Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 12)
В кельтских поселениях кормилось немного мышеловов, которые тоже были, скорее, дальними потомками египетских миу. Это I–II века до н. э., когда римская экспансия в эти места еще не началась. Правда, кельты, особенно в Британии, предпочитали использовать для охоты на мышей небольших собак и ласок, но все же кошки попали на Британские острова и дальше, как минимум на Оркнейские с кельтами. Последние находятся на севере от Шотландии и не были завоеваны римлянами. Но и на этом краю земли нашлись кошачьи скелеты возрастом V–VIII веков уже нашей эры. В это время Античность уже закончилась, однако предки этих кошек жили и скрещивались с дикими, судя по костям, еще в I тысячелетии до н. э. [19].
Когда началась римская экспансия на север, вместе с ними двигались и мышеловы – на кораблях, а позднее через римские поселения. В этом плане удобно изучать Британские острова – на них популяция кошек могла существовать изолированно, поэтому можно проследить все импорты. Земледелие после окончания римского периода в начале V века было локальным, а христианство с его сложным отношением к кошке распространялось довольно медленно.
Кошек в то время было немного, меньше 1 % от всех найденных костей животных – их явно не разводили специально. Они были довольно небольшие, меньше, чем современные домашние кошки. Кошки могли быть своего рода индикатором развития города или поселения – в раннесаксонский период их меньше, чем в поздний (уже в IX–X века). Значит, плотность населения после ухода римлян уменьшилась, города какое-то время находились в упадке, а затем людей стало больше, запасы пищи росли, привлекали грызунов, а те позволяли кормиться большей популяции усатых охотников [52].
Археологические памятники англосаксонского периода показывают, что главным городским животным все-таки были собаки. Только после нормандского завоевания Англии в 1066 году кошки становятся обычной находкой в городах. Понятно, что в разных поселениях было по-разному, но, судя по всему, там, где шла торговля зерном, появлялись и кошки.
Их не хватало – археология говорит о том, что в позднее Средневековье в Англии, да и во всей Европе, количество нежелательных соседей у горожан резко выросло. Речь, конечно, о черных крысах и мышах – города росли, системы утилизации мусора были очень несовершенны, если вообще были, люди жили все кучнее и кучнее. А если мы находим следы таких больших популяций грызунов, значит, мелких хищников для охоты на них не хватало. Иногда кошек использовали как промысловых животных – на некоторых останках можно найти следы снятия шкур, но массовый характер это приобретет только в позднем Средневековье, почти 500 лет спустя. Скорее всего, горожане не кормили кошек специально – чтобы стимулировать их охоту на грызунов. Одичавшие животные могут уничтожать до 1100 мелких животных в год [52], но если их не кормить совсем, они просто будут копаться в ближайшей мусорной куче чаще, чем охотиться.
Крестовые походы несколько изменили ситуацию. Из походов начали привозить не только драгоценности, но и кошек. Во второй половине XIII века количество останков этих животных в городах резко растет, что не сразу помогло справиться с грызунами.
Вплоть до XII века кошка была скорее компаньоном ученого человека и праведных монаха или монахини, чем простого жителя города. В монастыре на случай бедствий хранились довольно большие запасы продовольствия, которые нужно было охранять от грызунов, а в книгохранилище мышиные зубки могли попортить бесценные книги из пергамента. Но и после этого держать кошек при духовных учреждениях не поощрялось. Мы знаем, что епископ Винчестера Уильям Уикемский (1324–1404) отчитал монахинь аббатства Ромси, сказав, что они подвергают опасности свои бессмертные души, так как держат кошек. Что было чересчур уж жестоко – с ужесточением монастырского устава в женских обителях и так разрешили держать только этих животных. Коты хоть как-то могли скрасить христианским монахам их однообразные будни, и иногда мы встречаем следы того, что жители монастыря привязывались к своим питомцам, хорошо их кормили и давали имена. В английском городе Эксетере для епископских кошек даже сделали небольшое отверстие в двери собора [55].
Традиции кошек при учебных заведениях, выросших из церковных школ, дожили и до нашего времени. Этим может похвастаться Кембридж, где расположен знаменитый университет. У города есть свои котики-маскоты для детей – их зовут Фитц и Уилл, а на обложках они неизменно изображены на фоне готического Кентерберийского собора. Кроме того, открытки и книги с котиками на фоне университета и его колледжей неизменно пользуются успехом – у каждого из котиков колледжа есть свои история и имя, как правило, в честь одного из знаменитых выпускников. Есть легенда, что одна из кошек Пембрук-колледжа Томасина носит имя в честь поэта Томаса Грея и арабиста Томаса Адамса, первый из которых посвятил перевод Аристотеля коту, а второй после его безвременной гибели в аквариуме с золотыми рыбками написал хвалебную оду [4]. На самом деле эти ученые мужи жили в разное время, но подобные истории стоят за каждым из питомцев университета. Местная баскетбольная команда и вовсе называется «Cambridge cats».
