Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 30)
Виктор молчит, а потом отвечает спустя долгую паузу:
– Ошибаешься. Очень даже касается. Ты не сможешь защитить Мию!
– Не угрожай мне! – выдыхаю я.
– Я не угрожаю. Я предупреждаю. То, что она моя… уже знают все… Алиса, я стою перед тобой с едва стянувшейся дырой в груди. Как думаешь, что будет, если мои враги узнают о том, что моя дочь без моей защиты?!
Холодею. Смотрю на Доронина и понимаю, что я в ловушке, в западне!
– Виктор! – голос срывается. – Ты не понимаешь! Ты… ты разрушишь все! Ты не знаешь, как мы жили! Как я жила! Ты понятия не имеешь, чего мне стоила каждая ночь, каждый день! Я выживала, Доронин! Пока ты шиковал и кувыркался с невестой своей или женой… у тебя, может, жена есть?!
А затем догадка оглушает. Я холодею и смотрю в шоке на Доронина, холодею вся, когда произношу вслух:
– А может… ты женат… и… ты решил отнять у меня мою дочку?! Отнимешь и будешь воспитывать со своей женушкой из своего круга?!
Я буквально слышу, как в ушах стучит кровь. Мне кажется, я сейчас упаду, сознание потеряю! Меня трясет! Мия спрыгивает с качелей и бежит ко мне, прижимаясь к моим ногам, словно чувствует мое состояние, а я понимаю, что щеки у меня мокрые. Я реву. Плачу сильно. Навзрыд.
– Мама… домой? – спрашивает дочка. – Ты хочешь домой?!
И я понимаю, что эта крошечка чувствует меня лучше всех в этом мире. Моя девочка, моя Мия. Ее ладошка обхватывает меня, моя доченька прижимается ко мне всем своим хрупким телом…
– Моя дочка – это все, ради чего я жила, живу и буду жить, Доронин! И никто. Никто не заберет ее. Никогда! Ни ты! Ни сам черт, понял?! – рычу настоящей тигрицей. Наклоняюсь, поднимаю дочку на руки, прижимаю к себе и смотрю на Виктора поверх головы дочери. – Ты услышал меня, Доронин. И услышишь еще раз. Мия моя! Только моя! И если ты попробуешь…
– Алиса, – выговаривает, бросая взгляд на дочку.
– Нет, Доронин! Услышь меня наконец! Ты отнимешь у меня дочь только через мой труп! Или я закончу то, что недоделали убийцы, и сама воткну нож в твое холодное сердце! Еще и проверну, если ты вдруг только заикнешься о том, чтобы забрать мою девочку!
Глава 21
Виктор Доронин
– Вас пока рано выписывать, Виктор Романович.
Врач смотрит на меня недовольно. Еще бы, учитывая, что я чуть ли не с операционного стола в первый раз сбежал.
– Я чувствую себя уже лучше.
– Это понятно. У вас крепкий организм. Вы достаточно живучий, но… с таким не шутят. Вам нужен полный покой. И желательно постельный режим, о соблюдении всех остальных пунктов назначения я уже молчу.
– Я все понял, доктор, но мне действительно пора.
Я не лгу. Ситуация требует моего личного контроля. Все серьезно. Раз какой-то беспредельщик решил убрать меня с дороги методами девяностых, значит, эти черви не остановятся ни перед чем, а Алексей мне сообщил, что утечка уже была. Всем известно, что женщина, которая окрикнула меня при покушении… моя бывшая жена. Я пытался все скрыть, стереть, но… шила в мешке не утаить, а значит, Алиса и малышка под прицелом.
– Хорошо, ваша взяла, но… еще раз говорю, Виктор Романович, вам лежать надо! Поберегите себя! Вы не из стали, а из плоти и крови.
Киваю, выхожу из палаты, все тело ломит. При каждом шаге резь в груди. Но я сцепляю зубы и иду, я привык терпеть боль, и это тоже вытерплю.
