Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 34)
– Что?!
Доронин смотрит прямо, сжимает губы.
– Мы поговорим обо всем, Злюка, в свое время, когда будем способны услышать друг друга, – добавляет твердо, а я… я хочу еще вопрос задать, но не успеваю.
Дверь дома распахивается.
– Виктор Романович! Как же вы… как же… – причитает рядом Юлия Павловна, зовет охрану, голосит на весь дом.
Я помогаю Доронину войти, усаживаю на диван почти силой.
– Сиди, – командую, – и даже не думай вставать!
– Есть, доктор, – усмехается, кривит губы в усмешке, становится… почти прежним… тем самым Витей, по которому я с ума сходила, но… это было словно с прошлой жизни…
Не иначе… Слишком много боли между нами, и броня у Доронина титановая, только вот в эту секунду словно проскальзывает мужчина из моего прошлого, тот самый, по которому я с ума сходила, которого любила до одури, и который предал меня, растоптав мою любовь.
Набегают люди, охранники, Доронину распахивают верхнюю одежду, а я вижу кровь... она проступает на его сорочке… совсем немного, но достаточно, чтобы внутри все сжалось.
– Доронин! Ты смертник?! – рявкает откуда-то сзади Алексей, и я оборачиваюсь, Алексей заходит в дом, и явно с таким лицом убивать намерены. У меня сердце останавливается от страха, потому что кажется, что это зверь сейчас придушит Виктора, только вот раненый хищник подает голос:
– Власов, уймись!
– Доронин, не беси, сейчас матом пошлю.
– Аналогично, – отвечает Виктор, и с него начинают снимать сорочку. Я же… каменею, когда вижу литой проработанный торс, сильные мышцы и… белоснежные бинты, которые обхватывают литую грудную клетку.
И будто бы меня чувствует Виктор, мой интерес, поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Между нами снова натянута струна… тонкая, опасная. Одно неверное движение – и порвется.
Мне кажется, что все вокруг могут почувствовать это напряжение, которое между нами повисает.
– Я сейчас… принесу аптечку, – бросаю и иду в сторону, убегаю, на самом деле, чтобы не видеть… это тело… которое я наизусть знаю… – Черт! – жмурюсь. Руки дрожат, когда я достаю аптечку. – Ненавижу тебя, Доронин! Только бы поправился…
Сама себе противоречу! Готова проклинать Виктора, а сердце кровью обливается, когда вижу этого хищника с ранением.
Открываю кран, аптечка хранится на кухне, я знаю и сейчас пользуюсь этим, здесь никого, все столпились вокруг Виктора и, конечно же, никому моя аптечка не нужна, я просто использовала эту отговорку, чтобы убежать.
И будто в ответ на мои мысли слышу фразу, которая заставляет дрогнуть:
– Беги не беги, а он тебя не отпустит…
Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. В дверном проеме кухни стоит Алексей. Облокотился плечом о косяк, руки скрещены на груди, взгляд тяжелый, изучающий. Сильный он мужик, похож на Доронина, как говорится, кровь не водица…
– Ты мысли читаешь? – холодно спрашиваю, сжимая край аптечки.
– И так все понятно, – пожимает плечами. – Просто… сейчас больно. Не только от пули.
Я отворачиваюсь, делаю вид, что проверяю содержимое аптечки. Бинты. Антисептик. Обезболивающее. Все, что нужно, но это все совершенно бесполезно…
Просто… убежала я… и Власов все понял правильно…
– Он взрослый человек, привыкший держать ответ за свои поступки, – произношу ровно, – все, что происходит, – это его рук дело, так или иначе… так что… пускай разбирается со своими проблемами…
– Разберется, - хмыкает Алексей, – обязательно. И мы с братом ему поможем. Но… он тебя не отпустит. Ты же знаешь Доронина. Если он что-то считает своим, то оторвать можно только с кровью. Других вариантов у него нет.
Сердце неприятно сжимается.
– Я не его, он сам все разрушил, – тихо, почти неслышно говорю, – уже давно… я свыклась… выжила… а наша встреча – это случайность, жил бы и жил, так и не зная, что мы где-то с Мией существуем…
Алексей смотрит пристально, будто взвешивает мои слова.
– Интересная ты женщина, Алиса. Вот именно поэтому он тебя никогда не отпускал и не отпустит.
Забираю аптечку, иду вперед.
– О чем ты?! – спрашиваю, глядя пристально на Алексея, он и не думает отвечать, в глазах только острый блеск. От таких мужиков, как Власов бежать надо, впрочем, я уже закаленная… общением с Виктором.
