Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 31)
– Ты думаешь, я позволю кому-то коснуться моей дочери?! Причинить ей вред?! Ты понимаешь, что ситуация более чем серьезная?!
Прикусывает губу. Веки распахиваются сильнее. Она переводит взгляд на дочку. До Алисы доходит… что именно я имею в виду…
Я наклоняюсь ближе, так, чтобы она слышала каждое слово:
– Я сделаю все, чтобы вас защитить, Алиса! Мне неважно, любишь ты меня или ненавидишь, со мной ты или против. Но ты будешь рядом. Под моей защитой. Я сделаю все, чтобы защитить тебя и Мию!
– Виктор…
– Алиса… я не враг. Но стану им, если придется, чтобы защитить. И это не угроза. Это факт.
Глава 22
Алиса
Виктор стоит так близко, что меня буквально бросает в дрожь. Тепло его дыхания касается кожи, и я ненавижу себя за то, что помню это чувство! Я его убить готова! Вернее, добить! Потому что выглядит он действительно не очень… я вижу бледность, и глаза у него блестят… опять температура?!
Он сделал привычкой убегать из больницы… кажется…
В любом случае я не собираюсь давать слабину! Разум успевает выставить защиту. Это неправильно. Нельзя испытывать чувства к Доронину! Я не должна давать слабину!
Я делаю едва заметный шаг назад и натыкаюсь на скамейку, отступать особо некуда. И смешно, и страшно от осознания, что меня бросает из крайности в крайность. При виде бывшего мне хочется либо убежать, либо броситься в объятия Виктора. Третьего никогда не было. Черт возьми! Ненавижу себя за то, что до сих пор этот мужчина вызывает такую бурю эмоций во мне!
Мия все еще держит палец Виктора. Маленькая ладошка как мост между нами, связующее звено между прошлым и настоящим, между ненавистью и тем, чего я боюсь сильнее всего… надеждой.
– Алиса… – тихо повторяет он, словно пробует мое имя на вкус, – я рядом и никуда не уйду.
Голос низкий, хриплый. Я понимаю, что Виктор после ранения, я даже не знаю, как он умудряется так держаться, но именно этот надлом его характера делает его опаснее. Доронин всегда был опасным и может стать безжалостным зверем, когда ему есть что терять.
Мия… Моя доченька… я вижу, как он на нее смотрит, вижу его глаза… и… мне становится не по себе, потому что этот мужчина уберет любую помеху на пути к своей цели, а я… как раз я и становлюсь той самой помехой! Это я не принимаю Доронина! Я не прощаю ему нашего прошлого! Да и кто простил бы?!
– Ты не понимаешь, – шепчу, чтобы не сорваться на крик, – ты всегда все решал за меня. Всегда ставил перед фактом. Я не вещь, которую можно спрятать под замок и поставить под охрану.
Взгляд у Виктора стальной, обжигающий яростью.
– Алиса. Сейчас ситуация такая, что ты с дочерью стала моим слабым местом, – отвечает почти спокойно, – поэтому я сделаю все, чтобы защитить вас, даже если для этого придется в твоих глазах снова стать тем, кого ты так ненавидишь.
Меня будто ударяют под дых. Я на секунду теряю опору. Хочется уткнуться в Мию, вдохнуть запах детских волос и исчезнуть. Перестать слышать, думать, чувствовать. Хотя бы на минуту. Потому что… Виктор страшные вещи говорит… если вникнуть… он мне не угрожает, нет. Такие, как Доронин, не тратят время на угрозы, они сразу загоняют в клетку.
– Я не просила тебя меня защищать, – выдыхаю сквозь сжатые зубы, – я вообще не хотела тебя видеть хоть когда-нибудь! Не просила возвращаться. Ты сам выбрал свою жизнь. А меня выбросил. Без разговоров. Без шанса. И вот из-за проклятой случайности… ты опять рушишь мою жизнь…
Слезы подкатывают, я опускаю дочку и провожу пальцами по ее волосам.
– Иди в дом, милая, тебя Юлия Павловна искала…
Не искала, но не нужно слушать дочке нашу перепалку с Виктором! Мия кивает и убегает, а я ей вслед смотрю, отчаянно желая тоже убежать.
Доронин смотрит вслед дочери, но затем вновь – мне в глаза, делает шаг ко мне, нависает, а я понимаю, что опять загнана в ловушку. От Виктора пахнет больницей и лекарствами, но… даже этот ненавистный мне смрад не перекрывает аромат его парфюма и… мускусный запах его кожи…
Черт! Ненавижу! Как же сильно я тебя ненавижу, Доронин! Именно за то, что до сих пор не забыла!
– Я заплачу за свои ошибки жизнью, Алиса, если нужно. Но сейчас… – Он делает еще полшага, давит своей мощью, энергетикой… придавливает своим животным магнетизмом. – Сейчас кто-то хочет забрать у меня то единственное, что имеет смысл. Ты правда думаешь, что я позволю?!
