Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 33)
Глава 23
Эти слова повисают между нами, как приговор. Качаю головой, меня словно током ударяет.
– Не говори так, – шепчу, потому что иначе сорвусь, – не смей перекладывать на меня ответственность за твою жизнь и твои решения, Виктор. Я больше не выдержу этого груза. Ты все сам сделал! Сам! Не я!
Доронин смотрит пристально, не отводит взгляд. И я вдруг понимаю, что он действительно изменился. Не стал мягче, нет, стал опаснее.
– Я не перекладываю, – отвечает медленно. – Я констатирую факт. Когда ты ушла, я продолжал жить по инерции. Бизнес. Деньги. Все было… пустым. А потом я узнал про Мию. И понял, что уже проиграл… я переиграть сейчас уже ничего не смогу, на все были свои причины.
Меня накрывает волной. Хочется закрыть уши, но я стою и смотрю в глаза Виктора.
– Ты даже не представляешь, – продолжает он глухо, – каково это – понять, что у тебя есть ребенок, о котором ты не знал.
– Еще раз. Доронин, это твое решение! Всегда твое! – отвечаю жестко.
Он кивает медленно.
– Поэтому я и говорю, Алиса. Я дам тебе время. Но не свободу. Пока нет. Потому что, если с тобой или с Мией что-то случится… – он замолкает, сжимает челюсть. – Я этого не допущу. Придется – прикую тебя наручниками к батарее.
– А я переживу жизнь в клетке? – спрашиваю тихо. – Под охраной, под твоим контролем?!
– Это не клетка, – резко отвечает.
– Любая крепость, из которой нельзя выйти, становится тюрьмой. Вот что ты мне сейчас предлагаешь!
Мы снова замолкаем, вдруг Виктор делает то, чего я не ожидала. Он отходит еще на шаг. Потом еще. Убирает руки за спину, словно сознательно отстраняется.
– Я не прикоснусь к тебе, – говорит твердо, – без твоего согласия. Ни сейчас. Ни потом. Не дрожи так, у тебя уже подбородок дергается.
Я вскидываю на него взгляд. Ищу подвох. Манипуляцию. Но не нахожу.
– Мия… – добавляет он уже мягче. – Она моя дочь. И я не позволю, чтобы ее использовали против меня.
– Ты не имеешь права врываться в нашу жизнь! Дочка тебя не знает!
Я закрываю глаза. Слезы все-таки катятся.
– Не сопротивляйся, Алиса, я умею достигать поставленных целей, брать нахрапом не буду, но… ты – моя. Прими это. Иного не дано.
– А где ты раньше был?! Не думаешь, что за все эти годы я могла уже пару раз замуж выйти, или тогда бы тоже права качал?!
Морщится. Не нравится то, что я ему говорю.
– История не знает сослагательных, Алиса. Случилось как случилось. Я не прошу простить меня. Я сам несу свой крест, и ответственность со своих плеч не убираю.
– Я согласна… временно, ради Мии на твои условия, – говорю наконец, - но... я понимаю, что ты мне чего-то не договариваешь, Доронин! Вот нутром чую, что есть что-то...
– Возможно, и так, – говорит спокойно, глаз не отводит, а я понимаю, что нащупала что-то...
Зачем нужно было Доронину меня от себя так жестко отсекать?! Заем стирать обо мне информацию?!
– Только я до сих пор не понимаю, зачем ты добился бумажки с запретом на приближение. Испугался меня, Витя?! Думал, я нападу на тебя и сама пристрелю?!
– Почему же... может, сам хотел держаться подальше просто?
Заламывает бровь, а я не понимаю, как и в какую минуту наш разговор из откровенных угроз и противостояния перерос во что-то другое. Ощущение, что мы сейчас подкалываем друг друга!
– Ты говоришь загадками и не открываешь карт, вот что я вижу, Доронин! – отвечаю, устав от всяких препирательств. В одном Доронин прав: мне он нужен, и Мии он нужен, потому что даст защиту. Власов тоже мне донес истину. Алексей дал понять, что единственный человек, от которого сейчас зависит наше с дочкой благополучие, – это Виктор.
