему сердцу. Сегодня точно получится.
В мыслях всплыл тот роковой день. Тот момент, разделивший жизнь на «до» и «после».
ЦЕРН. Главный зал управления. Огромные экраны, мигающие лампочки, гул магнитов, от которого вибрирует пол. Даниэль в камере коллайдера, за бронированным стеклом. Он поднимает руку и машет мне. Я машу в ответ.
— Соф, готовность 98 %, — голос Дани в наушниках. — Еще один импульс, и мы докажем, что сознание…
Я недослушиваю. Потому что перед моими глазами разворачивалось странное явление.
Тень появилась из ниоткуда — черное пятно на стене камеры, ползущее против часовой стрелки. Против всех законов физики. Против логики и здравого смысла.
— Дани, — мой голос срывается. — Даниэль, выходи! Немедленно!
Он оборачивается, видит эту тень. На его лице — удивление, потом страх, потом… покой. Странный, необъяснимый покой.
— Соф, — говорит он, и голос его звучит так, будто он уже далеко. — Это не ошибка. Это…
Тень коснулась его. И он исчезает.
Не падает, не кричит, не растворяется в дыму. Просто… перестает быть. Остается только пустота там, где только что стоял человек, которого я люблю больше жизни.
Мониторы взрываются. Сирены заливаются воем. Кто-то кричит за моей спиной. А я смотрю на пустое место за стеклом и не могу пошевелиться.
Я открыла глаза.
С тех пор мне часто снится один и тот же сон. Я стою на краю обрыва, а внизу — бескрайнее море света. Ко мне подходит женщина в белых одеждах, протягивает руку и говорит: «Ты уже делала это раньше. Ты сделаешь снова». Я никогда не видела ее лица, но голос кажется таким знакомым, что хочется плакать. Психолог сказала бы, что это посттравматический синдром. Но я знаю: это что-то другое. Это… похоже на память. Только не моя. Или моя, но не этой жизни.
Бесконечный дождь все также колотил по стеклу. Мои руки все также тряслись. Виски на кухонном столе все также ждал, когда я допью его до дна.
— Сегодня, — мысленно повторила я, снова, нажав на кнопку. — Я обязательно найду тебя.
Но что-то пошло не так. Мир словно взорвался.
Нет, не так. Он не взорвался — он как будто растянулся. Звуки превратились в тонкие нити, цвета распадались на спектры, стены моей квартиры становились прозрачными, потом исчезли совсем. И я полетела сквозь что-то, похожее на звездное небо, но звезды здесь не холодные, а теплые, пульсирующие, живые.
Следом — болезненный удар.
Резко упала я во что-то чрезмерно мягкое и липучее, как паутина. Окружающий воздух неприятно пах медью и озоном, и еще чем-то сладковато-гнилостным, оттого подкатила тошнота. Открыв глаза я заметила, что лежу на земле, которой в этом месте изначально быть не может.
Потому что подо мной была не земля. А были стеклянные шипы, растущие из туманной дымки. Я попыталась встать, и один из шипов захрустел под ладонью. Из трещины вырывался звук — тихий, женский плач, такой отчаянный, что у меня сердце сжалось.
— Где это я? — прошептала я.
Небо здесь было фиолетово-черное, с редкими вспышками молний неестественного, зеленоватого цвета. Вокруг — деревья, но какие! Их ветви закручены в спирали, кора сочится янтарной смолой, а листья — не зеленые, а пепельно-серые, с прожилками багрового. Вдалеке виднеются руины каких-то построек, похожих на сломанные соборы из кристаллов.
— Красиво, правда? — раздался голос за спиной. — Только не наступай на шипы. Они помнят каждую боль, которую здесь пролили.
Я резко обернулась.
Передо мной стояла девушка. На вид — не старше двадцати пяти, но глаза… глаза у нее такие, будто она видела рождение и смерть вселенных. Ее кожа переливалась, как звездная пыль, а волосы — длинные, черные — струятся по плечам, хотя ветра нет.
— Ты кто? — выдохнула я.
— Меня зовут Кира, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что на миг мне стало легче. — А ты, должно быть, та самая София, которая открыла портал, не спросив разрешения.
— Я… я искала мужа…
— Я знаю. — Кира протянула мне руку. — Пойдем. Здесь опасно разговаривать. Твой страх уже привлек внимание.
Мой беспокойный взгляд упал на ее руку. Прозрачную, светящуюся, живую. Неужели у меня получилось?
— А кто здесь опасен?
У Сони исчезла улыбка. Ее глаза потемнели.
— Ты.
В тот же миг из тумана за моей спиной проявилась фигура. Человеческая, почти моя — та же комплекция, те же волосы, те же черты лица. Но искаженные. Перекошенные. Злые.
— Здравствуй, София, — фигура заговорила моим собственным голосом. — Я так долго тебя ждала. Я твоя правда. Я — то, что ты боишься в себе больше всего.
Я отшатнулась от испуга. Фигура протянула руку и коснулась ближайшего дерева.
Дерево мгновенно почернело и рассыпалось в пепел.
— Бежим, — крикнула Кира.
И мир словно смазался.