Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 28)
Переодевшись, я спускаюсь, нахожу свою малышку в гостиной. Увидев меня, Мия бросается ко мне с криком:
– Мамотька!
Обнимаю дочку, прижимаю к себе.
– Я так соскучилась, радость моя… так соскучилась…
– Мамотька! Дядя Алексей показал мне собачек! Они такие холошие!
Выслушиваю рассказы моей девочки, которая счастлива и явно чувствует себя очень комфортно в особняке Власова. К моей доченьке отношение хорошее. Мия у меня очень впечатлительная и чувствительная, она умеет чувствовать людей… и я рада, что, пока я болела, за моей доченькой присматривали…
– Хочешь погулять, малышка? – спрашиваю дочку, и она весело кивает.
– Дя! Гулять!
– Можете погулять во внутреннем дворе, там есть качели… – улыбается женщина, я благодарю, Мия одевается и выскакивает вперед, я иду следом, кутаясь в теплый жакет.
Мия визжит от восторга, когда садится на качели.
– Ма-ма! Кач! Кач!
– Да, моя хорошая, – улыбаюсь искренне.
Рассматриваю внутренний двор. Здесь тихо, свежо, пахнет травой и хвойными деревьями. Огромные ели ровными рядами ограждают территорию, а в центре беседка, где можно посидеть, пока дочка качается на качелях.
На них и я уместиться могу, но… у меня и так слабость и головокружение…
Мия у меня активная, она бегает по площадке, потом подбегает ко мне, просится на руки. Я обнимаю дочку, поднимаю ее, уже собираюсь снова поставить Мию на землю, как вдруг ощущаю взгляд… очень тяжелый… пронизывающий… давящий…
Я поворачиваю голову. Все вокруг будто бы замирает, когда я выхватываю взглядом высокую и крепкую фигуру, сталкиваюсь взглядом с мужчиной, который однажды разбил мне сердце…
Глава 19
Он стоит в нескольких шагах… бледный, осунувшийся, но живой… Настоящий. Настолько настоящий, что у меня перехватывает дыхание, и на секунду я даже не слышу собственного сердца, оно будто замирает в груди, а потом обрушивается хаотичной волной.
Виктор… он держится прямо, упрямо, как всегда. Челюсть напряжена, глаза холодные, пронизывающие, слишком внимательные. Слишком…
Черт его дери! Все в нем «слишком»…
Мия замирает у меня на руках, маленькие пальчики цепляются за мой воротник, а потом… она вдруг вскидывает голову и смотрит на мужчину, как будто инстинктивно чувствует отца…
– Ма… – тихонько лепечет, а потом совершенно без стеснения, радостно: – Дядя! Это тот дядя…
Она показывает на Доронина пальцем. От неожиданности я чуть не роняю дочь. Но затем прижимаю малышку к себе со всей силы, будто боюсь, что ее сейчас отбирать будут!
Виктор делает шаг. Ему явно тяжело, но не останавливается. Его взгляд… Боже. Он смотрит не на меня… Он смотрит на Мию…
И где-то в этот момент у меня внутри все рвется. Я чувствую, как холодный страх проходит по позвоночнику, как будто ледяная вода на морозе обрушилась на меня. Как будто вся моя тщательно выстроенная хрупкая защита рассыпается в пух и прах!
Он знает. Знает?! Понял?!
Не знаю… Уже ничего не знаю…
Для меня… Мия – копия Виктора… Та же ямочка на щеке, когда улыбается. Те же глаза, в которых вспыхивают яркие искорки. Те же смешные складочки бровей, когда она хмурится… копируя мимику Доронина, хотя никогда его не видела…
Прямо сейчас я понимаю, насколько моя дочка похожа на собственного отца и от этого страшнее… в разы…
– Алиса. – Его голос звучит так, будто он сдерживает зверя, который рвется наружу.
Я сглатываю. Воздуха не хватает. Мир тонет в шуме крови.
– Мия… – выдыхаю, – иди поиграй…
Отпускаю дочку, она медлит, взгляд Виктора скользит по лицу малышки так внимательно, так долго, что у меня по коже бегут мурашки. Он изучает. Сравнивает…
– Здравствуй, Мия… – повторяет он медленно, почти шепотом, и в его голосе что-то ломается. – Алиса… Сколько ей?
– Доченька… иди гуляй…
Малышка смотрит на Виктора, кивает, медлит, но затем все же летит в сторону качелей, а я… не знаю, что делать…
Боже… Все. Это конец.
Я ошеломлена, парализована страхом, но пытаюсь держаться.
– Почему тебя это интересует, Доронин?! – отвечаю с бравадой. Зло. Вспоминаю все, что было! Вся обида вспыхивает в груди новым пламенем.
Он застывает. Моргает. Раз. Второй. Третий. Его рука крепче сжимается, костяшки белеют.
– Я задал вопрос. Просто ответь. Я же узнаю, Алиса, – отвечает зло. Яростно.
И я сдаюсь. Понимаю, что глупо отпираться хоть в этом, поэтому говорю спокойно:
– Ей четыре.
– Четыре? – он уточняет так, будто боится ошибиться. Как будто эта цифра – приговор.
Я киваю, не в силах произнести хоть слово. Мия снова прибегает, тянет к Доронину ручки.
– Мама, а дядя поправился?! – повторяет она звонко.
Я прижимаю дочку к себе крепче, но она вырывается, смеется, машет маленькими ладошками Виктору так искренне, так открыто, что у меня перехватывает дыхание.
Он делает еще один шаг.
И этот шаг… смертельный для меня.
Глаз от Мии не отрывает…
Затем переводит взгляд на меня. Подозрительный. Яростный. Я закрываю глаза. Тело предательски дрожит. Я слышу собственный пульс, он ударяет в виски так болезненно, будто сейчас разорвет мою голову.
– Виктор… – прошу я, – не сейчас…
Он не слышит. Или не хочет. Он делает вдох. Глубокий. Похожий на попытку удержаться на краю пропасти.
– Алиса, скажи мне правду, – его голос низкий, глухой, – я хочу услышать правду…
Я не хочу. Я не могу. Если он узнает… он заберет ее. У него достаточно сил, денег, влияния. Достаточно ярости. Достаточно причин считать, что имеет право на дочь.
Но прежде чем я успеваю ответить, Мия делает ещё шаг навстречу. Маленькие ножки топают по каменным плиткам. Она становится между нами, поднимает лицо к Виктору… и улыбается ему широко, светло.
Воздух исчезает. Земля уходит из-под ног.
– Мама, этот дядя мне дал денег, а ты так на него сердилась… но я помню… он меня на руках держал… он мне снился… мама…
Виктор вздрагивает так, будто его ударили. Его глаза расширяются. Я вижу, как в них мелькают десятки эмоций… боль, шок, неверие, гнев, надежда… все одновременно.
А мне дышать нечем! Мне просто дышать нечем! Я задыхаюсь! Прямо сейчас…
Он оглядывается на меня, медленно, очень медленно. И этот взгляд… словно нож. Он готов вспарывать каждое сухожилие, он готов докопаться до правды…
– Я сейчас задам один вопрос, Алиса. Только один. И ты на него ответишь, – проговаривает уверенно. Яростно. А я… я не знаю, что ему отвечать, я боюсь говорить правду… я не хочу… не хочу…
Слабость накатывает, меня будто бы затягивает в какую-то воронку, я никак не могу спастись! Никак!
– Виктор, – пытаюсь ответить.
Но он качает головой, дает понять, чтобы я замолчала и спрашивает резко: