Анна Гур – Развод. Подари нам Жизнь (страница 4)
– Третий вариант? – переспрашиваю, ощущаю, как у меня уже голова начинает кружиться и от потока информации, и от всего того, что происходит прямо сейчас.
– Да. Если оба биологических родителя не могут стать донорами, тогда мы рекомендуем еще один вариант, и в этом случае есть очень хорошие шансы, обнадеживающие, так сказать, что все получится.
– Что получится? – спрашиваю отупело, не моргая смотрю на доктора, который ударяет пальцами по столу.
– У меня было многих подобных случаев в практике, и часто родители несовместимы, что поделать, но в большинстве случаев, если родители еще молоды, медицина рекомендует родить еще одного ребенка.
Выговаривает как-то как само собой разумеющееся, а меня в холодный пот бросает, потому что вспоминаю, сколько мучений мне пришлось перенести, чтобы моя Леночка на свет появилась.
Сколько в меня летело оскорблений и укоров со стороны свекрови, которая называла меня бесплодной, сколько я проверялась у врачей, пока мне наконец удалось Васю уговорить сдать анализы, ведь Тамара Алексеевна внушила сыночку, что он здоров как бык…
А когда мы с Васей анализы сдали, получилось, что это у него проблемы и непригодно его семя…
Сколько слез было, сколько боли, пока наконец врач не предложил решение. Использовать донорский материал.
Не хочу вспоминать все то, через что пройти пришлось, пока наконец в мою жизнь самым настоящим светочем не вошла моя доченька, моя Лисичка.
– Родить еще одного ребенка… вы с ума сошли?! – мой голос звенит, сама трясусь.
Мой выкрик явно не нравится доктору, который сужает веки и отвечает холодно.
– Еще раз. Евгения Ивановна, я перечисляю варианты, которые могут спасти вашей дочке жизнь. Это не шутки. Принятая практика в медицине. Когда для больного рожают брата или сестру. В данном случае можно использовать биоматериал новорожденного, что абсолютно безопасно для малыша, так как все необходимое мы возьмем из пуповины… но, – поднимает палец и подчеркивает сказанное: – Этим методом спасти можно и больного ребенка, подарив шанс на здоровую жизнь. Как я уже сказал, детский организм очень сильный. В любом случае решать вам, и для начала вам нужно найти биологического отца и привести его на анализы. А уже дальше будем решать по обстоятельствам.
- Сколько времени у моей девочки? Может, найдется донор?
Вопросы задаю, а сама уже не слышу ничего. В лицо врача смотрю и понимаю, что очереди мы не дождемся…
Слишком уж у доктора взгляд говорящий. И я не знаю, что мне со всем этим делать…
– На этом у меня пока все, – подытоживает Семен Витальевич.
– Можно мне к доченьке? – спрашиваю с надеждой, глядя в спокойные глаза доктора.
– Пока нет, Евгения Ивановна. С девочкой все хорошо. Она спит. Лену мы подержим у себя еще пару дней в боксе, понаблюдаем. Посетителей не пускаем, она пока у нас под аппаратом…
Каждое слово как огромный булыжник, который падает и ударяет меня наотмашь. Я ничего не понимаю. Ничего не доходит.
Врач же протягивает мне кипу бумаг.
– Вот, возьмите. Здесь несколько брошюр по вашему диагнозу.
Указывает на одну стопку.
– А вот здесь анализы вашей дочки. Возможно, вы захотите проконсультироваться еще с врачами, часто мои пациенты посылают эти анализы за рубеж в другие клиники, которые практикуют по данному вопросу.
По мере того как передо мной появляются документы, приходит осознание, что это не шутка, что это не какая-то роковая случайность. Вот они, доказательства того, что моя доченька действительно больна, и мне на полном серьезе обо всем этом говорит врач.
– Зачем мне отправлять ответы анализов за рубеж? Вы рекомендуете оперировать дочку за границей?
Вновь задаю вопрос и смотрю на врача, который немного приподнимает губы в улыбке.
– В вашем случае могу ответить так: у нас очень хорошие специалисты, Евгения Ивановна.
Мне кажется, или я слышу в голосе доктора сарказм?!
Но уже следующей своей фразой Семен Витальевич развеивает мои подозрения.
– В некоторых случаях есть операции, которые мы рекомендуем проводить именно за рубежом, в определенных клиниках, где есть передовое оборудование. Тут цена вопроса исчисляется в несколько десятков миллионов, иногда в сотни миллионов, такое тоже бывает, поэтому… решать вам…
– Сколько денег мне нужно на операцию для Лены?
Задаю вопрос, ощущая, как трясутся руки, как знобит…
– Квот на бесплатную операцию нет. Если и есть, то… скажу сразу и напрямую, не надейтесь на них, можно не дождаться.
– Сколько? – спрашиваю вновь, ощущая, как в груди слева, ровно там, где сердце расположено, у меня огромный кусок льда появляется.
