Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 14)
Впрочем, не стоит думать, что всех котов звали одинаково. Опекуны старались давать им и индивидуальные, иногда очень причудливые имена. Например, во французском аббатстве Больё-ан-Руэрг в XIII веке жил кот по имени Клещ. Интересно, за что он получил такое прозвище?
Иногда кошкам давали имена за внешность – мы уже знакомы с Пангур Баном, который мог быть белого цвета. В ирландских текстах фигурируют котики, которых звали Méone («маленькое мяуканье»), Cruibne («маленькие лапки»), Bréone («маленькое пламя», видимо, это была рыжая кошка) и Glas nenta («крапивно-серая кошка») [70].
Кошки в промышленности
При всем этом трепетным отношением к кошкам жители того времени не отличались. Как и в случае с другими мелкими животными, они делали меховые изделия из кошачьих шкур. На многих памятниках поздней эпохи викингов в Скандинавии и Германии можно найти кости кошек со следами снятия шкур. До какого-то времени, судя по костям, они жили свободно и питались грызунами, а затем их начали специально подкармливать и, возможно, разводить [70], как в памятнике из средневекового Шлезвига. Так что для средневековой кошки угроза отправиться на шапку была не пустым звуком…
Если вы собрались ругать викингов за такую неслыханную жестокость, то ими одними дело не ограничивалось. Подобные находки сделаны и в английском Йорке, и в Оденсе в Дании, и в ранних слоях Новгорода. Источники Исландии, Ирландии и Швеции упоминают подобные практики.
Последние исследования обнаружили подобные скелеты и на юге Европы, например, в Испании на кладбище X–XI веков и в Португалии. Да, в то время это были типичные для поселений животные, а в Алмаде (Португалия) их кости нашлись в бывших мусорных ямах XII–XIII веков, в которые потом горожане кидали мусор. Тут уже не увидишь погребений со всеми почестями – скелеты тринадцати молодых кошек оказались в яме после снятия с них шкур, за исключением фаланг пальцев [51]. Правда, ловили ли местные торговцы дворовых кошек или специально разводили, неизвестно.
В Англии XIV века был принят закон, согласно которому для низких классов населения разрешалось носить кошачьи, лисьи, бараньи и кроличьи меха. В Португалии законом XIII века регулировалась стоимость шкур – кошачья стоила одно сольдо, дешевле, чем лиса или ласка, но дороже, чем кролик [35]. Пиренеи были одним из немногих мест, где кошек могли употреблять и в пищу – но крайне редко и только в XVI веке. В общем, в позднем Средневековье с пушистыми не церемонились – да и неудивительно, ведь это были животные дьявола. Особые захоронения в этот период, как правило, чаще встречались у собак [51].
Испанское кладбище Эль-Борделле недалеко от Барселоны [35] подтверждает это предположение – среди останков животных в подобных выгребных ямах костей собак и лошадей немного, а вот крупного рогатого скота намного больше. Кошек было девять особей, но только в одной яме, причем животные погибли в одно время около 1000 лет назад. Как и в Португалии, это были молодые животные. Судя по всему, средневековые торговцы еще и провели после захоронения магический ритуал – положили в яму лошадиный череп, козлиный рог и куриное яйцо [35]. Для средневековой Европы связь кошек и кур – не редкость, особенно в раннее Новое время. В нескольких случаях конца XV – начала XVI веков в ямах найдены останки кошек вместе с несколькими курами. Правда, значение этого ритуала не очень понятно. То ли это жертва перед строительством, то ли средство спасения от демонического зверя.
Испанская традиция символических захоронений кошек берет свое начало еще в поздней Античности. Например, следы этого мы видим в памятнике Эльс Маллолс – тоже в провинции Барселона – датируемом V–VII веками н. э. [35]. Кошек похоронили здесь в отдельных ямах, без каких-либо следов насилия или снятия шкур. В другой могиле похоронили пять человек, кошку и одиннадцать собак. Может быть, это было семейное погребение, где членами семьи, достойными похорон, стали и их домашние питомцы? Неизвестно: в других могилах только животные, причем специально подобранные, например – только черепа кошки, овцы и лошади. Явно какие-то ритуалы, но какие, увы, никто не записал. Может быть, нам было бы понятно охлаждение отношений между кошками и людьми, знай мы лучше их символическое значение [35].
Жители позднесредневековых городов тоже не гнушались кошачьим мехом, да и в целом отношения кошек и людей от Античности к Новому времени ухудшались. Кошка считалась необходимостью – нужно было как-то справляться с грызунами, но не более того. Кроме того, античное представление о кошках как вредителях для домашних птиц никуда не делось.