Не все были довольны любовью к домашним животным. Особенно это заметно в конце Средневековья – начале Нового времени, когда питомцы воспринимались как расточительность и, в частности, то, что отвлекает от благодетельной жизни, особенно от помощи бедным. Поэты Возрождения изображали своих муз без домашних питомцев, подчеркивая этим их возвышенность, хотя их самих сопровождали пушистые спутники – в иллюстрации к рукописи XV века Джованни Боккаччо, разговаривающий с призраком Петрарки, изображен сидящим рядом с полосатым котом, а в другом варианте той же рукописи – с маленькой собачкой.
Проповедники, например, автор сборников Джон Бромьярд, живший в XIV веке, изображали хозяев и их питомцев немилосердными и избалованными существами. Помимо прочего, считалось, что перекормленные животные – это просто аксессуары для богатых, как труппа актеров или фаворитов, которым дают вкусную еду в то же время, когда бедняки голодают. В статье «Furtum» («Кража») Бромьярд раскритиковал и мирян, которых интересовали только «собаки, лошади и обезьяны», и духовенство – ведь они держали домашних питомцев, а состоятельные прихожане дарили им дорогих собак.
Кошки викингов
Вторая волна распространения кошек – это VIII–IX века, когда по всей Европе, да и за ее пределами, совершали набеги викинги. Благодаря им у нас так много рыжих кошек-табби – сцепленный с полом ген, отвечающий за эту окраску, возник в Малой Азии, а затем симпатичных мутантов развезли от Северной Африки до Скандинавии. Наверняка рыжие викинги отлично смотрелись со своими хвостатыми спутниками в цвет. Именно эти морские походы способствовали распространению усатых-полосатых – в большей степени, чем римские: до XII века ареал обитания уличных кошек хорошо коррелирует с географией набегов викингов [19]. Неожиданная улика для исследователей, которые решили изучить это перемещение, верно?
В чем особенность кошачьих в Скандинавии? Конечно, они жили в поселениях как обычные животные, призванные охранять посевы от грызунов. Однако у них была еще одна роль, подобную которой мы уже встречали в Древнем Египте. Это роль мифологическая, связанная с сопровождением человека в загробную жизнь и жертвенного животного [70].
Такие взаимоотношения человека с кошками в Скандинавии начинаются задолго до одомашнивания. В мезолите и неолите на диких Felis охотились, и не для питания – в Скании, на юге Швеции, найдено захоронение нескольких диких кошек. Может, их почитали уже тогда?
Скорее всего, однако письменных свидетельств нам почти не оставили – в неолите письменности еще не было, а в более поздние периоды, в том числе и в эпоху викингов, эти сведения крайне скудны. В сагах есть только несколько коротких упоминаний, касающихся привычки кошек охотиться или играть – значит, к XIII–XIV векам, когда саги записали, это еще были экзотические животные, что согласуется с небольшим количеством костей – миграция кошек из-за Крестовых походов затронула Скандинавию гораздо позже.
Как и во многих культурах, скандинавы не употребляли кошек и собак в пищу, поэтому в ямах с пищевыми отходами их костей почти нет. Это справедливо как для Вендельского периода (550–793 годы), так и для эпохи викингов (она начинается с 793 года, а даты окончания называются разные, чаще всего – 1066 год). Жертвоприношения собак и лошадей или захоронение их с человеком мы встречаем в курганах нашей эры в больших количествах. Кошек находят намного реже, и чаще в богатых погребениях. Значит, такие находки могут говорить нам о статусе покойного и символической ценности кошки, а также о постепенном ее распространении среди населения. Посмотрим на несколько примеров – их не так много, ведь археологи редко находят такие захоронения из-за хрупкости кошачьих костей.
Римское время могло стать толчком для одомашнивания кошек, так как находок с этого времени стало больше. Но не все так просто. В 2011 году в Уппланде нашли часть кошачьего скелета, которую спрятали под столб здания. Это подношение было сделано еще до знакомства местных германцев с римлянами, между 520 и 90 годами до н. э. Вряд ли это была дикая кошка, их к тому времени почти не осталось [80]. Значит, речь идет о самой первой известной кошке Скандинавии. Принесенное в жертву животное должно было символически защищать зернохранилище или другое подобное помещение. Примерно в то же время другая кошка жила в Бергете, недалеко от Старой Упсалы. Вблизи старых ферм было обнаружено кремированное захоронение человека и кошки.