Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 35)
– Кровопотеря серьезная, – говорит врач, снимая перчатки, – я реально не понимаю, почему так сложно отлежаться в больнице.
– Не то время, чтобы лежать, – отвечает Виктор не моргнув глазом.
– Виктор Романович! Вам нужен покой. И никаких резких движений. Вы не бессмертный!
– Слышал? – тут же подхватывает Алексей, нависая над Виктором. – Ты у меня под надзором.
– Как скажешь, – лениво отзывается он, но взгляд снова переводит на меня, словно говорит мне: ну что пришла, женушка…
Бесит! Как же бесит…
Когда суета постепенно стихает, охрана рассредотачивается, в доме становится тише. Давяще тише. Я чувствую, что мне пора рвать когти, выхожу из спальни Доронина, который, кажется, после укола врача отключился. Вероятно, доктор решил идти на радикальные меры, чтобы удержать Виктора в кровати.
Я иду по коридору и ощущаю напряжение, которое медленно поднимается изнутри, подбирается к горлу.
– Алиса, – раздается голос Алексея за спиной.
Вздрагиваю. Оборачиваюсь. Власов стоит в нескольких шагах, уже без той демонстративной расслабленности. Сейчас он серьезен.
– Поговорим? – спрашивает негромко.
Киваю. Мы выходим в холл. Власов подходит к бару и наливает себе в бокал.
– Будешь?
Бросает на меня спокойный взгляд, и я отрицательно качаю головой.
– Ну и правильно. А мне нужно расслабиться.
– Чего хочешь, Власов, у меня сегодня день откровений? Вы как-то с Дорониным чередуетесь, и я откровенно уже устаю…
– Ты зря думаешь, что все закончится только потому, что ты решила остаться ради дочери и ее безопасности, – говорит он прямо, – с Виктором так не работает.
– Надо же… теперь ты мне устроишь ликбез по типу «что можно, а что нет» и что я обязана сделать, чтобы поблагодарить своего спасителя?!
Нервы сдают, и я прикрываю иронией агрессию! Надоело, что эти богатые мужики позволяют себе решать за меня! Указывать! Но самое страшное, я бешусь, потому что понимаю: и Алексей, и Виктор правы в своих суждениях. Ими, мать его, логика движет, а чувства, как у роботов, отключены!
– Лапуль. Я не воюю с женщинами, так что… сцеживай яд аккуратнее… – заявляет, подмигнув, и делает глоток из бокала.
– Я ничего не решаю за Виктора, – отвечаю устало.
– Тогда будь готова, – Алексей смотрит жестко, – что Доронин начнет воевать.
– Со мной?! Теперь твое время мне угрожать?!
– Нет, женщина, с тобой и поседеть можно! Кстати, я угрожаю совсем не так, да чего уж таить, бью на опережение, еще до того, как мой враг поймет, что именно происходит, его можно сдавать в утиль. Как-то так…
Ухмыляется, как самый настоящий змий-искуситель, и делает глоток из бокала.
– Чего ты хочешь, Алексей?! – спрашиваю устало, скрещиваю руки на груди, и мужчина пожимает плечами.
– Мне нужно уехать. Решать вопросы. Постарайся придержать Виктора в особняке, я знаю, что брат сейчас ринется в самое пекло, но ему нельзя. Во-первых, крови скоро совсем в организме с такими темпами не останется, а во-вторых…
– Что «во-вторых»?!
– Единственный человек, который способен остановить этот локомотив, – это ты.
– С чего ты взял, Власов?! – спрашиваю, теряя весь свой боевой запал, сажусь на диван и скрещиваю руки на груди.
– Доронин готов воевать с миром. За тебя.
Меня передергивает.
– Мне не нужна эта война.
– А ему – нужна, – спокойно отвечает Алексей, – потому что он тебя уже потерял однажды. И второй раз не переживет.
Мы замолкаем. Слова Власова, черт возьми, ломают сильнее любых признаний.
– Я не его собственность, – произношу глухо.
