Анна Гур – Развод. Подари нам Жизнь (страница 5)
Прикрываю веки. Делаю глубокий вдох. Облокачиваюсь спиной о стену и просто стою.
Будь у меня сейчас силы, я бы, наверное, закатила скандал, устроила бы Васе разнос, потому что больно на сердце становится…
Мы столько лет вместе, семья… я всегда поддерживала его, была опорой, надежным тылом. Даже его проблемы не стали преградой.
Мы вместе обговорили ситуацию, и Вася согласился, что мы можем сделать что-то наподобие ЭКО, когда будет использован материал донора…
Словом, еще вчера мне казалось, что у меня есть семья, но в самый сложный час муж оказался недоступен…
Пока я выслушивала страшный диагноз дочери, Василий был занят… другой…
Дверь неожиданно открывается, и я встречаюсь взглядом с человеком, с которым мы клятвы давали хранить верность…
– А ты чего не на работе? – спрашивает удивленно и бросает на меня беглый взгляд.
Я же мужу в лицо смотрю. Когда-то он мне казался самым красивым. Был старше меня на пару курсов, и я буквально влюбилась в высокого блондина с первого взгляда…
Василий стал для меня первым… единственным… мы столько лет вместе, а сейчас в лицо его смотрю – и будто человек чужой совсем…
Без слов протягиваю ему майку с отпечатком губной помады.
Протягивает руку, забирает и бросает быстрый взгляд на следы, даже не пытается оправдаться, просто проходит мимо меня на кухню. В одном полотенце. Когда-то его фигура была довольно-таки поджарой и накачанной, а сейчас все поросло слоем жира.
– Где ты вчера был, Вася?
Прохожу за ним на кухню и просто задаю вопрос. Так странно, что я не плачу, не впадаю в истерику, не кричу.
Я просто задаю вопрос и вновь облокачиваюсь о стену, такое ощущение, что я на нее опираюсь, чтобы не упасть, но по сравнению с тем, что я уже перенесла и еще буду переносить из-за доченьки, измена Василия уже как-то не так сильно воспринимается, не так остро.
– Так, Жень, давай без истерик, – отвечает равнодушно и поворачивается ко мне, открывает дверцу холодильника и достает бутылку воды, пьет жадно, – башка и так трещит.
– Я всего лишь задала вопрос, – отвечаю все так же ровно и смотрю на человека, которого, казалось бы, всю жизнь люблю.
Несмотря на все неприятности, которые обрушивались на нашу семью. Сколько месяцев Вася не работал, и я одна тащила нашу семью. Ни разу слова не сказала. Просто принимала все как есть, отказывала себе во многом, пока недавно муж наконец-то не нашел приличную работу.
Ему помог один старый друг, у которого сестра на посту секретаря в одной перспективной фирме и замолвила за него словечко…
К слову сказать, у моего мужа и его мамы неплохие связи сохранились, учитывая, что покойный отец был прокурором. Поэтому и когда Василий обратил на меня свой взгляд, меня свекровь сразу же невзлюбила, так как я не подхожу ни под какие критерии для ее сына, «понаехавшая», так сказать.
– В общем, – наконец отвечает Вася спустя короткую паузу и идет в комнату, – где моя рубашка?
Задает вопрос, и я подхожу и достаю выглаженную сорочку, отдаю мужу.
Наблюдаю за тем, как Василий начинает одеваться, а у самой сердце кровью обливается.
– И давно ты мне изменяешь? – задаю вопрос и оседаю на диван.
Вася бросает на меня косой взгляд.
– Жень, давай без драм, где он – подонок, а она – жертва, не усугубляй.
– Давно у тебя другая? – задаю вопрос с нажимом, а сама пытаюсь понять, когда именно моя жизнь рухнула, а я, разрываясь между домом и работой, не заметила этого.
– Пару месяцев, но… я ее давно знаю. И… она беременна…
Будто оплеуху мне дает…
Будто рикошетом в меня окончание фразы летит. Пулей проходит по самому сердцу. Навылет.
– Беременна? – переспрашиваю сухими губами.
– Да, дорогая, беременна! Запудрила ты мне своими врачами голову. Убедила в том, что у меня семя не работающее, а это ты просто… такая вот ущербная… с нормальной бабой все у меня работает, и залет моментальный…
Каждое слово – нож, который Вася вгоняет в самое сердце, в то, что от него осталось, а я лишь веки сужаю и на мужа смотрю… вернее, на человека, который прямо сейчас становится из настоящего прошлым.
– Я… ущербная? – задаю вопрос в шоке. – Я?!
– Да! Ты! Моя любимая от меня беременна! А ты… ты сколько залететь не могла, в итоге мне черт-те что напела и приблудыша принесла в подоле!
Не выдерживаю. Вскакиваю и замахиваюсь. Со всей дури бью Васю по лицу. Наотмашь.
– Не смей оскорблять нашу дочь!
– А ты руки не распускай! В ответ прилетит, не вывезешь!
– Вася… ты слышишь себя хоть?! Ты слышишь, какие гадости мне сейчас говоришь? Это же не ты! Я не за такого мужчину замуж выходила…
Слезы у меня по щекам рекой текут, а в груди словно открытая рана, куда соль килограммами засыпают, добивая.
– Ты сам хотел ребенка. Сам поддержал врача, когда он ЭКО предложил! Сам говорил, что ребенка хочешь, чтобы именно я тебе родила... Слово дал, что никто не узнает… а сам напился и все всем рассказал за столом…
– Говорил! Слово как дал, так и взял! Ну бывает, выболтал лишнего под алкоголем, так мамка мне давно говорила, что ты от левака залетела! Ничего нового! Все знали, что у меня рога от женушки!
– Какие рога, Василий?! Ты себя хоть слышишь?!
Я смотрю в лицо собственного мужа и не узнаю его, не понимаю, как мы докатились до такого.
– Ну а что… чужой ребенок? Чужой! Мне уж точно. И уж тем более дело мутное, раз сейчас моя женщина смогла от меня забеременеть, а у тебя не получалось, то проблема в тебе!
– Василий, ты себя хоть слышишь?! Мы ведь вместе к врачам ходили! Ты сам свои анализы сдавал и ответы врачей сам слышал! Как ты можешь так?!
– Ну, ты деньжат дала, они и твое бесплодие мне приписали. Мамка моя дело говорит. Лимита! Что с тебя взять! И малявка твоя – приблудыш. Нашли оленя!
– Не говори так о Лене! Не говори… так о девочке моей…
У меня слезы градом от сокрушительных ударов от человека, которого любила, близким себе считала.
Ошибалась. Прямо сейчас каждым своим словом Василий убивает все то хорошее, что когда-то было между нами, и сейчас я задаюсь вопросом, а было ли оно – «хорошее» это?!
Или все ложь…
Тру лицо и понимаю, что не на кого мне надеяться, не от кого помощи ждать…
– Слушай, в общем, Женька, надо нам разбегаться, – выдает и чешет голову.
Мне этот жест таким противным вдруг кажется. Все в Василии начинает раздражать.
– Надо, – отвечаю спокойно. Эта квартира, в которой мы живем… чтобы ее приобрести, я продала бабушкин дом в деревне, который по наследству достался, ипотеку тоже я выплачивала, а у Василия есть квартира в самом центре, доставшаяся в наследство от отца-прокурора, сейчас в хоромах его мать живет.
Я никогда и ни на что не претендовала. Никогда и ни на что. Жили скромно. Перебивались, когда муж не работал. Я никогда ему в вину не ставила, все ждала, что выправятся у Васи дела.
Вот и выправились, и вместе с должностью в жизнь другая женщина пришла… а он… выговорился, наконец, видимо, все сказал, о чем думал…
Мне вдруг становится наплевать. Если какая-то ушлая баба Васе рога наставила и ребенка приписывает ему… потому что анализы его мы в разных местах сдавали и везде неутешительными были показатели, но… я не буду Василия ни в чем убеждать и переубеждать.
У каждого свой путь, и единственное, чего сейчас хочу, чтобы Василий просто ушел и оставил меня наедине с моими мыслями и проблемами, которые я должна решать…
Но неожиданно мой без пяти минут бывший муж выдает следующее:
– Ну… тогда и ладно… собирай вещи свои и дочки, освобождай жилплощадь…
Глава 5
Кажется, что прямо сейчас он меня ударил. Сильно так, что в голове звон слышится.
– Что ты сказал? – переспрашиваю и себя обхватываю руками. Холодно становится. Зябко.
– То, что слышала, Женька. Ты с Леной освобождаешь квартиру.