Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 36)
Виктор усиливает хватку, притягивает мою руку ближе к своей груди, туда, где бинты, где боль, где кровь… где сердце.
– Не хочу отпускать… не хочу… хочу, чтобы рядом была… со мной… в одной постели… хочу запах твоих волос чувствовать и притягивать к себе во сне…
Меня пробивает током. Я должна послать Доронина куда подальше, но в горле ком.
– Ты сам все разрушил. Ты сам… Отпусти…
Взгляд у Виктора тяжелый. В нем нет слабости, я считываю только… решимость.
– Разрушил, – спокойно произносит, словно приговор озвучивает, – но у всего есть свои причины…
– Ты опять начинаешь?! Я не твоя вещь! Не твоя собственность и твоей не буду! Никогда! – шиплю от боли, которая стягивает грудь. Странно, рана у него, а кажется, что пуля засела в моей грудной клетке. Только я свое ранение получила еще в тот день, когда Виктор пришел в больницу, когда так жестко вычеркнул меня из своей жизни, обвинив в аборте…
Виктор смотрит мне в глаза не мигая и отвечает уверенно:
– Ты – моя семья, Алиса. Ты и Мия.
– Прекрати! – кричу уже, слезы по щекам текут, я пытаюсь отстраниться, но он удерживает. Более того, в пылу ссоры я падаю на перебинтованную грудь мужчины, который даже сейчас силен, как дикий вепрь.
– Ты знаешь, что я сделаю, если ты снова побежишь от меня?! Знаешь, какой именно инстинкт всякий раз включается у меня, когда ты пытаешься ускользнуть?!
– Посадишь меня на цепь? – нервно усмехаюсь.
Качает головой отрицательно и в глаза смотрит, а я… я огонь вижу, тот самый, в котором сгорала…
– Нет. Просто сделаю то, чего жажду, выбьюсь в твое податливое тело и докажу, что даже сейчас ты готова для меня… я же вижу, как губы приоткрываешь, как нижнюю облизываешь, мурашки по коже ползут… я знаю о тебе все, Алиса, знаю, как дуешься, как заводишься и как сладко кончаешь, сжимая меня…
В шоке застываю, даже прекращаю отпихивать Виктора. Кусаю губу, потому что он… черт возьми, прав! Мое тело сходит с ума, а может, у меня просто слишком долго не было близости, но дело в том, что и не хотелось! Других мужчин не хотелось и не нужно пробовать кого-то, чтобы знать, что не понравится…
Виктор приучил меня к себе, к своему бешеному темпераменту и… рядом с ним все остальные кажутся бледными подобиями…
– Хватит. Ты бредишь, Доронин!
Хотелось бы ответить уверенно, но голос дрожит, а Виктор растягивает губы в улыбке, и его вторая рука скользит по моей спине и мягко опускается на попу, сжимает.
– У тебя трусики насквозь влажные, Алиса… или хочешь, чтобы я это проверил прямо сейчас?!
Глава 25
Виктор говорит это тихо, вкрадчиво, но в голосе столько уверенности, что меня прошибает жаром.
– Замолчи… – шепчу, но звучит это жалко, почти просьбой, – не смей… хватит…
Виктор усмехается, но его ладонь остается на моей попе, не двигается дальше, а меня всю жаром обдает, когда он слегка подается вперед и накрывает мои губы своими, поцелуй едва ощутимый, только касание губ, а меня уже ударяет током, импульс сразу же бьет в низ живота.
Мое тело даже от такого крохотного прикосновения сходит с ума, я теряю контроль, и Виктор пользуется этим, углубляет поцелуй, язык заползает в мой рот, заигрывает с моим, забирает в жаркий танец, его сильные руки крепче вжимают меня за попу в мощное тело Доронина, и я буквально животом ощущаю дикое возбуждение этого горячего мужика.
– Витя… – шепчу едва слышно, понимая, что уже не могу сопротивляться, что еще чуть-чуть – и я буквально упаду в бездну, удерживает только обида… жуткая, лютая, за все, что было между нами…
За его измену, за предательство! За эту треклятую помолвку! А что… что, если у него вообще жена теперь есть?!
Я начинаю сопротивляться, пусть это лишь трепыхания, но Витя выпускает мои губы из плена, и я шепчу:
– Хватит… не надо… не трогай…
– Я не трогаю, – произносит он медленно, будто читает мои мысли, – пока. Но ты вся дрожишь, Алиса… я в глазах твоих страсть и ответное желание читаю… такое не скрыть… от тебя несет возбуждением… я твой запах слишком хорошо помню… ты сейчас сходишь с ума так же, как я…
Я закрываю глаза. На секунду. Ровно на секунду и тут же жалею. Потому что память подсовывает слишком живые картинки. Его руки на моем теле, сильные жесткие движения, резкие, горячее дыхание у самого уха, поцелуи-укусы, мои стоны...
