Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 18)

Прежде всего, сам Конта, оставивший нам такое уникальное свидетельство, писал это через несколько десятков лет после расправы над котами. Да и хозяев печатни он явно терпеть не мог – животные питались лучше, чем они, а значит, если ненавидишь буржуа, должен ненавидеть и кошек. К этому времени распались цеховые отношения, на которых держались ремесленники средневековой Европы – крупные книгопечатни поглотили мелкие, должность мастера чаще всего передавалась по наследству, а подмастерье из-за конфликта с руководством могли и уволить. Так что и от учеников исходила опасность, мастера намеренно унижали своих учеников. В такой атмосфере учиться состраданию было сложно.

Но почему именно кошки стали жертвами этой выходки? Так как они считались животными дьявола, дети наверняка видели, как над ними издеваются во время карнавала перед Великим постом. Шутовские процессии осмеивали всех, кто выходил за рамки традиционных норм, а также издавали громкие резкие звуки. Одним из таких звуков во время поругания были кошачьи вопли, это жестокое развлечение называлось faire le chat («делать кошку») – несчастное животное передавали из рук в руки и дергали, чтобы оно орало от такого обращения с ним. В Германии такие шествия называли Katzenmusic – «кошачьи концерты» [94]. Шутовские судилища над кошками встречались и в Англии, и в Южной Европе. В Российской империи тоже, но об этом мы поговорим в отдельной главе.

На летнее солнцестояние кошкам тоже доставалось. Как пособников дьявола, их гоняли по улицам или сжигали в праздничных кострах – в общем, в день Иоанна Крестителя страдали сотни и тысячи кошек, пока в течение XVIII века эти обычаи не были запрещены. Во французском городе Мец (северо-восток страны) во вторую среду Великого поста церемония Кошачьей среды, когда кошек сжигали на костре, просуществовала с 962 по 1765 год, пока не была окончательно запрещена, хотя первые эдикты с запретом подобных церемоний в городах были выпущены еще в самом начале XVII века. Подобные практики были и в других странах – в Германии кошкам отрезали уши. Вообще считалось, что покалеченные животные (не только кошки), заподозренные в колдовстве, не могли участвовать в шабаше. Да и ведьмы после допроса с пытками (а таким был практически любой допрос) не могли больше летать на свои сборища. Что уж тут удивляться жестокости к животным, когда и люди не всегда были в лучшем положении. У части человечества была субъектность, а животные приобрели ее только в последние 150 лет. Кошку было проще одолеть: она уже имела репутацию союзника дьявола и не была близка к человеку настолько же, как собака (хотя и им доставалось во время таких забав).

Мы знаем, что эти жестокости пытались запретить неоднократно в течение XVII–XVIII веков. В итоге они начали уходить в прошлое, но отношения с кошками оставались напряженными. Кроме того, люди начали замечать, что массовое истребление кошек приводит к тому, что грызунов на улицах резко становится больше. С промышленным переворотом люди начали уходить в города без своих питомцев, но если собака могла отправиться вслед за хозяином, кошки, видимо, предпочитали этого не делать – откуда у них эмоциональная связь с ним, если всю жизнь кошки жили на улице и только к середине XIX века их в лучшем случае стали пускать днем поспать, а ночью все равно выгоняли за дверь? В сельской местности и сейчас можно встретить такое отношение. Да, оно предполагает какие-то отношения между кошкой и человеком, но не всегда это – привязанность.

Однако эта тенденция сравнительно недавняя. В своем бестселлере Histoire Naturelle, опубликованном во второй половине XVIII века, Жорж Луи Леклерк, граф де Бюффон, описал кошку как коварное животное, обладающее «врожденной злобой, лживостью характера, извращенной натурой, которую возраст усиливает, а образование может только замаскировать» [61]. Бюффон также громко подтвердил средневековые идеи относительно ненасытной тяги кошки к сексу. В зоологической литературе XIX века, согласно Ритво (1985), кошки были наиболее часто и энергично поносимыми из всех домашних животных. В то время как собакой восхищались за ее преданность и послушание, кошку презирали и не доверяли ей за отсутствие почтения и неспособность признать человеческое господство. Кошек также негативно изображали как «избранных союзников женщин». В Париже XIX века и, как можно предположить, в других местах Европы кошки стали ассоциироваться с ремесленниками и интеллектуалами в силу их независимости и явного отсутствия подчинения общественным нормам и условностям. Это стало важным поворотным моментом в отношении к кошкам и предвещало их широкое распространение в буржуазном обществе в качестве модных домашних животных среднего класса [57].

