Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 6)
– Какой такой «разгульный»?! И почему вы меня называете Алисой Гавриловной?! Я Алиса Григорьевна… – выдаю с рыданием, меня просто подкашивает подобное отношение врача… – Про какой такой «риск» вы мне говорите?! Я из дома скорую вызывала! Что с моим ребенком?!
Аппаратура, к которой я подсоединена, начинает пиликать еще сильнее. А врач переводит взгляд на помощницу и проговаривает с нажимом:
– Полина. Я что-то не поняла…
Какая-то суматоха начинается, доктор шуршит листами, медсестра открывает папки, а я ощущаю, как ледяной пот выступает на моей коже, мне даже пошевелиться страшно.
– Еще раз. Как вас зовут?! – уточняет врач, прищуриваясь.
– Я Алиса Григорьевна Климова, – повторяю на автомате, замираю, и надежда зажигается в груди… мне кажется, что какая-то путаница получилась и… то страшное… о чем так жестко говорила врач, это не про меня… это не о моем малыше…
Прикрываю веки. Отсчитываю про себя. Пытаюсь успокоиться, и все равно слезы все катятся из глаз. Я ощущаю себя какой-то выжатой, словно лимон, который провернули в мясорубке.
И сейчас… мой малыш – это мой единственный шанс на спасение. Я чувствую его в себе. Ощущаю, что я не одна. Сложно объяснить это состояние, но неожиданно в груди не просто надежда поселяется, а какая-то уверенность, что это все неправда…
– Так. Надо же… Ничего не понимаю… – врезается в мои мысли задумчивый голос доктора, которая поставила папки на небольшой столик в ногах моей койки и сейчас активно читает документы…
А я… остаюсь в неведении, просто смотрю на врача и выдаю с нажимом:
– Что происходит, доктор?! Объясните мне…
– Сейчас, Климова! Подождите! Разбираемся!
– В чем вы, черт возьми, разбираетесь?! Так сложно ответить на мой вопрос?!
Врач фыркает! Я явно ей докучаю. Понимаю, что сейчас я действую на эмоциях, у меня истерика самая настоящая и я просто слишком слаба, чтобы заорать, иначе бы прямо сейчас сорвалась бы…
А возможно, уже срабатывает тот самый материнский инстинкт, заставляющий в первую очередь думать о малыше, защищать свою крошку.
– Сложно! Раз не отвечаю! Полина… вы там уже все совсем, что ли?! – бурчит себе под нос женщина. А я прикусываю губу до крови.
Сердце колотится где-то в горле, я во все глаза смотрю на врача и явно паникующую медсестру.
Спустя несколько переложенных листков наконец врач тыкает по бумаге и показывает медсестре, которая начинает кивать.
– И что мне с вами делать?! Это что за халатность такая?!
– Простите, Тамара Владимировна… У нас пересменка была…
– Пересменка… – выдает с нажимом врач, – вы хоть понимаете, что натворить могли?!
Доктор ударяет по папке ладонью, а затем вновь оборачивается ко мне, качает головой и выдает с нажимом:
– У нас проблема, Климова… Серьезная проблема…
Делаю глубокий вдох и как в прорубь падаю, когда спрашиваю дрогнувшим голосом:
– Какая такая проблема?!
Глава 5
– У нас, кажется, истории болезней перепутали! Причем серьезно перепутали!
Качаю головой, все как в тумане, слабость не исчезла, но я изо всех сил пытаюсь хотя бы не терять сознание.
Странное ощущение, очень странное…
Я никогда не испытывала подобной слабости, и вертолетики перед глазами не прыгали, а сейчас… сейчас меня и мутит, и голова кружится, и слабость такая во всем теле, что, по ощущениям, я даже руки поднять не смогу…
– Я не понимаю… – вновь мой голос, слишком слабый, но доктор продолжает гневаться.
– Персонал понесет наказание! – отвечает врач, но теперь она смотрит на медсестру, которая начинает блеять что-то нечленораздельное.
– Полина! Это… все чревато! А если наверху узнают! Вы понимаете, что нам головы всем подшибают и с постов снимут!
