Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 25)
Правда, он мог и благословить человека – если оставить ему в Самайн, в нынешний канун Дня Всех Святых, блюдечко с молоком. У всех скандинавских котов как будто есть «ключик» – с ними можно так или иначе наладить отношения, оставив подарок или предъявив обновку. Жаль, не у всех получалось договориться с мифическими котами, поэтому страдали настоящие.
Кошка монаха и кошка дьявола: Средневековье и Новое время
Философия и художественная литература оставили свой след в наших представлениях о котах, причем довольно значительный. Они тоже не отставали: мы знаем не меньше десятка манускриптов, на которых есть «автографы» от кошачьих лапок, причем это рукописи на разных языках.
Давайте посмотрим, как постепенно античный образ пришел к тому, что мы знаем, ведь многие представления из Средневековья пережили этот период. Кроме того, средневековая культура – книжная, и даже некоторые народные представления находили в ней свое отражение.
В VII веке книжник Альдхельм из Малмсбери (ок. 639–709) написал загадку «Кошка-мышелов» («De catta vel muricipe vel pilace»). Он указывает, что это именно кошка, а не кот, а также наделяет ее эпитетами, которые закрепились в ирландской и английской культуре дальше: «неусыпный страж», «ночной бесшумный охотник», «свирепая убийца мышей», «устроительница тайных засад». Кроме того, Альдхельм упоминает вражду кошек и собак: «
В другой загадке, «De moloso», кошка опасается хозяйских собак, а те, в свою очередь, опасаются побоев детворы – все эти животные обитают не в доме, а привязанности к ним автор загадок не испытывает, только фиксирует происходящее вокруг него. Может быть, в это время кошки жили на самовыгуле и скрещивались с местными дикими собратьями – что привязанности к человеку не добавляло?
Благодаря Альдхельму мы можем заметить, что античные черты кошки никуда не делись – это сладострастие кошек, охота на птиц и змей и магическая ипостась этого зверя. Связь кошки и Луны тоже прослеживается уже с античного времени. Одним словом, раннесредневековый канон во многом составили Альдхельм и его коллеги, добавив к этому охрану зерна, охоту на мышей и способы этой охоты, а также сложные отношения с собаками. Ночную зоркость кошки и блеск глаз, сыгравшие позже с кошками злую шутку, средневековый книжник тоже отметил. Не откажешь в наблюдательности!
Эмоциональный аспект взаимоотношений мы находим в более позднем стихотворении. Пожалуй, это самый известный монастырский кот, обитавший в аббатстве Рейнхау в IX веке н. э., во времена Каролингского Возрождения. Монах написал на полях трактатов по греческому и латыни целое стихотворение, посвященное коту, которого звали Пангур Бан, но свое имя нам не оставил. Возможно, это был ирландский монах и видный писатель того времени Сертулий Скотт, но точного авторства мы, увы, не знаем.
В отличие от загадок Альдхельма, Пангур не был диким охотником, а вел сытую кошачью жизнь. Его погоня за мышами напоминала игру, подробно описанную его хозяином. Как белый котик затаивался перед прыжком и бросался на добычу, так же и монах находил новые знания. При этом монах отмечал зоркий взгляд кота, его природную хищность и привычку караулить мышей где-нибудь в углу около дырки в стене.
Так что не только безымянный монах IX века корпел над книгами, наблюдая за белым котиком, но и его питомец знал науку охоты в совершенстве. Да и вдвоем познавать мир намного приятнее, заключал монах: «И хоть келья небольшая, // Нам вдвоем не тесно».
Что значило его имя? По происхождению оно кельтское: «Bán» означает «белый», а «Pangur» (или его форма «pannwr») – собственное бриттское имя, которое встречалось в валлийском и иногда переводится как «валяльщик». Мы не знаем, почему монах выбрал именно это имя. Может, оно ему просто нравилось, может, осознанно назвал кота по-валлийски. Кстати, в то время лучшая юридическая защита у пушистиков была именно в Уэльсе [11] – за вред, нанесенный мышелову, полагался крупный штраф. Не только в Уэльсе, но об этом мы еще поговорим.
Подобная история встречается в историческом анекдоте, который приводит в житии Григория Великого монах и писатель IX века Иоанн Диакон. Он повествует о безымянном отшельнике, у которого «не было ничего в мире, кроме кошки». Он был так привязан к ней, что «часто ласкал ее и согревал на своей груди как свою соседку по дому». Во сне он увидел, что будет на небесах с Григорием, но устыдился своей бедности. Видимо, вопрос, уместно ли отшельнику находиться рядом с папой римским, какое-то время мучил затворника, так как ему приснился второй сон. В нем отшельнику объяснили, что его простая жизнь с кошкой, которую он очень любит, богаче, чем жизнь в папском дворце [11].
