Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 24)
Надо сказать, что мифология вокруг этого времени в Исландии в целом отличается от наших представлений о европейском Рождестве. Санту в санях, запряженных оленями, вы не встретите, зато в тринадцать дней перед Рождеством к вам будут приходить Йоласвейнарнир (jólasveinarnir) – «Йольские парни», дети страшной великанши Грилы и ее ленивого мужа Леппалуди. Грила перед праздником забирает непослушных детей и уносит их в своем мешке, а Йольские парни со временем «подобрели» – они больше не похищают детей, а проказничают и оставляют небольшие подарки, и по современному канону их осталось именно тринадцать. Правда, если ребенок плохо себя вел, в башмаке для подарков он может найти картошку.
Грила – персонаж, известный как минимум со времен нашего знакомого Снорри Стурлусона, который упомянул великаншу в «Младшей Эдде» [58]. Постепенно она обзавелась большой семьей – в ранних вариантах Йоласвейнарнир было до 80, и среди них были и сыновья, и дочери. А какая семья без кота? Вот и появился у Грилы жуткий кот под стать великанше. Его упоминает в своем сборнике Йон Арнасон вместе с обязательным ношением обновок на Рождество: «
Вполне может быть – собиратели фольклора XIX века могли вольно обращаться с материалом. Выражение «одеть кота» или «одеть рождественского кота», скорее всего, означало «не получить к празднику новую одежду» и ходить в старой – как коты ходят всегда в одной и той же шубке [2].
Тем не менее почва для персонажа оказалась удачной, и Йольский кот с конца XIX века стал привычным рождественским персонажем в Исландии. Его можно встретить на украшениях, иллюстрациях и в школьных пьесах. Только в 1911 году были записаны предания о Йольском коте, каким мы его знаем, со всеми приметами – черный пушистый кот размером с быка с горящими глазами и железными когтями. Он охотился за всеми, у кого не было новых шерстяных вещей на Рождество. В западной части Исландии кот еще и отбирал у нерадивых хозяев рождественский ужин. С 1932 года Йольский кот стал считаться частью старого фольклора и занял место рядом с рождественским козлом и «Йольскими парнями», «отобрав» у них часть функций. Те «перестали» поедать непослушных детей, хотя в ранних преданиях могли так делать, а вот черному коту лучше было не попадаться. Только самый младший из этих парней, Стуфур, мог договориться с питомцем своей матери – верхом на Йольском коте он катался по ночной Исландии и пугал припозднившихся путников [63].
Но когти кота не возникли из пустоты. Персонаж, который поощрял тех, кто трудился в течение года, и наказывал лентяев, есть во многих культурах. Далеко ходить не надо – вспомните сказку о Морозко: там тот же самый мотив, где награду получает трудолюбивая девушка, которая не выходит за рамки принятых тогда социальных ролей. Не носить новую одежду на Рождество в Северной Европе считалось дурным тоном как минимум с XVI века – это был показатель достатка семьи и ее трудолюбия, ведь большая часть одежды изготавливалась дома, а хозяйство было натуральным [64]. В Исландии, где разведение овец было одним из основных занятий, неудивительно, что демонический кот следил за наличием именно шерстяных вещей.
К Рождеству нужно было завершить все работы, в том числе и по дому. В Йоль среди прочих запретов был запрет и на шитье и прядение – он, кстати, был распространен везде, где отмечали Святки или Йоль. Так что мы можем назвать кота еще и хранителем этих святочных традиций.
В скандинавских странах подобные мифологические существа тоже были – это норвежская «новогодняя коза» (Nydrsbukken), которая должна забрать тех, у кого нет новой одежды на Новый год, видимо, «родственница» рождественского козла Юлебукке. В Норвегии был и свой «Йольский парень» (Julesvendene), который либо похищал людей без обновок, либо надевал недоделанную одежду и портил ее. Вся эта пестрая ватага обычно появлялась в одно время со Святым Николаем, как Крампус в Австрии. Так что где Святой Николай и подарки на Рождество, там и наказывающая за проступки нечисть, появляющаяся в это темное время года. Так как своего Санты в Исландии не было, и только в последнее время Йоласвейнарнир надели красные костюмы, то Йольский кот стал их спутником [25].
