Анна Гур – Развод. Подари нам Жизнь (страница 6)
Качаю головой в полном ужасе.
– Я работала на эту квартиру, я покрывала кредит… чтобы ее купить, продала дом в деревне, бабушкино наследство…
По мере того как говорю, Вася лишь пожимает плечами.
– Ну, будем судиться. Это все еще доказать нужно.
– Что доказать? Кому доказывать? Вася, ты что, с ума сошел?!
– В суде. Мне жену свою будущую нужно куда-то привести, и детскую надо привести в порядок, у меня ребенок будет.
Жмурюсь. Впиваюсь ногтями в ладони. Все, чтобы не расцарапать в кровь лицо Васи.
– А Лена?! – мой голос дрожит и наполнен болью.
– А что Лена?! – Вновь это пустое выражение в глазах. – Это твоя дочь. На алименты, кстати, можешь не рассчитывать. Ты ведь не забыла, что я сын прокурора? Знаю, как в суде свои права защищать. Сделаем ДНК-тест, и я откажусь от чужого ребенка.
– Замолчи! Просто замолчи! Лена в больнице!
Повышаю голос, я даже слышать Васю не могу! Мне противно! Противно, что этого человека я до себя допускала, обидно, что он у меня единственным мужчиной был, хочется пойти и встать под душ, смыть с себя все…
– В больнице?
Вновь по лицу Васи проскальзывает легкое удивление.
– Да. В больнице. Ситуация очень серьезная. У Лены диагноз…
– Все так плохо? – неожиданно задает вопрос Василий, и мне вдруг кажется, что человек вернулся, вернее, вспомнил он, каково это – нормальным быть…
Но через мгновение толика надежды, которая зарождается в груди искрой, затухает.
– Сожалею, Женька, но… как бы мы разводимся, и ты с дочкой своей права на эту жилплощадь не имеешь.
– С чего ты это взял?!
– Все на мамку записано, мы же так решили, чтобы облегчить ситуацию… так что собирай шмотье – и на выход. Разведемся по-тихому. Мне надо еще успеть в ЗАГС заявление подать и расписаться, чтобы ребенок в полноценной семье родился, а не нагулянным был…
Так и хочется закричать: «Вася, ты идиот!»
Но… я себя контролирую. Нельзя выходить на эмоции. Нельзя!
Закрываю лицо руками. Мне кажется, что я буквально какими-то помоями облита, моргаю.
Не выдерживаю и иду на кухню. Дрожащей рукой открываю кран и умываюсь холодной водой.
Мне нужно собраться. Нужно в себя прийти…
Слышу за спиной шаги, Вася заходит за мной, а я разворачиваюсь, капли по лицу и шее скользят, а я даже вытереться забываю.
– Говоришь, быстрый развод тебе нужен?
Вздергиваю бровь и на Василия смотрю. В душе моей поднимается самое настоящее цунами, хочется крушить все, а лучше взять спички и поджечь весь этот дом, потому что все, что здесь есть, я подбирала, я покупала!
Бегала, выбирала эти чертовые шторы со звездочками, чтобы под интерьер подходили, вспоминаю, с какой любовью оформляла комнату, когда узнала, что все прошло успешно и Леночка скоро в нашей жизни появится.
А теперь понимаю, что в моей жизни ребенок появился, а не в Васиной. Он не был готов. Ни тогда, ни сейчас. И еще вопрос, кто кого нагулял.
Но этого я ему не скажу. Пускай каждый получает рикошетом и по заслугам.
– Да, хорошо бы быстро разрулить ситуацию.
Вновь голос противный такой, визгливый, а я раньше как-то не замечала, что маменькин сынок Вася как-то и близко не был мужчиной, которого я перед своим мысленным взором нарисовала.
Прищуриваюсь. В душе тигрица просыпается, готовая защищать своего детеныша до последнего издыхания, поэтому я впираю взгляд в Василия и говорю с расстановкой:
– Ну так вот, Вася. Быстро развестись не получится, быстрый развод я тебе не дам!
Смотрит на меня секунду молча, а затем усмехается.
