Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 11)

В то же время кошка в римской (и греческой) басенной традиции, как правило, не являлась положительным персонажем. Римляне не сильно жаловали ее ночные похождения и воровство птиц.

Про Византию нужно сказать отдельно. Эта часть Римской империи, пережившая ее, сама стала мощным государством на территории от Балкан до Ближнего Востока и просуществовала до середины XV века. Из Рима, помимо самоназвания и христианства, привезли и домашних кошек.

Правда, судя по всему, их было не так уж и много. Государство сильно пострадало от юстиниановой чумы, начавшейся в 541 году, а значит, мышеловов катастрофически не хватало, люди жили скученно и в итоге были вынуждены смириться с соседством кошек, которые хоть как-то боролись с грызунами, разносчиками инфекций.

Из античной философии насмешливое отношение к кошкам пришло и на Восток. В стихотворении VI века, которое написал поэт Агафий, кот сожрал куропатку, которую и оплакивает лирический герой, разрабатывая план мести зловредному коту и рассматривая среди вариантов принесение его в жертву на могиле умершей любимицы [17].

Но это все шутки, а что у нас с археологией? В 2015 году в Синопе (черноморское побережье Турции) в церковном комплексе Балатлар нашли захоронение конца VI – первой половины VII веков нашей эры. В камере из крупных каменных блоков похоронили человека головой на запад, по христианскому обычаю, а около правого бедра неизвестного аккуратно положили его домашнюю кошку [48]. Ее скелет отличается от скелетов диких собратьев и, несмотря на не очень большой размер, ученые уверены в том, что это именно одомашненный зверь. Как и в случае с нашей первой кошкой, причина гибели животного неизвестна – может, она стала жертвенным подношением. Она могла умереть и от болезни, и ее добавили в могилу к хозяину (такие практики тоже встречались). Так или иначе, мы точно знаем, что некий христианин (или христианка, исследование человеческих костей пока не опубликовано) держал у себя дома молодую кошечку, которая умерла примерно в то же время или вскоре после него. Это был последний похороненный в камере человек – до этого есть более старые могилы, но там никаких животных нет.

Интересно и то, что в том месте, где должен был быть желудок кошки, нашли целые скелеты воробья и грызуна [48]. Не очень понятно, что это такое – кошки не так часто глотают добычу целиком. Либо кошка была настолько голодная, что проглотила и крысу, и воробья, либо кого-то из потенциальных жертв положили рядом при похоронах. В любом случае, этот странный обряд показывает, чем могли питаться ранневизантийские пушистики.

Для римского периода в Малой Азии находок, точно показывающих связь человека и кошки, пока не зафиксировано. Есть единичные находки в Трое, Пергаме и Сагалассосе, но они не дают понимания о характере отношений между нашими видами, только то, что вместе с римлянами кошки закрепились и в Малой Азии.

Византийские кошки дали знать о себе при раскопках столицы – Константинополя. При расширении стамбульского метро в районе двух современных станций, Йеникапы и Мармарай [48], обнаружили довольно много кошачьих скелетов – гораздо больше, чем в римский период. Причем в ранневизантийский период (IV–VII века н. э.) их меньше, чем в поздний (XIV–XV века).

О более поздних временах, что любопытно, мы можем узнать из небольшой австрийской деревни Пюррге в Штирии. На фресках XII века из небольшой часовни Иоанна Крестителя мы видим изображения кошек в лучших традициях «страдающего Средневековья», где мыши обороняют замок от нападающих кошек. Интересная деталь: мы можем видеть серых полосатых кошек, белых и рыжих – типичные средневековые мурки, которые окружали художников того времени. При чем здесь Византия?

Дело в том, что фрески – это иллюстрации к пародийной поэме Феодора Продрома под названием «Катомиомахия» (буквально – «битва кошек и мышей»). Продром написал ее в XII веке, подражая более древней «Батрахомиомахии» (здесь мыши сражаются с лягушками), а фрески переработали сюжет поэмы. Вместо армии мышей, которая объявляет поход на одного-единственного кота, художник в Пюргге изобразил множество котов, штурмующих крепость [29]. В Южном Тироле (Италия) тоже есть фрески с таким сюжетом, видимо, здесь история битвы кошек и мышек тоже была популярной.