Охрана встречает, ребята работают слаженно. У нас серьезно сейчас все, и защиту Власов мне подкрутил. У Алексея свои спецы, которых он подключил.
Сажусь в машину и выдыхаю. Даже этот короткий путь до тачки чуть ли не все силы забрал.
– В особняк Алексея Дмитриевича? – спрашивает водила, и я киваю. Охрана Алисы и Мии взята на личный контроль брата. Так что… они у него в особняке, а я… я хочу увидеть… их…
Делаю глубокий вдох. Как же сложно… как сложно…
Поездка до особняка Власова проходит при постоянных переговорах. Я ищу гниду, и я ее найду.
Ворота открываются, я выхожу, домработница открывает дверь и первое, что я спрашиваю после приветствия:
– Где они?!
Женщина улыбается, понимает с полуслова:
– Они гуляют во внутреннем дворе. Все хорошо.
Иду в нужном направлении. Я хорошо ориентируюсь в доме брата. Но… стоит увидеть Алису… стоит ее услышать… как меня будто током бьет. Ее слова рвут меня на части, как пули, каждая летит в меня, в сердце, стреляют на поражение.
– Через мой труп!
Алиса сказала это мне?! Мне?! Человеку, который ради нее готов на все. Мне, который, истекая кровью, шел к ней…
Слушая Алису, я в какой-то момент понимаю, что не просто злюсь. Я в бешенстве. Настоящем. Оттого что она боится меня больше тех, кто сейчас хочет добраться до нее.
– Закончила?! – спрашиваю ровно.
Алиса прижимает дочку к груди сильнее. А мне хочется взять малышку на руки, прижать к себе… как тогда, когда я нес ее в машину…
Но я сдерживаюсь. Потому что вижу, как дрожат пальцы Алисы. Я виноват. Знаю…
Я выдыхаю медленно и смотрю прямо в глаза Алисы, которая была моим светом, которую я сломал. И которая все еще стоит передо мной, держа мою дочь, боясь, что я способен ее отнять…
– А-ли-са, – произношу по слогам, намеренно медленно, – успокойся и слушай.
Она прикусывает губу. Смотрит, как на врага.
– Я не заберу у тебя Мию.
Пауза. Я вижу, как в ее глазах что-то дрожит, мелькнула слабая надежда, но страх сильнее.
– Я не собираюсь забирать у тебя дочь, Алиса, вы уже… мои…
Она сглатывает, смотрит на меня, не понимает… Алиса не понимает…
Глаза у нее расширяются и полыхают ненавистью.
– Да… что ты вообще несешь, Доронин?!
– Ты слышать не хочешь.
– Да, не хочу! Слишком поздно!
Я делаю еще один шаг. Мы почти вплотную. Она на грани бегства. Я на грани того, чтобы просто притянуть ее к себе и обнять так крепко, как только могу…
– Я потерял вас однажды, Алиса. Больше этого не будет.
– Нет, Виктор! Ты не потерял! Ты выбросил меня! Как шелудивую кошку! Так что! Хватит!
Челюсть сводит.
– Ты думаешь, что можешь спрятаться? От меня? От тех, кому достаточно узнать о моей слабости, чтобы прийти за вами ночью?!
Мия тянет ко мне ручку… маленькая, доверчивая… и этот жест ломает во мне все.
– Мама, почему ты кричишь?
Малышка смотрит на меня во все глаза, но руку не отнимает, и я подаю ладонь навстречу, мягко, чтобы не спугнуть. Мия сама тянется. Хватает мой палец. И этим движением подписывает приговор. Мне. Теперь я не отпущу.
– Ничего… доченька… ничего…
– Дядя плохой? – вновь спрашивает дочка.
Я жду, что скажет Алиса, но… она только улыбается Мии и отвечает спокойно.
– Нет, дорогая, иногда взрослые решают вопросы… мы не кричим…
Успокаивает дочку, а я смотрю Алисе прямо в глаза: