Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 7)
Замолкает. Не договаривает. Просто дает понять, что мы с моим малышом чудом избежали тяжкой участи…
Не успеваю ничего ответить, как в мою палату влетает еще одна медсестра и с тревогой обращается к врачу, заставляя мое сердце замереть:
– Тамара Владимировна! Там мужик к Климовой рвется…
На мгновение страх окутывает, потому что кажется, что это… Доронин…
Мой муж… Мужчина, чью фамилию я так и не успела взять…
Когда мы расписывались, вопрос встал: беру ли я фамилию мужа. Я медлила, так как однажды дала слово отцу, что не сменю фамилию, когда замуж буду выходить, потому что брата у меня не было, а папа очень не хотел, чтобы наша фамилия ушла в лету…
В любом случае сейчас это все уже не имеет значения…
Не имеет…
Все равно я мужу не нужна, и у него оказалась новая невеста…
Только вот вопрос: он ли пришел сюда, и если он… то чем это мне грозит?!
И еще один более страшный вопрос встает в моем сознании: а нужны ли мы с малышом Доронину?!
И ком подкатывает к горлу от понимания, что… нет…
Зачем ему нелюбимая жена и ребенок от нее, если он нашел себе невесту под стать…
Голова и так взрывается от боли, а еще и эти мысли смешиваются с моими страхами.
Так к кому пришел мужчина? Ко мне? Или, быть может, к моей тезке?!
И, будто бы читая мои мысли, врач выдает с нажимом:
– Которой Климовой?! Что за цирк тут вообще происходит?!
– Я не знаю, к которой… там потасовка и чуть ли не драка…
Врач проговаривает что-то нечленораздельное и покидает мою палату, вслед за ней выбегают также медсестры, и не успеваю я выдохнуть, как до меня долетают маты и крики:
– Где она?! Где эта подзаборная?! Как она могла?!
В этом голосе я не узнаю интонаций Доронина. Мой муж вообще не кричит. Достаточно одного его взгляда, чтобы буквально уничтожить оппонента, а когда Виктор находится в состоянии дикой ярости, он и вовсе переходит на низкие нотки. В его голосе появляются опасные, предупреждающие интонации…
И часто этот голос заставляет буквально в жилах кровь стынуть…
Спустя мгновение в мою палату дверь распахивается, и влетает парень, весь запыхавшийся, с глазами, полными ярости, и перекошенным лицом.
Здесь свет приглушен, из окна только свет фонаря проникает, а еще от аппаратуры идет голубоватый фон, мужик, явно не разбираясь, кто перед ним, кидается на меня и вопит:
– Как ты могла?! Алиса!
Волосы у мужика взъерошенные, и в целом он помят, а еще… улавливаю неприятный запах алкоголя, который вызывает сразу же рвотный позыв.
Явно этот человек неадекватен, и в его крови алкоголь…
– Отойдите от меня и не смейте голос повышать! – отвечаю громко и вкладываю все силы, чтобы голос не дрогнул.
Мужик тормозит, окидывает меня взглядом, полным ярости, а потом… потом резко качает головой, словно пытается в себя прийти:
– Климова… здесь палата Климовой… – выдает с нажимом.
– Это моя палата! Выйдите! – отвечаю из последних сил.
Мужик же чешет заросшую щетину и выдает обескураженно:
– Не понял…
Затем в палату влетают медбратья, после буквально силой вытаскивают из моей палаты…
А у меня глаза просто слипаются…
Возможно, это мое состояние, а может быть, мне в капельницу седативных добавили, я не знаю. Веки тяжелеют, и я просто уплываю в сон.