– Точных цифр никто не скажет, все индивидуально, но на данный момент, в принципе, нужно иметь в виду семизначную сумму. Это на лечение и поддержание. Пока.
Киваю, какое-то оцепенение нападает, потому что таких денег у меня нет, просто нет… и никогда не было… мы обычная семья без особого достатка. Живем, что называется, от получки и до получки, и такие суммы…
Они просто сбивают с ног. Уничтожают, потому что я не представляю, где именно могу достать такие деньги…
– То есть… чтобы помочь Лене, мне нужно достать сумму в несколько миллионов?
Вновь сухой кивок, затем врач добавляет:
– Только имейте в виду, Евгения Ивановна, все будет зависеть от того, как быстро будет развиваться болезнь, будет ли она в агрессивной стадии или, как сейчас, в некой ремиссии… мы в начале пути, Евгения Ивановна… только в самом его начале…
– Я поняла, – отвечаю заторможенно и забираю документы со стола.
Они такими тяжелыми кажутся, что руку оттягивают…
Смотрю мгновение на врача в нерешительности.
– Идите домой, Евгения Ивановна, поговорите с мужем, с семьей и решайте ситуацию, скоро понадобится сумма, почитайте бумаги, там все в деталях прописано, будут вопросы – обращайтесь.
Хмурюсь. Что-то в словах врача царапает, и меня вдруг осеняет шальной идеей, которую я решаюсь озвучить…
– А что, если я еще раз использую биоматериал того же донора и таким образом рожу для Леночки родного брата или сестру?
– Интересная мысль, – спустя минуту раздумий отвечает врач. – Давайте для начала, Евгения Ивановна, вы пойдете домой, отдохнете, осмыслите все, а затем эти вопросы поднимете в центре, где и была проведена процедура. А дальше уже, исходя из ответов, которые получите, мы будем решать, как быть…
Семен Витальевич дает понять, что аудиенция окончена, я же запихиваю документы в сумку и иду к дверям, забываю даже попрощаться.
Мне кажется, что я ничего сейчас не чувствую. Не ощущаю. Будто по голове ударили. Я выхожу на улицу, сразу же порыв ветра ударяет в лицо наотмашь, а до меня доходит лишь спустя мгновение, что у меня слезы по щекам рекой.
Я не знаю, как оказываюсь в такси, просто говорю адрес – и меня буквально поглощают эмоции, я держусь из последних сил, не даю себе расклеиться, потому что сейчас ситуацию решать нужно, Лене помочь, деньги найти и решить ряд вопросов.
Прикрываю веки и пытаюсь выцепить точную структуру шагов, которые предприму, но… мне кажется, что мысли сыплются подобно карточному домику.
– Девушка, выходите, приехали… – доходит до сознания настойчивый голос, и я киваю. Кое-как оказываюсь на улице, иду по разбитому асфальту к нашей пятиэтажке.
Поднимаюсь по лестнице в подъезде, в котором четко прослеживается вонь нечистот. Едкий запах заставляет дышать через приоткрытый рот. Наконец дохожу до третьего этажа и начинаю искать в сумке ключи, цепляю их и открываю дверь…
Квартира встречает меня пустотой. Васи нет дома. Включаю свет и захожу внутрь. Прикрываю дверь – и меня вырубает. Оказавшись в родных стенах, ощущаю, что из меня будто воздух вытягивают, ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на пол.
Рыдания подступают к горлу, сжимают его, давят на грудную клетку.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я поднимаю себя с пола и встаю, кое-как дохожу до комнаты и падаю на диван. Просто сижу и смотрю в одну точку. Вновь и вновь набираю Василия, но телефон мужа все так же не отвечает…
Я просто валюсь на диван и отключаюсь от усталости, от стресса – мой организм находит спасение во сне без сновидений, темном и тяжелом.
Как это ни странно, но сплю я неглубоко и просыпаюсь сразу же, как слышу щелчок в дверном замке.
Слышу, как муж заходит в квартиру, как тяжело брякают по полу его ботинки. Он не заморачивается, что может кого-то разбудить, в то время как я всегда на цыпочках хожу, чтобы не потревожить сон нашей доченьки или же мужа, когда он приходит уставший и заваливается спать.
В какой-то момент мне кажется, что Василий пьян, иначе я не нахожу оправданий его поведению. Не понимаю, почему он столько игнорировал мои звонки.
Неужели не забеспокоился?!
Протираю лицо ладонями, все жду, что войдет в комнату, но затем до слуха доходит, как муж идет в ванную. Я поднимаюсь и направляюсь туда же.
Рядом с ванной на полу нахожу одежду Васи, который даже не утруждает себя закидыванием грязного белья в корзину.
Обычно я не разглядываю одежду мужа, но сегодня на его майке меня привлекает пятно, я цепляю ее и поднимаю с пола, чтобы обнаружить на материи след от помады. Алой… Не моей…