– Тамара Владимировна… но ведь обошлось же… обошлось… – мямлит медсестра, по цвету становится такой же белой, как и ее халат.
– В этот раз обошлось, а в следующий?! А если бы вы эту Климову вместо той на операционный стол положили?!– рявкает врач так, что у меня в ушах буквально звенеть начинает. И так самоощущение просто ужасное, я с трудом веки распахнутыми удерживаю, а тут еще какие – то склоки врача с персоналом…
– Послушайте… - откашливаюсь, сухость в горле становится удушающей, я никогда не перебарщивала с алкоголем, но у меня ощущение, что именно так погано себя чувствуют после похмелья…
- Что, Климова?!
Наконец врач заканчивает разборки с медсестрой и поворачивает голову в мою сторону, вновь прищуривается, а я набираюсь сил и задаю свой главный вопрос:
–Как это все со мной связано и чем грозит моему малышу, объясните, в конце концов!
Врач делает глубокий вдох и прикусывает губу.
– Могло бы все быть очень и очень плохо. Если бы сейчас не вскрылось… ну ты просто подумай, Климова, что, если бы мы не те препараты начали колоть не той больной?! Результат мог бы быть просто фатальным!
– Что с моим ребенком?! – чуть ли не вою, вновь слезы подкатывают.
Врач поднимает руки и выдает с нажимом:
– У тебя все хорошо! Ну как хорошо… состояние серьезное, все там… беременность нам удалось сохранить!
После этих слов… я чувствую, как меня отпускает, словно кто-то выпустил из шарика весь воздух, позволил дышать…
– Вы к нам с тезкой попали… По инициалам полная идентичность…
Ничего не понимаю, в полном шоке смотрю на нее:
– И… и что в этом такого?!
– А вот то, что… Климова… другая… в общем… там проблемы… очень и очень серьезные… но там и такой образ жизни…
Когда слышу это, будто струна в душе надрывается, а из глаз текут слезы рекой…
– Да что же это такое?! – вопрошает врач и быстро подходит ко мне, держит меня за руку, – почему плачешь-то, Алиса Григорьевна?!
– Не знаю… страшные вещи говорите, доктор… – отвечаю честно, и женщина кивает.
– Да. Благо я пришла с тобой переговорить… если бы эта информация сейчас не вскрылась… я боюсь того, что могло бы случиться…
В карих глазах Тамары Владимировны проскальзывает обеспокоенность, она чуть сильнее сжимает мою руку, и я понимаю, что здесь сейчас не столько боязнь за пациента, а скорее вопрос именно халатности медицинского персонала, а за подобную халатность, насколько мне известно, есть еще и уголовная ответственность…
– Я в ужасе, Климова, – неожиданно признается врач и при этом делает глубокий вдох, – если бы я сейчас с тобой не разговорилась и не обратилась по отчеству…
– Страшное могло бы произойти? – заканчиваю за врача, и отчего-то голос звучит вопросительно.
Тем временем врач поджимает губы, делает глубокий вдох и обескураживает меня своим ответом:
– Я тебя чуть не отправила на принудительную… чистку… – выдает с нажимом, а я в ужасе прикрываю живот ладонью. Этот жест от доктора не ускользает.
– Не волнуйся… уже все решилось… я прослежу, чтобы подобного никогда не повторилось!
– А лекарства?!Вы мне случайно не могли… – шок настолько сильный, что я с трудом могу спрашивать.
Врач отрицательно качает головой.
– Нет. Ничего не давали. Не волнуйся. Тебе надо сохранять спокойствие… ты должна беспокоиться о беременности своей…
Вскидываю брови. Кажется. что доктор противоречит сама себе, о чем я и говорю:
– Вы сказали же, что с моим малышом все хорошо… доктор… а сейчас…
– Мы в начале пути, Климова, конкретно сейчас нам очень повезло, тебя вовремя доставили до больницы, хорошо, наша скорая справилась и все сделали быстро! Но если бы ты потеряла сознание и не успела вызвать скорую, если бы карета скорой помощи запозднилась и, скажем, застряла в пробке…