Это не единственный след котиков в ирландской культуре. Знаменитая Келлская книга содержит несколько миниатюр с изображениями кошачьих. На одной такой миниатюре в центре Христос, а по бокам – два пушистых кота и мыши у них на спине. Вторая пара мышей кусает круглые хлебцы и находится перед охотниками, которые вцепились в грызунов когтями. Скорее всего, это кот и кошка – они сидят симметрично, убрав под себя хвосты, но нарисованы по-разному. Видимо, мыши на спинах кошек «подсказали» им, где поймать воришек хлеба. Обычно такие сценки интерпретируются либо как мирное сосуществование во Христе (не зря он в центре миниатюры), либо как объединение мышей-верующих против сил зла-кошек, однако здесь мы видим несколько иное соотношение сил. Как минимум, мышки далеко не едины, науськивают кошек друг на друга и, скорее всего, будут в итоге съедены все. Вообще все животные на миниатюре, кроме кошек, символизируют какую-то стихию. Выдры – землю, рыба – воду, бабочки – воздух, мыши, видимо, тоже означали землю, так как в раннесредневековом представлении они считались хтоническими, подземными животными, как змеи. А что с кошками – непонятно. Возможно, в них художник IX века вложил символы мужского и женского начала или образ охранника от мышей. Возможно, это отсылка к устойчивому выражению «мышеловка дьявола» (или Muscipula Diaboli) из сочинений Августина и позднее из различных кодексов, хотя подобных изображений именно с кошками мы обычно не встречаем. Мышеловка связывалась также с ловушкой греха и распущенности – возможно, со временем это наложилось на античный образ кошки как зверя похоти.
В то же время кошка воспринималась как «чистая» антитеза подземной мыши, так как чистоплотность своих «катта» средневековые мыслители не могли не заметить. «Старший брат» кошки – лев – и вовсе стал не только созвездием, но и символом евангелиста Марка, и на какое-то время дал «протекцию» другим кошачьим собратьям. С Востока пришел и образ сказочной Пантеры, которая обладала «благоухающим голосом» и даже какое-то время воспринималась как символ Христа. Если она не стала символом женского начала, то Кошка как антитеза к мужчине-льву – да, хоть это позже и сыграло с восприятием пушистых злую шутку.
Кошка-мышеловка может быть и отголоском ритуала, который довольно быстро был запрещен в церкви, но какое-то время существовал на христианском Востоке и в Византии, а затем дошел до англо-саксонского мира. Это было так называемое хлебное испытание (хлебная или сырная ордалия), в ходе которого подозреваемый в воровстве клирик должен был съесть помеченный хлебец, не подавившись, пока над ним читали, по сути, магические тексты (неудивительно, что ритуал в итоге запретили). Может быть, и в Келлской книге кошки читали заговоры над крадущими хлебцы мышами? [111]
Если загадку кошек и мышек около Христа мы разгадать не можем, то другие изображения нам понятны. Уже другой иллюстратор добавил в книгу маргиналии – рисунки на полях и между строк, где котики играют, сидят, лежат – всего на страницах книги можно найти семь котиков.
Описания и рисунки кошек раннего Средневековья рассказывают нам об их окрасе – помимо рыжих и черно-белых встречались пятнистые и серые полосатые. Иногда их изображали просто бежевыми, без пятен и полосок.
Мыслители XIII века тоже оставили заметки о загадочной кошачьей душе. Энциклопедист того времени, монах-францисканец Бартоломей Английский в своем собрании «О свойствах вещей» (De proprietatibus rebus) посвятил короткую главу и кошкам. Он, в частности, рассказал, что кошки бывают разных окрасов – белые, рыжие, черные и с пятнами, как у леопарда. Чаще всего в средневековой живописи, на маргиналиях и иконах мы видим последних – серых с полосками. Из этого же труда можно узнать, как люди играли с кошками. Спойлер – практически так же, как сейчас. Перед котом проводили соломинкой, и тот бросался на нее; как писал Бартоломей, молодые кошки прыгают на все подряд. В старости, сетовал энциклопедист, кошки становятся тяжелыми и сонными.
Его современник, монах-доминиканец Альберт Великий в своем труде «О животных» отмечал, что кошка – очень чистоплотное животное и «