Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 26)

Правда, дальше он сообщает несколько странный факт – «Когда он [кот] видит свое отражение в зеркале, играет с ним, и если случайно он увидит себя сверху в воде колодца, он хочет играть, падает и тонет, так как ему причиняется вред, если он сильно намокает, и умирает, если не высохнуть быстро» [111]. Довольно точно подмечены сложные отношения домашних кошек с водой, но надеемся, что при написании этого трактата пострадало минимальное количество кошек. Чтобы питомец не покидал дом, философ предлагал подрезать ему уши – якобы кошки не выносят, когда им в уши капает ночная роса. Другие «рецепты» приучения кошек к дому включали в себя опаливание шерсти на боку, так как кошке становилось бы стыдно выходить из дома. Стыдно кошкам, конечно, не было, но это вряд ли укрепляло связь опекуна и питомца. Пассаж о роли кошачьих усов для животного тоже звучит странно с нашей точки зрения – «вокруг рта у них есть бакенбарды, и, если их отрезать, они теряют смелость» [111].

Другой энциклопедист XIII века, Фома из Кантемпре, оставил нам одно из первых упоминаний кошачьего мурлыканья: «Они наслаждаются, когда их гладят рукой человека, и они выражают свою радость своей собственной формой пения» [111].

Не обошла вниманием кошек Хильдегарда Бингенская, одна из вдохновительниц католического мистицизма, которая оставила нам не только философские сочинения и огромное количество писем, но и сборники гимнов и песен. Правда, она отзывалась о кошках не очень лестно – собаки, как утверждала монахиня, преданные, а вот кошки остаются только с теми, кто их кормит.

Это важное замечание – «неверность» кошек часто сравнивалась с ветреной, по мнению мыслителей Средневековья, женской натурой. Плюс, как мы помним, кошка считалась похотливым животным, и этот мотив проглядывает и в средневековой литературе. В «Кентерберийских рассказах» Чосера домашняя кошка считается дикой и сравнивается с женой. Хозяин может баловать кошку молоком и мясом, снабжать ее шелковой подстилкой, но она легко может оставить такую роскошь, чтобы отправиться поймать мышь.

Все было бы хорошо, если бы репутация кошек и ограничивалась таким отношением, но нет. В средневековом мире бедствия вызывались злыми силами – особенно, если рациональных объяснений было недостаточно. Как правило, исполнителями злой воли становились колдун или чаще колдунья, при помощи демонов и злых чар насылавшие беду на своих соседей. Особенно это касалось знатных людей – даже если правитель умирал по прозаической причине, например от инсульта или упав с лошади, это списывалось на козни колдунов. К таким колдунам относили и еретиков – тех, кто отступал от христианских догматов.

Образ кошки в Средневековье тоже тесно связан с этими представлениями. Это животное ведьмы, посланник дьявола, а то и лично Сатана являлся в этом облике своим почитателям или запуганным христианам. Эти животные были частыми героями примет, суеверий и даже судебных процессов, но увеличение числа таких процессов относится не ко всему Средневековью – оно длилось почти тысячу лет, с V века и до XV–XVI веков в разных странах, а кто-то считает, что и до XVII столетия. На протяжении этого длинного периода только в XIV веке, после череды эпидемий и войн, люди бросились искать виноватых. И нашли – колдунов и ведьм, а также их пособников, в число которых и попала кошка, прежде всего черная.

Если мы говорим про черных животных, то список пособников дьявола здесь был широкий – от козлов до собак и петухов. Общий список животных – орудий дьявола, исходя из средневековых трактатов, весьма внушителен – помимо вышеупомянутых зверей это могли быть вороны, обезьяны, практически все лесные животные (в том числе тетерева) и даже гусеницы с мухами. Демоническая гусеница, согласитесь, звучит не так зловеще, как демонический кот, хотя полчища гусениц вреда могут принести больше. Так что же не так с кошкой?

Как мы помним еще из Античности и Древнего Египта, кошка ассоциировалась с плодородием, магией и сексуальностью. Кто еще, по мнению средневековых схоластов, обладал этими характеристиками? Женщина. В конце Средневековья и особенно в начале Нового времени, когда Европу охватывает охота на ведьм, они часто выступали вместе. Женщин и вовсе сравнивали с кошками в период течки.

Кошки также вели двойную жизнь, и человек не мог контролировать ее полностью. А знаете, кто еще вел двойную жизнь? Ведьмы и колдуны! Бродячие кошки и собаки, как противоположность «правильным» домашним животным, выступали воплощениями всех пороков.

