Анна Гур – Развод. Подари нам Жизнь (страница 8)
– То есть… ты сейчас не шутишь?!
– Нет. Я теперь бездомная…
Всхлипываю. Слезы вновь по щекам.
– Мне Лену спасать надо… Доченьку… а он сказал, что это я бесплодная… что у него ребенок будет…
Меня буквально разрывает на эмоции, они затапливают, и я понимаю, что не выдерживаю.
– Так! Сейчас разберемся.
Собранный голос и щелчок, как если бы Лика выхватила ключи.
– Адрес конкретный назови. Где ты сейчас.
Вновь пожимаю плечами и смотрю по сторонам. Взгляд выхватывает номер дома и название улицы, которые я называю.
Надо же… как далеко я дошла, а сама даже не заметила. Все урывками. Будто кадры вырваны из фильма…
– Сиди там! С места не двигайся! Я сейчас приеду! – командный голос Лики, и коллега отключается, а я запрокидываю голову и смотрю в темное мрачное небо…
Единственное, о чем думаю, что держит и не дает сломаться окончательно, – это понимание, что я нужна своей девочке…
Глава 6
– Рассказывай! – заявляет подруга, ставя с громким стуком чашку на кухонный стол, а я забираю горячий чай и руки пытаюсь отогреть. Такое ощущение, что я просто ледяная изнутри. Замершая.
– Так, Женька, давай. Как там, в фильме? Слезами горю не поможешь… Выкладывай, вместе думать будем.
Лика убирает локон за ухо и садится напротив. Сегодня выходной, и Лика в спортивном костюме и с гулькой на голове отличается от коллеги, которая без укладки ни разу на работе не появлялась.
– С чего начать… сама не знаю…
Выдыхаю тяжко. Делаю глоток, который язык обжигает, а Лика пиалу с вареньем в мою сторону подталкивает и печенье.
– Не могу есть. Не хочу.
Отказываюсь.
– Ты бледная вся. Что твой мудак учудил? – спрашивает зло. – Почему с одним чемоданом на улице оказалась?!
И я начинаю рассказывать… Слова сами начинают будто ручеек журчать, и я выговариваюсь… Ничего не таю. Абсолютно все выкладываю. И о состоянии Леночки, и о том, что отец нужен биологический, и о том, что у Васи любовница беременная и меня из квартиры он выставил… о его угрозах также рассказываю…
– Это незаконно! Он – урод! – выпаливает подруга, потом резко встает и по кухне круги наматывает. – И ты – дура! Доверчивая! Святая! Дура! Кто же в наше время так доверяет, а?!
– Лик… – отвечаю тихо, – мы семьей были… я думала… что наконец-то обрела близкого человека, я… ведь одна была всегда…
– Дурочка ты, – отвечает смягчаясь и обнимает меня, – добрая душа… только в наше время этому только одно определение – дурында…
Всхлипываю и улыбаюсь. Горько, правда.
– Мне наплевать. Пусть все забирает и подавится. Мне бы только доченьку спасти…
– Ага. Все забирает. Сейчас! Как же! Тебе, дорогая моя, адвокат нужен, нормальный, чтобы с потрохами Васеньку твоего сожрал с его долбанутой маман и не подавился! Без штанов урода этого оставить надо! Пускай голожопый идет к своей беременной любимой, и посмотрим, сколько продлится их истинная любовь, которая плоды дала столь поспешные, хотя насчет последнего я бы засомневалась… с диагнозами твоего Васька…
– Мне на это сейчас плевать! Главное – Лена! Ее отца нужно найти – это первостепенное… Я сейчас соберусь и в клинику пойду! Благо успела все документы, все, что необходимо, забрать…
Лика хмурит брови и кивает. Понимает меня.
– Ты мать, Женька. Хорошая мать, я понимаю… Но… ты ведь знаешь, что на то ты и взяла биологический материал неизвестного донора… информация эта конфиденциальная…
– Конфиденциальная, но я попытаюсь достучаться. Доктор Никуленко хорошим человеком мне показался, может… он войдет в положение… Вопрос жизни и смерти ведь… Жизни маленькой девочки, моей дочери…
Слезы вновь по щекам текут, а Лика наливает себе еще чая и кусает печенье, смотрит на меня с жалостью.
– Ты давай, иди-ка, подруга, в душ, приведи себя в порядок. Я тебя повезу в клинику твою.
– Спасибо, Лик… я… не знаю, как отблагодарить…
Отмахивается.
– Сочтемся, пока в комнате мелкой моей поспишь, она как раз укатила на месяц со своими в командировку, пустует сейчас, а там решим…
Лика старше меня, и значительно, но выглядит совсем не как мать взрослой дочери и чокнутого подростка, который, как только мы вошли, заперся в комнате, слушая музыку в своих наушниках так громко, что на расстоянии слышно.
– Стас! Сбавь громкость! Оглохнешь! – кричит Лика, а затем переводит взгляд на меня. – Он у меня немного сложный. Обожает хард-металл и компьютеры…
– Юный программист? – пытаюсь хоть немного поддержать беседу.
– Если бы… – отвечает, выдыхая…
Я принимаю наспех душ, меняю одежду и завязываю волосы в высокий хвост. Собираюсь минут за двадцать, и мы вместе с подругой едем в клинику, которая помогла с зачатием Леночки. Как только Лика паркуется, я вижу доктора Никуленко, который спешит на работу, выбегаю за ним.
Мчу вперед, не видя ничего.
– Гаврил Степанович, здравствуйте!
Кричу – и мужчина тормозит, оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом. Не сразу узнает будто.
– Я Евгения Ивановна Иванова… вы…
– Помню, – отвечает спокойно, – у меня фотографическая память.
Идеальный костюм, который виден под незастегнутым пальто, и немного высокомерный взгляд.
– Можно мне с вами поговорить, доктор? – спрашиваю с надеждой, и мужчина морщится.
– Запишитесь на прием, Евгения Ивановна…
– Не могу, доктор, вопрос жизни и смерти! Поверьте… мне нужно срочно с вами поговорить…
Прищуривается на мгновение и на меня внимательно смотрит.
– В чем вопрос?
– У моей дочки заболевание… нужно найти ее биологического отца! Только так можно спасти Лену…
Стоит выговорить, как слезы по щекам идти начинают…
– Сожалею. Ничем не могу помочь. Эта информация конфиденциальна, – отвечает врач и идет вперед, а я поверить не могу в то, что слышу, бегу за ним, пытаясь не отставать от быстрого шага.
– Доктор! Я прошу вас! Моя дочка умрет… вы понимаете?!
Нагоняю врача у входа в клинику, и он бросает на меня внимательный и цепкий взгляд. На секунду кажется, что нечто человеческое проскальзывает в голубых глазах, но уже в следующий миг мужчина отрезает:
– Сожалею. Это не в моей компетенции. У нас полная конфиденциальность.
Врач проходит в клинику, оставляя меня, разбитую, за своей спиной, а я смотрю ему вслед и не могу понять, что именно сейчас произошло…
– Ну что?! – слышу позади голос Лики, вздрагиваю и оборачиваюсь.
– Сказал, что информация конфиденциальная… – отвечаю – и слезы по щекам ручьем…
Лика кивает, а сама взгляд переводит мне за спину. Срывает объявление со столба, вчитывается и поднимает на меня внимательные глаза:
– Думаю… этот запрет мы сможем обойти…
– Что?! – переспрашиваю, но Лика качает головой.