Надо сказать, что в Средневековье дикие кошки и живущие в городах разделялись. Мех дикой кошки был вполне обычным делом, что, в частности, привело к сокращению популяции европейской лесной кошки и к тому, что ученые сейчас вынуждены заниматься ее восстановлением.
В 1127 году архиепископ Корбейль (William de Corbeil) постановил, что настоятельницы и монахини могут носить только мех ягненка или дикой кошки, и ничего более ценного, и это говорит о том, что дикая кошка была довольно распространена в Европе того времени [36]. Позже, в XIV веке, Ричард II даровал аббату Питерборо хартию, чтобы он мог охотиться и убивать лис и диких кошек. Пока монастырские кошки в целом неплохо существовали, в городе пушистикам жилось несладко. Помимо скудного питания, они могли стать предметом охоты, тем более что законы способствовали этому – пошлина за ввоз шкур домашних кошек в XIV–XV веках была существенно меньше, чем за диких. Разумеется, не всем хотелось идти в лес и караулить там диких животных, так что они отлавливали и городских мышеловов. А иногда тушки кошек выдавали за кроликов.
Надо сказать, что городские кошки были существенно меньше, чем их лесные собратья, и только в самом конце Средневековья домашние кошки начали расти. Это видно и на примере Британии: челюсти XIII века из Бэнет-Корта (Кембридж) были меньше, чем находки конца XV – начала XVI веков из Касл-Мэлл (Норвич) [36]. Кошки в Германии на протяжении всего Средневековья были крупнее, чем английские. Может быть, это были разные «породы» из отдельных популяций?
Об отношениях кошек и людей в XIII веке может рассказать находка из того же Кембриджа [26]. На дне колодца, куда горожане сваливали мусор, в 1993 году ученые нашли множество фрагментов керамики и останки семидесяти девяти кошек в довольно хорошем состоянии, причем все они датировались XIII веком. Прежде всего археологи заметили, что это в основном были молодые животные, больше половины до шести месяцев, что уже навело исследователей на подозрение – такое количество зверей не могло умереть естественной смертью в одно время.
Еще один факт заинтересовал ученых: среди костей было довольно мало ребер, часть костей, кроме черепов, лежала хаотично. По измерениям это не были дикие кошки – тогда домашние были более мелкие. Значит, все животные на дне кембриджского колодца стали жертвами промысла. Несчастным животным перерезали горло и сняли шкуры. Подобные следы уже попались археологам в Северной Европе: на костях кошек из Оденсе, на англо-скандинавских кошках из Йорка и на раннесредневековом памятнике Львиная тропа в Колчестере [36], где в выгребной яме находились останки нескольких кошек, датируемые 1150–1300 годами нашей эры.
Что касается Кембриджа, похоже, ученым достался не просто след промысла, но и след голода, который заставил горожан есть «нечистых» животных. Несмотря на то, что Великий голод в Европе случится позже, в начале XIV века, несколько лет и в предыдущем столетии были неурожайные. Значит, в Кембридже в один из таких голодных годов кто-то отловил целую партию кошек для шкур и еды, а затем быстро сбросил в колодец. Этим и объяснялось отсутствие ребер у найденных скелетов. В других частях Европы подобные находки тоже совпадали с голодными периодами.
Кости указывали и на отсутствие того ухода, который получают кошки сейчас – большинство найденных в городских ямах кошек, в том числе и без следов разделки, были довольно молодыми. Видимо, в городах из-за скученности они страдали от панлейкопении [36], кошачьей чумки, которая и сейчас встречается у уличных кошек, а без кастрации быстро размножались и быстро погибали. Правда, исследований, сосредоточенных именно на смертности кошек в ранние эпохи, до сих пор нет. Мы можем только предполагать, что жизнь в средневековом городе была тяжелее, чем у современных уличных кошек. Как минимум, у них не было шанса на медицинскую помощь – зато была опасность быть пойманными ради торговли мехом.
Следов намеренного разведения кошек в средневековых городах, как и их кастрации, нет. До XVII века, когда в Англии начинается эпоха Стюартов и средневековые города постепенно начинают меняться, кошки так и оставались полудикими, охотились на грызунов, питались в мусорках и скорее были соседями человека, чем его питомцами.
Если вам кажется, что это только средневековые практики, то – нет. Еще в XIX веке упоминается о компании, которая решила разводить черных кошек ради их меха. Кошек поселили на острове около Вашингтона по образцу голландских фабрик. Там, в свою очередь, считалось, что именно кошачий мех самый полезный и самый теплый [78], так что его привозили на знаменитые Лейпцигские ярмарки. Там можно было встретить и местную немецкую пушнину, и импортную. Она же поставлялась и по всей Европе, включая самые крупные российские ярмарки [101].