Ряжения на Йоль тоже были неотъемлемой частью праздника. Возможно, атрибуты кота были взяты именно оттуда, подобно образам рогатых коз, которые со временем трансформировались в спутников Святого Николая.
Образ черного кота так прижился в Исландии, что ему даже посвятили песню – чаще всего ее можно услышать в интерпретации Бьорк из сборника 1987 года «Hvít er borg og bær» [25]. В 2018 году в центре столицы Исландии, Рейкьявике, под Рождество поставили пятиметровую скульптуру, изображающую потустороннего гостя. Но ночам кот светится – в него вмонтировали 6500 светодиодов, так что зрелище получается жутковатое. Правда, некоторые жители остались недовольны – а вдруг у них нет денег на новый шарф или свитер, а тут Йольский кот собственной персоной?
Были в Исландии и другие мифологические коты, более привычные для европейских сказок. Целый цикл рассказывает о священнике церкви Одди, освященной в честь святого Николая. Его звали Сэмунд Мудрый (Sæmundr fróði Sigfússon), он жил в 1056–1133 годах и прославился как один из первых исландских хронистов [25]. Сразу же после его смерти народная молва объявила Сэмунда колдуном, который постоянно обманывал самого дьявола. В одной из легенд Сэмунд появлялся не иначе, как с демоническим котом на поводке. Сэмунд устраивал ярмарки в канун Рождества, где наверняка были представления, в которых святой Николай побеждал демонические силы: может быть, сказки родом из памяти о таких сценках.
В исландской магии без кошек тоже было не обойтись – кошачья шерсть считалась средством от бессонницы. Для крепкого сна необходимо было смешать молоко с паленой кошачьей шерстью и натереть зубы пациента. От магического сна предлагалось будить так – в рот спящему разбивали сырое куриное яйцо. Справедливости ради, от такой процедуры проснется любой человек [63].
Наконец, кельтская мифология не обходит кота стороной. Страшная демоническая кошка Палуга (или Шапалу во французских сказках) встречается в цикле легенд о короле Артуре. Она была потомком демонической свиньи и в валлийских легендах доплыла до Англии, где терроризировала округу, пока ее не победил сэр Кей из рыцарей Круглого стола. С ней сражался и сам король Артур – во французских преданиях Шапалу победила легендарного правителя, а после того, как король дал отпор, он приказал назвать ближайшую к месту сражения гору Монт-де-Ша (то есть «кошачья гора»). Перевал, где была повержена Шапалу, до сих пор называется Коль-дю-Ша (то есть «кошачий перевал»).
Этот сюжет дошел даже до Италии. На «каблуке» сапога Апеннинского полуострова есть город Отранто, куда «добралась» демоническая кошка. В городском соборе полы выложены мозаикой, выполненной в 1165 году монахом Пантелеймоном, и среди многочисленных сцен – битва короля Артура с огромной пятнистой кошкой. Король подписан «REX ARTVRVS», кошку, к сожалению, никак не обозначили. Пантелеймон, кстати, был образованным человеком и изобразил рядом с Артуром римскую Диану, Александра Македонского верхом на грифоне и Древо жизни вперемешку с библейскими сюжетами. Артура, например, поместили по соседству с историей Каина и Авеля. Почему? Видимо, это останется загадкой [116].
Еще одна британская сказка, «Король кошек», рассказывает, что у кошек есть собственное тайное царство в потустороннем мире, и правит им огромный черный котяра. В скандинавских сказках потусторонние коты обычно связывались с ведьмами, например колдовской кот (или troll cat, так как колдовство в Скандинавии называлось «троллеведением»). Их делали из человеческих волос, главной задачей ведьминских котов было красть молоко, а чтобы их не поймали за этим занятием, они превращались в клубки пряжи [63].
Подобный демонический кот есть в Шотландии и в Ирландии – это cat sí («кот ши»), гигантский черный зверь с белым пятном на груди. Иногда он представал в историях как Король котов, иногда просто как зловредный дух, который мог проникать в дома через дымоход и даже красть души умерших [64]. Поэтому тело стремились защитить всеми доступными способами – бодрствовали около него, раскладывали кошачью мяту и пытались обмануть духа загадками. Огонь в этом помещении не разводили, чтобы на тепло не пришел Ши. Иногда это по старинке могла быть ведьма, но так как у кошки девять жизней, она могла превратиться всего девять раз. В последнее превращение она оставалась кошкой навечно [64].