Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 27)
Хотя… эта мысль ошпаривает кислотой, потому что… Виктор… он действительно был со своими принципами и кодексом чести. Правда, на меня это все не распространялось, учитывая, как именно он поступил со мной, как выкинул из своей жизни и… стер меня…
– Хорошо, спасибо… – наконец спохватываюсь и отвечаю женщине, вновь кожа чесаться начинает, и Юлия Павловна будто бы понимает меня без слов.
– Тише, милая, я вам помогу…
– Давайте на «ты», пожалуйста… – вновь повторяю, и женщина кивает.
– Я постараюсь, Алиса. Ну давайте, обопритесь на меня.
Вроде бы и принимает мою позицию, но все равно обращается на вы. Может, и права эта милая женщина. Лучше всего со всеми в этом доме держать дистанцию.
Женщина помогает мне пройти в ванную комнату, оставляет сидеть на бортике огромной ванны, пока настраивает воду в душевой.
– Я могу остаться здесь и помочь со всем, – проговаривает уверенно, поворачиваясь ко мне. Но я отрицательно качаю головой. Пожалуй, такого унижения я уж точно не перенесу.
– Спасибо вам огромное, Юлия Павловна, но я… сама… я чувствую, что справлюсь.
– Хорошо. Но я буду за дверью и, если что, сразу же приду на помощь. Дверь только на щеколду не закрывайте.
– Спасибо.
Киваю, женщина проходит вперед, берет огромное белоснежное полотенце из шкафа, а также халат. Все стерильно чистое. Скорее всего, новое.
– Вот здесь все принадлежности. Все новое. Купленное специально для вас. В ящиках абсолютно все, что может понадобиться молодой женщине, – указывает на зеркало и огромную мраморную столешницу с отделениями по типу шкафов внизу.
– А где мои вещи? – спрашиваю хрипло.
– Ваши вещи остались в вашем рюкзаке, я подумала, что будет правильно, если вы сами разберетесь с этим. В любом случае Алексей Дмитриевич, распорядился, чтобы все необходимое было куплено специально для вас. Не беспокойтесь. Есть абсолютно все. Вашей малышке подарки понравились.
– Подарки?! – переспрашиваю, вскинув брови.
– Да, но лучше вам об этом Мия сама расскажет… – вновь добродушно замечает женщина, а я отмечаю, что на самом деле Юлия Павловна не говорит ничего лишнего, сохраняя дистанцию и субординацию.
– Хорошо, спасибо…
Вновь улыбаюсь, и женщина бросает напоследок, прежде чем закрыть за собой дверь:
– Я здесь. Если что, просто позовите.
Вновь киваю, женщина оставляет меня одну, а я рассматриваю довольно большую ванную, здесь все мраморное, светлые пастельные тона, теплый розовый, стильно и со вкусом.
Вода в душевой включена, и я откидываю грязную одежду, пропитанную потом, и поднимаюсь на ноги, иду в душ, проверяю и становлюсь под теплые капли.
Обеими руками держусь за мраморную стену огромной душевой. Здесь можно и целой компанией купаться, ей-богу… Такая же душевая, хотя даже больше, была в доме Виктора… и стоит допустить подобную мысль, как у меня щеки алеют, потому что сразу же вспоминаю, что именно Доронин творил со мной под теплыми каплями душа… какое наслаждение доставлял…
Кадры всплывают в голове, как по щелчку, и я чуть не падаю, меня врасплох застигают воспоминания жаркие, обжигающие, на глаза сразу же набегают привычные слезы, а в груди начинает нестерпимо жечь.
С силой ударяю по кафелю раскрытой ладонью и шепчу в отчаянии:
– Ненавижу тебя, Доронин! Ненавижу! Я почти забыла… почти забыла… и вот опять…
Тянусь к гелю для душа, который лежит здесь на полке, и начинаю с остервенением тереть свое тело, чтобы смыть все воспоминания!
Приятный цитрусовый аромат заполняет кабину и заставляет меня взбодриться, затем в ход идет шампунь, и я смываю с себя усталость и напряжение всех прошедших дней.
Наконец ощущаю себя чистой, очищенной… от воспоминаний, от боли… но стоит выйти из душа и завернуться в приятное пушистое полотенце, как я ощущаю слабость. Быстро сажусь на бортик ванной, которая стоит по центру, и делаю глубокий вдох.