Черт!
Надеюсь, что не шиплю дикой кошкой, Виктор всегда знал, где нажать, заласкать, как целовать и как именно брать, чтобы я голову теряла… и сейчас он явно демонстрирует, что ничего не забыл…
– Ты ранен, – выдыхаю, пытаясь зацепиться за реальность, – я тебя сейчас стукну, и опять начнется кровотечение… тебе нельзя…
Пытаюсь достучаться, но Доронин лишь усмехается.
– Мне нельзя физических нагрузок, пока, – перебивает он спокойно, – но хотеть тебя можно…
– Ты манипулируешь, – говорю хрипло.
– Конечно, не могу удержаться, ты такая чувственная, манкая… меня плющит от желания.
Я дергаюсь, будто от удара.
– Отпусти, – повторяю тише, – если сейчас не отпустишь, я… я сорвусь, клянусь, я тебя ударю!
Виктор прищуривается, медленно разжимает пальцы, отпускает. Я тут же поднимаюсь, делаю шаг назад, прижимаю ладони к груди, будто защищаясь от него и от себя одновременно.
– Я здесь не для этого! Хочешь секса – вызывай себе шлюх! – кричу, злость берет, нервы сдают, я вижу, как сжимает губы Доронин. У него глаза вспыхивают огнем и… сейчас он страшный… горячий, агрессивный, до безумия сексуальный и дико страшный…
– Алиса. Перегибаешь, – проговаривает уверенно, словами давит.
– Я осталась, потому что мы с дочкой в опасности. Из-за тебя! Потому что ты… на грани… потому что… черт возьми… все так сложно!
– Ты осталась, потому что все еще любишь, – заканчивает за меня.
– Я не знаю, что я чувствую, – честно отвечаю, – и именно поэтому нам нельзя… и еще потому, что я не прощу тебя, Доронин…
Виктор медленно кивает, откидывается на подушку, закрывает глаза.
– Тогда выйди из моей комнаты, Алиса, – говорит спокойно, – пока я еще могу тебя отпустить.
Я резко отталкиваюсь от кровати и отхожу на шаг.
– Ты переходишь черту, Виктор, – говорю глухо, – и прекрасно это знаешь!
Доронин тяжело дышит. Грудь под бинтами поднимается неровно, и на секунду мне кажется, что я действительно зашла слишком далеко. Виктор вдруг медленно садится, морщится от боли, однако не издает ни звука. Гордость сильнее его ран, выдержка, сила.
– Черту я перешел тогда, – говорит спокойно, – когда потерял тебя. Сейчас я просто забираю свое.
– Я не вещь! – срываюсь снова, – никогда ею не была!
Сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
– Я здесь ради Мии, – выдыхаю рвано, – ради того, чтобы ты не угробил себя!
– Ложь, – отрезает, – если бы дело было только в этом, ты бы не смотрела на меня так.
Виктор медленно встает. Я инстинктивно делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену. Сердце колотится как бешеное.
– Ляг, – шиплю, – тебе нельзя!
– Мне нельзя терять тебя второй раз, – отвечает он и останавливается в шаге от меня, упирает руки в стену по обе стороны от меня.
Мы слишком близко. Я чувствую жар его тела, слышу дыхание. И ненавижу себя за то, что внутри все отзывается.
– Я не изменял тебе, Алиса. И помолвка с той девкой была фикцией, – произносит неожиданно, и я замираю, во все глаза смотрю на Виктора.
– Что?! – спрашиваю в ужасе. – Что ты такое говоришь.
– Я пытался вывести тебя из-под угрозы, Алиса. А в итоге, как я сейчас выяснил, влезла моя мать, которая рассказала тебе все под нужным соусом, а я… я вернулся слишком поздно... Мне нужен был лишь пиар в прессе… легкий залп для отвода глаз, а когда приехал… узнал, что ты в больнице и сделала аборт…
Всматриваюсь в глаза Доронина и делаю глубокий вдох.
– Ты думаешь, за эти годы хоть на миг я забыл тот день? – продолжает Виктор, – больницу… Твой взгляд. Как ты закрылась от меня. Думаешь, мне было легко? Я знаю, что вина на мне всецело на мне, но…
– Ты тогда поверил, что я сделала это… не стал даже меня слушать… – голос ломается, – ты вынес приговор, даже не выслушав! Вычеркнул меня из своей жизни, считая, что я могла убить нашего ребенка, Доронин!