– Я знаю, – Алексей чуть смягчается, – но попробуй объяснить это человеку, который привык брать, завоевывать, воевать… я не прошу тебя о многом, просто… не позволяй ему ринуться в пекло. Мы с братом решаем вопрос, а Витя… под пули встанет только для того, чтобы пар спустить, потому что ты его доводишь!
– Я довожу?! Да ты вообще сдурел, Власов?!
– Вот и я про это. Ты меня уже до состояния белого каления довела за пять минут, я понимаю брата, но взываю к твоей рациональности. Просто не провоцируй его на жесткие решения, потому что выбесишь его ты, а разбираться он пойдет с врагами, чтобы пар спустить, так что… не надо… услышь меня… я не враг… Алиса… не враг…
46/25
– Не враг… – повторяю горько и вдруг понимаю, что устала от всех этих игр, от этих правил олигархов, от их уверенности, что если мужчина сказал, значит, так и будет.
Смотрю на Власова. Он не отводит взгляд. Только челюсть напряжена, и в этом есть нечто… человеческое. Не показное. Он действительно чисто по-человечески волнуется за брата. Пожалуй, именно это и прошибает мою броню…
– Хорошо, – выдыхаю наконец. – Я попробую.
Алексей кивает, будто я подписала контракт. Достает телефон, быстро набирает сообщение, прячет обратно.
– Я улетаю. Охрана в усиленном режиме работает. Юлия Павловна в курсе. И… – он делает паузу, – если будет совсем хреново, звони мне. Не геройствуй… Я надеюсь, вы не поубиваете друг друга…
Ухмыляется, а я неожиданно ловлю себя на том, что Алексей – чертовски привлекательный мужик, конечно, в моменты, когда не выбешивает своей заносчивостью!
– Я даже не знаю, кого из вас хочу пристукнуть больше, – криво усмехаюсь.
Вновь улыбается, и в глазах проскальзывают искорки. Пожалуй, Власов может быть почти сносным.
– Не дай ему сорваться из дома. Сейчас это опасно, и пускай лежит… скоро в организме крови не останется, если так продолжит… – уже уходя, бросает через плечо. Дверь за Власовым закрывается. Я поднимаюсь по лестнице, ловлю себя на мысли, что я уже не так сильно ненавижу Алексея, а Виктор… он вызывает совсем иные чувства, в которых я сама себе боюсь признаться…
Подхожу к спальне Виктора. Останавливаюсь у двери, открываю и захожу. Внутри пахнет лекарствами и его парфюмом – густым, тяжелым, с ноткой горечи.
Виктор лежит на боку, простыня сбилась на талии, рубашка расстегнута. Плечо и грудь в бинтах. Лицо бледнее обычного, но даже так он выглядит опасным. Даже во сне.
Пальцы сами сжимаются в кулак. Не от злости, а от бессилия. Я рассматриваю Виктора… его литое тело, красивое, поджарое… он почти не изменился за годы разлуки, разве что стал мощнее, с крепкими руками, которые словно прокачались еще сильнее…
Доронин занимается спортом, с утра, помню, мог не напрягаясь километр проплыть…
Матерый хищник, сильный, хоть и раненный…
– Только попробуй, Алиса… только попробуй опять влюбиться… – шепчу, сама не понимая, что произношу мысли вслух…
Боль не проходит даже спустя годы, мне плохо, мне невыносимо плохо…
Я так и не могу забыть мужчину, которого любила так сильно, что дышать больно…
Подхожу к кровати. Сажусь на край, аккуратно, чтобы не задеть. Пальцы тянутся к запястью, чтобы проверить пульс. Глупость, конечно, но мне надо почувствовать, что Доронин живой… а может, я просто хочу прикоснуться к нему…
Пульс ровный… можно отпускать, но именно в этот момент рука Виктора перехватывает мою – крепко, властно.
Я вздрагиваю всем телом.
– Ты же спал… – голос срывается.
– Спал, – хрипло отвечает он, не открывая глаз, в которых нет ни тени сонливости, – но ты слишком шумная…
Ухмыляется. Звериные повадки у него…
– Отпусти, – пытаюсь дернуться.