Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 13)
В III–IV веках одомашнивание распространяется на севере Германии и дальше по Скандинавии, например в современных Дании и Швеции. Долгое время считалось, что самая старая находка кошки в Швеции – это курган в Вестергётланде. Около 100 года н. э. вместе со знатной женщиной похоронили борзую собаку, кота и котенка. Почему «знатной»? Во-первых, бедные люди не могли рассчитывать на пышные похороны в кургане. Во-вторых, покойную отправили в загробный мир при параде – в платье с серебряными пряжками и золотыми украшениями. В целом, здесь речь идет уже о римском времени и первых четырехстах годах нашей эры.
Одно захоронение в Бункефло (Швеция) интерпретируется как жертва в начале строительства (как в Уппланде), еще несколько найдены в жертвенных болотах Скедемоссе и Хассель-Босарп или курганах, в том числе в Старой Упсале (или «Гамла Упсала», культовом и политическом центре викингов), всего не более 50 захоронений. На севере Исландии найдена всего одна могила женщины с кошачьим скелетом. Может, и здесь вёльва, как в шведском Клинте?
Тем не менее пушистые спутники умерших скандинавских вождей и знати встречались и в мужских захоронениях, причем ко времени викингов так же часто, как в женских [80]. Как, например, в богатом кургане мужчины в Вибюхёгене (Vibyhögen), где с хозяином положили животных девятнадцати разных видов, золото и серебро. Кости были кремированы и потому сохранились плохо. С IX века кошачьи скелеты появляются в захоронениях детей и подростков, а с XI века мы можем говорить, что в Северной Европе кошка стала повседневным животным.
Отдельно стоит отметить город викингов Бирку (ныне остров Бьёркё в Швеции) – там было довольно много кошек по скандинавским меркам. Их часто хоронили вместе с людьми, не использовали для производства меха (об этом мы еще поговорим), зато поощряли их охоту на грызунов. Если уж быть кошкой у викингов, то в Бирке.
Итак, в начале IX века в городе появляется страшный враг земледельца – черная крыса, составившая компанию домовой мыши. Бирка – крупный торговый центр викингов, куда свозили мех и съестное, а вокруг находились сельские общины. Скорее всего, именно выходцы из этого города проложили пути на юг, в том числе «из варяг в греки». Название новгородской меры веса берковец (10 пудов, или примерно 164 кг) как раз происходило от Бирки. Разве можно было в такой ситуации потерять товар? Вот и пришлось жителям города викингов относиться к кошачьим со всем почтением и сделать их престижными домашними животными.
И неудивительно – в VIII–XI веках скандинавы не только держали кошек, но и, по-видимому, брали их с собой в плавание, чтобы спасти припасы от грызунов. Две кошки из древнего портового города Ральсвике (Северная Германия) попали в исследование по сравнению древней кошачьей ДНК из разных мест и эпох и помогли проследить распространение пушистиков по Северной Европе. Что, кстати, совпало с появлением письменных памятников, где ночные охотники постепенно занимали свое место в монастырях и специальных корзинах у богатых дам.
В восьми захоронениях недалеко от места, где когда-то был город Бирка, найдены кошачьи кости, и все эти могилы были богато обставлены. Как минимум одно погребение было женским – умершей положили конское снаряжение, саму лошадь, большое количество домашних животных и несколько кошек. Троих людей неподалеку, в других курганах, похоронили с оружием и мужскими атрибутами, правда, останки сохранились плохо – частично останки животных и людей кремировали, так что точный обряд мы не знаем.
На территории Бирки нашли необычную статуэтку сидящей кошки, сделанную из янтаря. Она совсем небольшая – около трех сантиметров, и в ней нет отверстия для подвешивания. Может быть, это была детская игрушка или замена настоящему животному для погребального инвентаря? Тем более что в детских захоронениях XI века иногда нет ничего, кроме кошачьего и детского скелетов [70].
Еще одну подсказку к образу кошки нам может дать упоминание «детей кошки» – великанов. Что, если для каких-то родов кот, как стремительный охотник и дикий зверь, который может и когти показать, был символом духа-предка, и мы натыкаемся на погребения людей рода кота? К сожалению, пока мы никак не можем это проверить, особенно если ритуал похорон включал в себя кремацию и усложнил нам извлечение ДНК. Мотивы этого ритуала пока остаются для нас неизвестными.
Эпоха викингов закончилась. «Когда?» – сложный вопрос. Обычно называют конкретную дату – 1066 год. Тогда было последнее сражение «в духе» викингов, когда Вильгельм Завоеватель в битве при Гастингсе победил последнего англосаксонского короля Гарольда II Годвинсона. Англосаксонский период на этом закончился, а англосаксы постепенно исчезли к XIII веку, когда знатные феодалы уже вовсю ходили в крестовые походы.