В византийское время римское felis окончательно заменяется на kattus/katta, а затем и на gatta. Впрочем, от древнегреческих кошек византийские коты в литературе наследуют лживость и привычку играть со своей жертвой, как это происходит в притче о мыши, которая хочет поесть с человеческого стола и выдает себя за настоятельницу общины, но сталкивается с котом. Тот делает вид, что поверил, беседует с мышкой, но в конце все равно обманывает и съедает ее. Сюжет мира кота и мыши встречается в другом сюжете – когда на праздновании вечного примирения между котом и мышами хищник падает и сообщает, что вот-вот умрет, и просит мышей подойти поближе и провести с ним последние минуты [29]. Как несложно догадаться, все мыши были съедены. Именно в византийской литературе мы видим противопоставление кота и мыши, к которому привыкли с детства из сказок. Кот и пес как антагонисты тоже встречаются – лев посылает кота и мышь пригласить на встречу остальных животных. По пути, конечно, они ссорятся, а кот сцепляется еще и с собакой, на которую жалуется лиса.

Помимо этого противостояния охотника и добычи кошка считалась нечистым животным, непригодным в пищу, вместе со змеей и лягушкой. Время, когда ели кошек, например во время голода или осады, рассматривалось как страшное бедствие. Кроме того, представления о кошке как о союзнике дьявола постепенно распространяются и по Византии. При этом коты продолжают жить при монастырях – как в притче о монахе, который украл кусок мяса и свалил это на кота. Репутация хвостатого была такова, что хитрому монаху поверили.

Святому Андрею Юродивому, жившему в X веке, было видение, когда он посетил умирающего грешника: сам Сатана выходил из его рта [29], являясь то как мышь, то как змея, то кричал как кошка, свинья или собака. Святой перечислил весь список нечистых животных, и это одна из самых ранних ассоциаций кошки и дьявола, которая осталась в письменных источниках. Народные приметы Византии также связывали кошек с недобрыми знаками. Если человеку приснится кошка – это к болезни. Было и народное поверье, что в том числе кошки захватят Константинополь. Что ж, если вы были в Стамбуле, это одно из немногих пророчеств, которое сбылось – на улицах древнего города живут сотни тысяч кошек.

Была ли от кошек польза? Да, народное средство от облысения включало в себя мазь из горчицы, уксуса и кошачьих экскрементов.

В то же время кот достиг императорского дворца. Византийские правители в конце X века в целом слыли любителями животных. Предпоследняя представительница Македонской династии Зоя Порфирородная (978–1050), супруга трех императоров и самодержавная правительница Византии между этими браками, очень любила своего кота. Сохранилось даже имя котика – его звали Мехлемпе [29], что может указывать на его происхождение с восточных границ империи. В Персии и на территории тогдашней Византии позднее возникнут знаменитые породы кошек – персидская, ангорская и ванская. Все они длинношерстные, поэтому, возможно, и кот Зои уже имел длинную шерсть.

Мы знаем, что Мехлемпе в полной мере ощутил хозяйскую любовь, которая выражалась в изобилии еды, а обедал императорский котик с золотых тарелок. В его распоряжении была команда слуг, поставщики провизии, повара, официанты, которые резали еду на куски, и носильщики корзин. Кроме того, это единственный реальный византийский кот, кличку которого мы знаем наверняка. Он даже попал в заглавие статьи, посвященной войнам Византийской империи, и несмотря на то, что Мехлемпе появляется только на последней странице статьи, делает это он эффектно. Во время сенаторского собрания он присутствует среди важных чиновников вместе с императрицей и, устав от происходящего, начинает зевать [29]. Позавидуем сытой жизни котика и отправимся дальше во времени, в тот период, когда и в Европу проникает мода на кошек.

Средневековая Европа

Кошки горожан и монахов

В многих языках слово «кошка» звучит похоже. Почему так, мы не знаем – возможно, латинское слово cattus путешествовало вместе с мышеловами по миру. Епископ и церковный писатель Исидор Севильский, живший в VI веке и хорошо знакомый с античными трудами, считал, что это название происходит от латинского слова «captura», то есть «ловля», ведь это главное предназначение этого животного в хозяйстве. Однако так ли это, мы не знаем.

Из-за того, что слово пришло из латыни, часто считают, что кошек в Западную и Северную Европу завезли римляне. Отчасти это так – первая крупная волна миграции кошек относится к этому периоду, но и до этого времени в Европе можно было найти и диких лесных хищников, и завезенных мурлык. Как правило, здесь на помощь тоже приходит археология – в искусстве кошки появятся позднее, да и письменных упоминаний в это время еще нет.

Например, еще в начале XX века в Венгрии нашли скелет человека, умершего примерно 2300 лет назад [30]. На его груди лежали останки кошки, генетическая линия которой близка к современным домашним. Интересно, что это было – жертвоприношение? Множество скелетов найдены в Болгарии, Польше, Бельгии, и эти останки довольно четко совпадали с римскими путями [30].