Власов отходит в сторону, пропуская меня. Идти мимо него тяжело, давит харизмой, а еще… у него взгляд чисто мужской… не то чтобы он ко мне клинья подбивает, нет, просто есть мужчины… от которых тестостероном фонит и мощью, видимо, у них с братьями это врожденное.
Возвращаюсь в гостиную. Виктор со скучающим видом полулежит на диване, вокруг суета. Юлия Павловна командует, охрана шныряет туда-сюда. Один крепкий мужик разговаривает по телефону с врачом. Подхожу к Доронину. Бледный он, но в глазах задор и какое-то веселье, когда на меня смотрит.
– Аптечка, – говорю деловито, опускаясь рядом.
– Моя медсестричка вернулась, – хрипло усмехается.
– Ты невыносим, Доронин, – отрезаю, вздыхая.
Он тихо смеется. Смех тут же переходит в кашель. Я автоматически наклоняюсь ближе, ладонь ложится ему на плечо, удерживая, слишком привычно… слишком…
И в этот момент Виктор ловит мою руку, сжимает пальцы.
– Алиса, – тихо проговаривает, пока на нас особо внимания никто не обращает, – спасибо тебе...
Я замираю. Поднимаю взгляд на Доронина. В его глазах нет привычной стали. Там что-то другое… уязвимое… опасное.
От этого слова внутри все переворачивается. Виктор Доронин не благодарит и не просит. Никогда. Он берет, давит, ломает, прогибает… А сейчас… я уже ничего не понимаю…
– За что благодаришь-то, Виктор?
– За все…
– Тебе нужен врач, – выдыхаю, высвобождая руку.
– Ты только и можешь вылечить… больше никто… – смотрит прямо, слегка касается пальцами своей груди, там, где бинты, потом медленно переводит взгляд мне в глаза. – Вот здесь дыра…
В комнате повисает тишина. Даже Юлия Павловна будто замирает, чувствуя, что сейчас лучше не вмешиваться.
Я делаю вдох. Медленный. Глубокий.
– Мы не будем это обсуждать сейчас, – произношу твердо, возвращая себе контроль, – ты ранен, на адреналине и все время пытаешься себя добить…
Он смотрит долго. Изучающе. И наконец медленно кивает.
– Потом, – соглашается, прикрывает веки, явно устал он, – главное – ты рядом…
Я поднимаюсь, бросаю взгляд на окровавленные бинты, пальцы тянутся, чтобы аккуратно поправить повязку, но я этого не делаю, сейчас врач, наверное, приедет, пускай занимается, я уже и так… слишком много Доронину позволила.
– Я остаюсь здесь, – все же проговариваю уверенно, – только ради дочери, ради ее безопасности. На этом все.
Мне кажется, что Виктор уже на грани либо беспамятства, либо сна, но даже сейчас его губы искривляет усталая усмешка:
– Ври себе сколько хочешь, Злюка, главное – ты рядом…
Глава 24
Слова Виктора догоняют меня уже тогда, когда я делаю шаг назад. Я не оборачиваюсь. Не даю себе этой слабости. Потому что, если посмотрю ему в глаза сейчас – тресну. Рассыплюсь. Я уже ничего не понимаю, мы с Дорониным гоняем на максималках от ненависти до любви и обратно…
– Ты слишком много на себя берешь, Доронин, – бросаю ровно, через плечо, – экономь силы.
Виктор больше ничего не отвечает. Только тихо выдыхает. Я чувствую спиной его внимательный взгляд и… теряюсь… я к такому была не готова, я ждала упреков и обвинений, но не того, что сейчас происходит между нами…
Отхожу к окну. Скрещиваю руки на груди. Внутри все дрожит, но снаружи у меня непробиваемая броня.
Время летит незаметно, я занимаюсь своими делами, общаюсь с дочкой, затем моя малютка засыпает, дневной сон никто не отменял, а я… все равно оказываюсь в спальне Доронина, когда приезжает врач.
– Виктор Романович! Такими темпами вас придется к койке наручниками пристегнуть! – негодует доктор, а дальше следуют короткие приказы, запах лекарств. Я держусь в стороне, не лезу. Юлия Павловна то и дело бросает на меня взгляды… цепкие, оценивающие. Она все понимает. Скорее всего… тут сложно не понять, потому что Власов меня объявил женой Виктора, а Доронин сообщил, что аннулировал развод.
Все просто у этих олигархов. Щелк – выкинули из жизни, щелк – вернули все обратно…