А следом у меня вспыхивает вопрос, который все это время пульсировал в подкорке и не давал спокойно дышать:
– Что с Виктором? Он выкарабкался?!
Слова сами срываются с губ, будто я боялась даже произнести вслух раньше. Боялась услышать ответ. Боялась, что… не будет больше Виктора… пусть не в моей жизни, но… от одной мысли, что больше не будет этого наглого мужчины, где-то там во вселенной, мне становится нестерпимо больно…
Хотя… столько горя мне он причинил и… при встрече единственным желанием было выцарапать ему глаза!
Едва успеваю подняться на ноги, как в дверь тихо стучат.
– Алиса? – голос Юлии Павловны мягкий, но в нем есть нотка беспокойства. – Вы закончили? Все хорошо?
– Да… заходите.
Домработница сразу же появляется. Аккуратная, собранная, предупредительная. Женщина подходит ко мне, чтобы помочь подняться. Я же заглядываю ей в лицо и все же спрашиваю о бывшем:
- Как Доронин? В каком он сейчас состоянии?
Присматриваюсь к женщине: она хмурится, будто специально подбирает слова, чтобы не напугать меня. И эта осторожность тут же заставляет мое сердце застучать чаще.
– Алиса… – женщина замирает, – я понимаю, что вы волнуетесь, не переживайте, господин Доронин – крепкий мужчина. Алексей Дмитриевич говорит, что он идет на поправку, но… деталей я не знаю…
– Спасибо…
Зачем я ее благодарю?! За что?! За то, что с человеком, которого я ненавижу, все будет нормально?!
Сердце болеть начинает.
– С Виктором Романовичем все будет хорошо, состояние стабилизировалось. Будем надеяться и молиться… чтобы пошла положительная динамика…
Киваю. Не знаю, что мне на это все ответить… Молиться за Доронина?!
Боже… я же в агонии кричала, проклиная этого мужчину… сейчас, когда вспоминаю… что говорила в сердцах… страшно становится…
Я ведь однажды тоже молилась… сильно… и просила я Виктору кары небесной за все, что он совершил…
Дура…
Сейчас сознаю и… больно от этого на сердце, на душе… я была в состоянии агонии, мне словно все сухожилия вырвали разом…
Но сейчас… мне действительно плохо из-за своих мыслей.
– Я не желаю ему ничего плохого… я не хотела ему вредить… никогда… – говорю вслух, даже не замечая этого, и… ведь это действительно правда…
Поднимаюсь, сжимая в пальцах край полотенца, и чувствую, как внутри что-то дрогнуло, будто потянули за тонкую ниточку, зашитую глубоко под кожей. Не радость. Не облегчение.
А… освобождение от камня, который я даже не замечала, что таскала на себе.
Юлия Павловна кивает и, кажется, впервые позволяет себе теплую улыбку:
– Алиса, дорогая, вы и мухи не обидите... Вы переживаете… но скоро Виктор Романович вернется, мы будем верить, а брат хозяина – мужчина крепкий… он будет жить. Будем уверены.
Я закрываю глаза.
И очень тихо выдыхаю.
– Он выживет… я знаю… чувствую…
Но внутри меня не вспыхивает любовь или же прощение… Нет. Там только усталость… и какое-то странное, растерянное спокойствие. Как будто я ждала именно этого, чтобы… перестать бояться за Виктора, перестать бояться своего прошлого.
– Спасибо… – шепчу почти беззвучно.
– Вам лучше отдохнуть. Мия играет, она у вас очень спокойная и хорошая девочка... пообедаете – и можно будет немного прогуляться во дворе.
– Прогуляться… – улыбаюсь, – да, это было бы хорошо…
Юлии Павловна укладывает меня на кровать, а я не замечаю, как вновь засыпаю. В следующий раз, когда просыпаюсь, меня наполняют силы.
Помощница Юлии Павловны приносит мне поднос с едой, и я немного ем, а затем поднимаюсь и иду к шкафу, выбираю одежду. Долго ищу именно свою, но в итоге забиваю на это дело и достаю джемпер и джинсы, обувь. Все моего размера. С баснословными ценниками, но меня не удивляют такие вещи, однажды я уже носила подобное.
Помню, в какой восторг пришла, когда Виктор сделал мне такой вот подарок, я бегала, прижимала дорогущие платья в груди, хохотала и была счастлива, и Витя… смотрел на меня с горящими глазами, а затем притянул к себе и утащил в постель, где мой смех сменили жаркие стоны…