Кошки в поле зрения закона
Нельзя при этом сказать, что в Средневековье люди не понимали ценность кошек. Внимание к кошкам можно отметить по росту упоминаний о них в юридических документах. Например, в древнеирландском правовом источнике, помимо их функции в борьбе с вредителями, как качество хорошей кошки упоминается способность мурлыкать [64].
Ценность кота мы видим в старых законах валлийского права (Laws of Hywel Dda). Считается, что они были созданы во времена уэльского короля Хивела II Доброго (Hywel II Dda, 880–950), так что они носят его имя. Среди животных в «законах Хивела» упоминается кот короля, причем не просто упоминается, а расхваливается как хороший мышелов, который ценился наравне с дойной овцой [11]. Был ли кот валлийского короля исключением? И да, и нет.
Для кошек тоже были прописаны своеобразные требования и правила поведения. Королевские законы гласили, что хорошей кошкой считалась та, которая
Кошка – животное самостоятельное, которое часто делает не то, чего от него ждут. Например, тащит еду со стола или промахивается мимо лотка во дворе соседа. Так как о существовании стресса в Средневековье еще не знали, да и лоточков тогда не было, закон обязывал владельца кошки возмещать ущерб. Тут мы можем отметить важный момент – формально у средневековых кошек были хозяева. Так, в случае кражи еды или кучи на тростнике пола (это оговорено в законе отдельно), владелец должен был отвечать за действия кошки [52]. То же самое происходило и в случае меток, так что, если такое случалось, опять отдувался хозяин. Возможно, вместе с уборкой – об этом древнеирландские бумаги молчат.
Кастрировать котов тогда было не принято, но пол животного в юридическом плане был важен – в древнеанглийском языке различают catt для самцов и catte для самок. Как минимум, жители Британских островов и Ирландии конца I тысячелетия нашей эры достаточно знали о кошках, чтобы по-разному относиться к самцам и самкам. Скорее всего, для хозяйственных животных предпочитали последних – они не метили территорию, не уходили так далеко и были более склонны к сотрудничеству, в том числе и с людьми.
Домашним животным кошку нигде не называли. В европейских трактатах, как правило, она носила латинское имя muriceps или catus/cattus [55]. «Мурицепсы» обычно были животными женщин и монахов – им нужны были компаньоны и небольшие, но полезные животные. Почему женщины и монахи рядом? Потому что они не были мужчинами. Фактически монахи и монахини были за пределами этого разделения «мужское/женское», не следуя нормам ни тех, ни других, и составляя отдельное сословие и отдельную социальную роль. Не только вступать в брак, но и драться и носить оружие монахам не подобало, так что собака на роль питомца не подходила (за некоторыми исключениями). Монахини не были женщинами высокого статуса, которым полагалось завести домашнюю собачку. Остаются кошки.
Один из текстов в трактате «Крит Габлах» (Críth Gablach, что можно перевести как «Разветвленная покупка») утверждает, что женщины держат кошек дома и разрешают им спать в специальных корзинах или на подушке на кровати [70]. Не так уж сильно люди того времени отличались от нас, правда?
Сложность в отслеживании кошек заключалась в том, что их чаще всего не кормили специально, и учетных записей о том, сколько и каких продуктов на них тратили, почти нет. Мы знаем, что нормы содержания не были жесткими. Никто не говорил, что лорд, к примеру, обязательно должен был завести собаку, а не кота. Не исключались и другие варианты – например, в качестве питомца могла быть ласка или обезьянка.
В поместьях и монастырях ситуация была чуть лучше – так, в усадьбе при монастыре святого Павла XII века в Англии содержались один «cattus senex» и два «juvenes catti», то есть один старый кот и два молодых. В поместье Каксхем (Cuxham) в Оксфордшире кто-то настолько расщедрился в 1293 году, что купил сыра для кошки и записал это в отчет. Можно смело радоваться за котика, который вкусно поел.
Как могли звать такого крысолова? Имен средневековых кошек в источниках почти не сохранилось, но, скорее всего, это были человеческие имена. Например, в Англии XIV века жило несколько котов по имени Гейб, или Гиб (от имени Гилберт) – они упоминаются в пьесах и стихотворениях, в том числе шекспировский Фальстаф сообщает, что он настолько же меланхоличен, как и кот («as a gib cat» [70]). В Шотландии таким общим именем стало Бадронс (Baudrons), а во Франции – Тайберс, или Тиберт. В «Романе о Лисе» друга лиса Ренара/Рейнхарда зовут Тиберт, а в немецком варианте – Гинце. Так что мы можем сделать вывод о том, что это было такое же частое имя, как «Васька» или «Мурка», раз стало нарицательным.