– Да. Особенно сейчас… когда Лена больна… я тебе всю ночь звонила… у нее очень серьезное заболевание… лечение нужно… а ты кувыркался с другой, а сейчас… вот так ставишь меня перед фактом своих хотелок?!
– Слушай…
– Нет, это ты послушай! Мне отсюда некуда уходить! Чтобы эту квартиру купить, я корячилась на нескольких работах, продала дом бабушки и…
– И квартира в ипотеке, к тому же все оформлено на мать мою.
Взгляд Васи становится цепким. Он будто собирается. И это его «мать» в корне отличается от привычного «мамка». Не знаю, откуда это слово в лексиконе у столичного жителя, но… вмиг Василий меняется, и я окончательно понимаю, что совсем не знаю мужчину, с которым жила…
– Так что против закона ты не пойдешь, Евгения.
– Лена больна, она твоя дочь… по документам…
Вновь усмехается, и взгляд становится совсем темным.
– Эти документы, в которые ты не особо заглядывала, имеют интересные пункты, которые говорят о том, что у вас с твоей дочерью нет никаких прав ни на что. Более того, я не являюсь отцом Лены и собираюсь урегулировать этот вопрос также в суде. Мой тебе совет: собирай вещи подобру-поздорову и просто исчезни из моей жизни. Можешь возвращаться в свой Мухосранск, или откуда ты там…
– Я продала дом бабушки… – вновь выговариваю как-то потерянно, понимая, что у сына прокурора весьма хорошие связи и его угрозы не являются голословными.
– Доказать еще надо. Процесс будет долгим, а эта жилплощадь принадлежит моей матери, которая по доброте душевной позволила нам здесь жить, так что… у тебя шансов нет, Женя.
– Есть. И отсюда я не уйду! Не сейчас, когда мне нужно решать, что делать с дочкой, за жизнь ее бороться. У тебя вообще сердце есть, Вася?! Наша дочка больна, а ты…
– Твоя дочка.
– Что?
– Я говорю: твоя дочка, не моя. У нас здоровый ребенок родится.
Опешив от слов Василия, моргаю раз-другой, а затем выпаливаю:
– Ты в своем уме?! Как у тебя язык поворачивается такое говорить?! Ты вообще человек?!
– Послушай, хватит! – поднимает руки. – И так башка болит, еще и ты со своими визгами.
У меня просто дар речи пропадает от такой бесчеловечности.
– Я все сказал. У меня связи. Рычаги. Если захочу, вообще сядешь у меня куда-нибудь за что-нибудь. Ты не шути со мной, Женя. Я добрый-добрый, но за свое зубами рвать буду. Квартира моя, а ты свободна. На этом у меня все.
Разворачивается и идет в коридор, затем в спальню. Показательно валится на кровать, давая понять, что разговор окончен.
– Ты не можешь так поступить со мной. С моей девочкой… Вася… я не верю, что это ты… тебя словно подменили…
– Могу и поступаю. Мне мать давно говорила, что нечего связываться с лимитой, но я как-то был ослеплен твоей красотой, ты же была красавица, Женька, глаз не оторвать, я, как тебя увидел, поплыл, а сейчас… посмотри на себя сейчас.
Бьет словами наотмашь, а я почему-то в зеркало взгляд упираю, в трюмо, на себя смотрю, бледную, осунувшуюся, с длинными волосами, которые все последнее время я либо в хвост собираю, либо в гульку.
Из зеркала на меня смотрит молодая женщина с глазами, которые блестят, как у больного при температуре, в потертой одежде, которую хочется поправить…
– А вот в моей любимой есть лоск, стиль… маникюр, укладка, педикюр…
– На все эти маникюры-педикюры, Вася, деньги нужны, которые в нашей семье до недавних пор зарабатывала только я!
– Хватит мне этим козырять. У всех бывает кризисный период, семья на то и семья…
– Чтобы поддерживать друг друга?! – заканчиваю за своего без пяти минут бывшего мужа, а сама так и хочу запрокинуть голову и расхохотаться. – Так ты считаешь?! А где же наше «и в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни»?! Или у тебя все выборочно работает, а?!
7.27