Где-то в сознании пульсирует мысль, что мне нужно встать и пойти в этот треклятый отель и посмотреть в глаза моему мужу, который меня предал, но… сил ни на что нет…
Уплываю в губительный сон, а затем… почему-то вижу странную картину. Я в отеле, стою за высокой колонной, а в центре зала мой любимый… Мой Виктор…
Высокий, широкоплечий, с зачесанными назад волосами, которые открывают высокий лоб, а перед ним стоит девушка, ее различить не могу. Но сердце сжимается от странного чувства ревности, боли и агонии…
Мне на эту девицу в белом буквально смотреть больно…
Просто невыносимо!
А затем мой муж достает кольцо и… я замираю с немым криком на губах, когда Виктор надевает кольцо на безымянный палец своей невесты.
Я кричу, рыдаю, а зал взрывается овациями и аплодисментами…
– Как ты мог, Виктор?! Как мог?! – наконец срывается с моих губ крик, и я распахиваю глаза, чтоб замереть в ужасе, потому что… я больше не одна в палате… рядом… кто-то есть…
Глава 6
За окном глубокая ночь…
Моя палата освещена тусклым лунным светом, но… даже в этом освещении я слишком хорошо могу разглядеть мужчину, которого однажды любила до беспамятства…
Мужчину, который в строжайшей тайне взял меня в жены, а оказалось… что у него совершенно другие планы были, возможно, я была всего лишь блажью… просто блажью и никем больше в его жизни.
Виктор одет в безукоризненный костюм, правда, бабочка развязана и болтается на шее, пара пуговиц на сорочке не застегнуты и волосы немного взъерошены, как если бы он пятерней их теребил.
Раньше при одном взгляде на этого мужчину у меня подгибались коленки, раньше, когда Виктор появлялся рядом, у меня бы сердце дрогнуло и сжалось, я бы непременно улыбнулась и потянулась за поцелуем…
Но это было раньше… И между мной нынешней и той, что была еще сегодня утром, будто целая жизнь прожита.
Я смотрю в лицо своего любимого мужа и вижу его глаза. Абсолютно холодные, будто мертвые. Так странно, но раньше мне казалось, что у Доронина очень живой взгляд, когда он на меня смотрел, будто бы искры полыхали, а вот сейчас… просто сухой взгляд, пронизывающий ледяными иглами…
Он впивается в меня и оставляет болезненные порезы. Мне невыносимо плохо… нереально просто смотреть в глаза эти.
– Проснулась. – выдает холодно, нет привычной улыбки, нет тепла, нет прикосновения.
Виктор на меня смотрит так, как если бы я была амебой или же пылью на его ботинках. Больно становится. Я все еще под какими-то успокоительными препаратами, иначе бы точно заорала от страха и неожиданности, потому что такой Виктор воспринимается мною, как опасный и чужой мужчина. Я просто не вижу связи между тем заботливым мужем, которого видела по утрам, и этим мужчиной.
Если бы у Доронина был брат-близнец, я бы подумала, что это он передо мной. Но… нет. Это именно Виктор. Причем настоящий. Не тот, которого привыкла видеть, не тот, кого хотела видеть.
–
Слова матери вновь вспоминаю, всплывают они… Я помню, как прощалась с родителями, как обвиняла их в том, что счастья для меня не хотят…
А оказалось, что это я слепая была, я не видела, потому что казалось, что, когда Витя на меня смотрит, у него в глазах теплые огоньки мерцают…
Я хотела видеть то, чего нет, а сейчас… сейчас передо мной мужчина, который буквально испепеляет меня, обжигает своим холодом.
– Ты разбудил… – отвечаю на вопрос запоздало, чтобы хоть как-то побороть эту звенящую пустоту моей палаты, где от темной фигуры нависшего надо мной мужчины только ледяной холод исходит.
Тянет губы, как если бы хотел улыбнуться, но получается зловещая ухмылка Джокера, и прищур еще этот, взгляд оценивающий, словно я вещь, словно не человек вовсе, не женщина, которую он вроде бы и любил… но… сейчас понимаю, что я обманывалась и не любил меня Доронин никогда. Если бы чувства испытывал – так бы не поступил.