– Ты всегда была очень рассудительной, родная... – Виктор подходит ближе. Останавливается на расстоянии вытянутой руки. Не касается. – Ты сильнее, чем думаешь, Алиса, – говорит глухо, – и опаснее. Я это помню.
Я усмехаюсь сквозь слезы.
– Тогда не забывай, с кем имеешь дело, Доронин.
Он кивает. И впервые за весь разговор на твердых губах проскальзывает искренняя улыбка.
– Пошли в дом, Алиса, пока я тут опять от потери крови в обморок не упал.
Встрепенувшись, смотрю на этого упрямого мужика, который опять свою жизнь и здоровье под угрозу ставит!
– Только не говори мне, Доронин, что ты опять с операционного стола убежал!
– Не совсем, – отвечает, улыбнувшись, и пошатывается…
А я не понимаю, как рядом оказываюсь и залезаю под мощное плечо Виктора, обхватываю и становлюсь своеобразным костылем.
Только сейчас понимаю, какую неимоверную силищу имеет Виктор, что умудрялся стоять на своих двоих, притом что я четко ощущаю перевязь под рубашкой, под моими пальцами.
Сама не замечаю, как начинаю фыркать и бурчать на Доронина:
– Напомни мне, Виктор, пристукнуть тебя после того, как ты вылезешь из этой передряги…
– В очередь, Алиса, – хмыкает он хрипло, – желающих всегда было много, у одного почти получилось, если бы не ты…
Но шутка обрывается на полуслове. Виктора качает сильнее. Я едва успеваю его перехватить поудобнее, упираюсь ногами, чувствую, как под моей ладонью напрягаются мышцы спины Доронина. Он тяжелый. Чертовски тяжелый. Сто килограмм сплошных мышц. Махина, сильная, выносливая, даже сейчас, с дырой в грудной клетке, с пулевым ранением, которому он никак зажить не дает!
– Ты невыносим, Доронин! Ей-богу… такого, как ты, не пристукнешь! Только и ты не бессмертный, тебе лежать надо, как понимаю, а ты упоротый и отбитый напрочь!
– Не драматизируй… – начинает он и тут же замолкает, сжимая зубы.
Короткий, сдавленный вдох, а ведь ему реально больно, а признаться нельзя!
– Виктор, – поднимаю на него взгляд, – ты опять геройствуешь. Зачем?! Тебе явно еще парочку недель в больничке бы пробыть!
Он смотрит на меня сверху вниз. Взгляд мутный, но цепкий. Живучий, как у хищника, который, даже раненый, не выпускает добычу из поля зрения.
– Потому что, если остановлюсь, – говорит тихо, – ты опять убежишь, а я не догоню…
Сердце дергается. Больно. Неожиданно больно.
– Я не убегаю, – выдыхаю, – я защищаю себя и дочь, но уже поняла, что сейчас… ты нам нужен, без тебя твои враги доберутся и до нас…
– Вот именно, – кивает, – я вас в обиду не дам. Не волнуйся. Всех зубами рвать буду.
Мы делаем еще пару шагов. Доходим до особняка брата Виктора.
– Алиса… – вдруг произносит Виктор почти шепотом.
– М?
– Я очень сожалею… но ситуация была такой, что пришлось принимать критические решения…
Доронин замолкает, будто подбирая слова, а я… слегка приподнимаю голову… и понимаю, что это ошибка! Лицо Виктора оказывается слишком близко к моему! Слишком! Я даже цвет его радужки отчетливо вижу, со всеми крапинками.
Меня прошивает. Его взгляд режет сильнее любого ножа. Он смотрит как мужчина, который любит, который жаждет, который… желает…
Или я уже просто с ума схожу?! Возможно, я просто изголодалась по сексу?!
Нет. Я изголодалась по конкретному мужчине! И ненавижу его и себя за то желание, которое проскальзывает между нами!
– Ты все сам разрушил, Виктор, – отвечаю глухо, – ты стер меня из своей жизни, как будто меня никогда не было.
Он закрывает глаза на секунду. Всего на секунду, но я вижу, как у него желваки дергаются.
– Потому что, если бы не стер… – он выдыхает, – тебя бы стерли другие…
Я замираю.