Сердце пропускает удар. От тяжести его слов, от страха, от воспоминаний о том, как он смотрел на меня тогда… в тот день, когда поверил в ложь. Когда закрыл дверь, даже не дав мне объяснить… когда сам предал!
Я сжимаю пальцы в кулаки, прикрываю веки, чтобы не дать слезам вырваться. Слезы – это слабость, а я слишком давно живу с обломками разбитого сердца в груди, чтобы позволить себе показать Виктору свою боль.
– Мы уедем, – слышу собственный голос, тихий, но твердый, – как только ты решишь свою проблему, найдешь того, кто покушался… ты дашь слово, Виктор… что отпустишь нас с Мией?..
– А дальше что?! – глухой голос в ответ.
– Мы уедем… и больше никогда ты нас не увидишь…
Распахиваю глаза и… каменею. Взгляд Доронина вспыхивает, это уже не огонь, а пламя, опасное, яркое.
– Хочешь, чтобы я сам отказался от дочери?! – он усмехается тихо, почти ласково. – Алиса, я нашел вас, а теперь, думаешь, когда я знаю, что у меня дочка, думаешь, я отпущу?!
– Ты сам меня вышвырнул из своей жизни! Тебе было плевать все эти годы! Что изменилось, Доронин?! – кричу, хочется стукнуть Виктора, но останавливает его состояние. Может, он и сейчас истекает кровью и бровью не ведет?! Доронин так может. Я уже знаю!
– Все изменилось, Алиса.
Уверенный взгляд и голос, а у меня словно земля из-под ног уходит!
– Ты не оставляешь выбора, – все же злые слезы срываются и катятся по щекам, Виктор дергает рукой, словно хочет провести по моей коже пальцами, но… не прикасается.
– Выбор есть, – отвечает он жестко, – быть со мной под защитой или быть мишенью. Но я сделал этот выбор за тебя, Алиса. Ты теперь снова моя жена. Ты и Мия. Вы мои по всем документам!
Меня будто ударяют током.
Слова Виктора падают между нами, как плита. Бетонная. Воздух становится тяжелым, я на секунду забываю, как дышать. В ушах шумит, в горле першит от сдерживаемого крика.
– Что… ты сказал?! – шепчу, не узнавая собственного голоса.
Виктор смотрит прямо, не отводя взгляд, как всегда делал, когда уже все для себя решил.
– Ты. Моя. Жена, – чеканит не моргнув, – официально. По всем базам. По всем реестрам. Со всеми подписями.
Я хрипло смеюсь. Это смех без радости, безумный, истеричный.
– Ты сошел с ума, да?! – я качаю головой. – Мы развелись, Виктор. Ты подписал бумаги! Ты сам все это начал! Ты выкинул меня из своей жизни, помнишь?!
Его челюсть напрягается, по скулам проходит судорога.
– Алиса. Я аннулировал развод.
В голосе сталь, в глазах приговор. Он не лжет. Не юлит. Доронин реально сделал это!
Я моргаю.
– Что… это значит? Это вообще законно?! – пересохший язык едва шевелится.
– Это значит, – произносит он медленно, как для ребенка разжевывает, – что ты моя жена. Все с этим четко. Связи, власть и деньги решают все, родная.
Я буравлю Доронина взглядом, не веря.
– Ты… – меня трясет так, что зубы клацают. – Ты купил всех! Стер прошлое, а память мне тоже сотрешь?! – голос срывается на визг.
– Я заплатил за то, чтобы у меня был способ тебя вернуть, – хрипло бросает бывший – нынешний муж.
– Вернуть?! – я чуть не захлебываюсь. – Ты даже не дал мне объяснить! Ты выкинул меня, как мусор! Даже не сказал, что у тебя другая! А теперь… теперь говоришь, что решил стереть все эти годы, чтобы я опять числилась твоей женой, потому что ТЫ так захотел?!
– Да, – жестко.
Он даже не отводит взгляд, не стыдится. Вот что страшнее всего. Я делаю шаг назад и ударяюсь о край скамейки. Отступать больше некуда. Передо мной Виктор.
Я построила жизнь, в которой я без него училась заново дышать. По кусочкам себя собирала. А теперь… опять по щелчку Виктора все с ног на голову переворачивается!
– Ты… больной, – выдыхаю, – это ненормально. Ты понимаешь, что это… насилие? Ты отобрал у меня право выбора, даже здесь, даже в этом! Ты лишил меня права… хотя бы решать! Это моя жизнь! Моя! Ты… Боже… у меня даже слов нет!
В глазах темнеет, перед внутренним взглядом вспыхивает тот день. Его ледяной голос.
– Ты тогда не оставил мне выбора, слово сказать не дал, приговорил… – шепчу, глядя на Виктора, будто впервые вижу, – ты даже не захотел меня слушать. А теперь… опять ставишь перед фактом. Снова?!
Повышаю голос, кричу уже! Сдержать себя не могу!