Несмотря на прохладные и напряженные отношения с людьми, кошка оставалась важным магическим существом в раннем Средневековье. По большей части это связано с использованием в народной медицине и ритуалах либо живой кошки, либо ее частей. На худой конец, предприимчивые целители охотились за кошачьими фекалиями в надежде вылечить облысение или лихорадку [60]. В этих методах обычно ориентировались на свой опыт и не пытались анализировать, почему то или иное средство помогло. Так что объяснений от составителей средневековых трактатов, что же такого должно было помочь от облысения, увы, мы не найдем. Кошки, как существа, связанные с сексуальностью, могли быть частью любовных ритуалов. Например, в 1490 году в Стокгольме был процесс над женщиной по имени Маргит. Ее обвиняли в том, что она сделала мужчину импотентом несколько лет назад, научившись колдовству (тогда в Швеции это называли троллеводством) у некой Анны-финки. Во время обряда использовались кошачьи мозги, после чего мужчина якобы и был заколдован [60].

В начале XIV века проповедник и писатель из ордена доминиканцев Арнольд Льежский сравнил кошку, играющую с мышкой, с дьяволом, играющим с человеческой душой [77]. Его труды использовались как материал для проповедей, так что в охоте на разорителей посевов прихожане могли видеть ужасающие картины мучений их собственной души.

Дурную репутацию кошкам подарили и описания жертвоприношений. Среди животных, которыми чернокнижники якобы задабривали злые силы, упоминались удоды и кошки, а также козлы и петухи. Для средневекового человека это был повод задуматься, почему же дьявол предпочитает одних животных другим – даже если в реальности этих ритуалов не было [60]. Так коты и кошки попадали на скамью подсудимых вместе с людьми и, как правило, приговаривались к смерти за колдовство.

Расцвет этих процессов пришелся на начало XIV века, когда обвинение в занятиях магией стало еще и политическим фактором. Так, одним из громких приговоров стал суд над тамплиерами – главы ордена были казнены, а сам он распущен. Конечно, среди обвинений была и ересь.

Еще до этого дела поклонение черной кошке-дьяволу, которую целовали в зад во время процессий, приписывали южнофранцузским катарам, или альбигойцам – течению католичества, которое в XII–XIII веках было признано еретическим и практически полностью уничтожено. С подачи теолога Алана де Лилля само слово «катары» считали производным от «кошки» (то есть от «cattus»), хотя те получили свое название от греческого слова Katharoi, что означает «чистые» [77]. Наверняка при составлении обвинительных документов для тамплиеров инквизиторы руководствовались и этим фактом. Так что рыцарей-храмовников, среди прочего, обвинили в почитании некоей священной головы идола и кота, который являлся членам ордена на собрании [77].

Надо сказать, что такие истории первоначально носили единичный характер. Так, инквизитор-доминиканец Этьен де Бурбон в своих сборниках поучительных рассказов приводил случай – в Провансе к монаху пришли несколько женщин из катаров, которые решили обратиться к нему за спасением души. Монах призвал их господина – а дальше было красочное описание демонического кота: он был, конечно же, черный, величиной с большую собаку, с огромными огненными глазами, его кровавый язык свисал до пупа. Также в описании фигурировали короткий хвост и «бесстыдный зад», так что даже еретички уверовали в то, что монах показал им самого дьявола [93]. Отличительной чертой демонической сущности инквизиторы указывали смрад – именно по запаху предлагалось узнать нечисть.

Какую роль играет здесь кошка? Часто магические ритуалы, связанные с ней, должны дать человеку кошачье свойство. Такая магия называется симпатической, или магией подобия. Предполагается, что, использовав что-то от кошки, человек сам станет ей подобным. Хотя бы чуть-чуть.

Например, возьмем кошачье зрение. Один из рецептов говорит: «Чтобы вы могли видеть то, чего не видят другие, смешайте желчь кота с жиром совершенно белой курицы и помажьте им свои глаза, и вы увидите то, что другие не могут видеть» [60]. Таким образом авторы рукописей пытались сохранить свои тексты в тайне – якобы после применения такой мази прочесть написанное сможет только знающий человек.

Между XII и XIV веками почти все основные еретические секты – тамплиеры, вальденсы, катары – обвинялись в поклонении дьяволу в форме большого черного кота. Многие отчеты современников описывали их ритуалы, которые непременно включали в себя жертвоприношения невинных детей, каннибализм, гротескные сексуальные оргии и непристойные акты церемониального поклонения огромным кошкам, которых якобы целовали в анус [60]. В общем, все, что запрещалось. А так как допросы включали в себя пытки, то люди во всем признавались.