Но не все так плохо. Даже в фольклор постепенно проникает идея, что кошка – нечто большее, чем дьявол, которого лобызают всякие еретики, или ваш сосед-оборотень. Персонаж, который распахнул своим сапогом дверь в литературу для многих кошек – это, конечно, герой сказки Шарля Перро. Изначально оставленный без наследства бедолага пытается съесть своего кота и пустить его шкуру на что-нибудь (в более поздних детских версиях этот момент начал исчезать), но кот возражает против такого человеческим голосом и отправляется спасать непутевого хозяина. Этот классический обаятельный трикстер – практически единственный герой из животных из сборника Перро. Любопытно, что в других версиях это кошка – заколдованная принцесса, которая потом становится избранницей героя. Перро убрал эту сцепку «кошка – женская сексуальность».

В «Бременских музыкантах» среди животных также есть кот, чьи когти помогают выпроводить разбойников из дома, а в одной из ранних версий «Красной Шапочки», где внучка попробовала кусочек бабули, голосом совести выступает кошка, которая ходит за девочкой и сообщает о недопустимости такого поступка. Видимо, это была душа убитой бабушки, у которой очень много вопросов к такому поведению внучки.

В XVIII веке появляются произведения, которые показывают, как меняются отношения кошек и их хозяев. Таково стихотворение Кристофера Смарта «О Коте моем, Джеффри». Религиозный писатель подчеркивал чистоплотность своего питомца, его игры на солнышке расценивал как молитву. И вообще – это был ревностный слуга Господа, как и его автор. Согласитесь, это уже не демонический кот.

Ставший героем пантомимы и поднявшийся на литературные подмостки кот Дика Уиттингтона в итоге получил даже свой памятник. Эта история связана с реальным человеком, Ричардом Уиттингтоном, который стал мэром города в 1392 году. Как гласит легенда, он был крайне бедным, но получил сказочные богатства, продав свою кошку в страну, которую одолевали мыши. История впервые появилась в XVII веке и была обработана Джозефом Джейкобсом в сборнике «Английские сказки». Из отличительных черт этой сказки – у кота нет имени, он куплен за пенни и продан потом за корабли сокровищ [47]. В общем, здесь мы еще видим утилитарное отношение к котам.

Кошкин бум

Первая кошачья выставка

Новая волна популярности кошек началась в конце XIX века с выставки, организованной в Великобритании. Художник и натуралист Харрисон Уэйр, специализировавшийся на рисунках животных, решил провести первую в мире выставку кошек. Почему? Достаточно почитать книгу, которую он позже написал, в том числе по мотивам выставки: «Среди животных, возможно, самым совершенным и, безусловно, самым домашним является кошка» [78]. Его наблюдения тоже довольно любопытные – он отмечал, что кошки могут поднять щеколды лапами или постучать в дверной молоток, чтобы их впустили, а также отличают будние дни от воскресенья, и по выходным не приходят ждать тележку мясника или хозяина с работы.

Такое очеловечивание в целом характерно для науки XIX века – слон по представлениям натуралистов того времени был мудрым, а кошки могли дуться и плакать, если их что-то не устраивало, а также ревновать и обижаться. Этот стереотип мы сохранили и по сей день, считая, что кошки метят тапки или не дают нам спать ночью чисто из вредности или «в отместку». Как решили уже современные исследователи, обижаться кошка не умеет, зато испытывать сильный стресс – запросто.

Уэйр уже был известен к тому времени – он иллюстрировал книги, в частности огромное количество изданий по естествознанию, занимался гравюрой и вращался в кругу известных литераторов того времени. Например, был знаком с Уильямом Теккереем, автором «Ярмарки тщеславия».

Правда, в истории Уэйр остался не как талантливый иллюстратор, а как отец всеобщего увлечения кошками. В 1871 году Харрисон провел первую в мире современную выставку кошек, и не где-нибудь, а в самом центре Лондона, в Хрустальном дворце Гайд-парка.

Первые показы кошек проводились, конечно, и в салонах Парижа и Лондона, но они никогда не были массовыми и предназначались для избранных гостей. Иногда выставки устраивали с целью продажи обеспеченным людям, и элемент соревнования там тоже был. В чем же новшество Уэйра?

Он разбирался в породах кошек и ввел те же правила, что у проводившихся в то время выставок крупного скота на ярмарках или у показов почтовых голубей. Теперь участники выставки могли не продавать, а просто показать своего питомца за взнос, а оценивало кошек специальное жюри. Сложность, как вспоминал потом Уэйр, заключалась и в поведении кошек – будут ли они недовольны заточением в клетках или отнесутся к этому спокойно?