Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 10)
В отличие от собаки, кошка была чистым животным, которое могло заходить в мечеть и, надо сказать, кошки в исламских странах активно этим пользуются (достаточно вспомнить известных стамбульских кошек). Арабское завоевание разнесло почитание кошек на огромную территорию, вплоть до Гибралтарского пролива, до которого они добрались в 711 году.
Чистоплотность кошки, как и способность очищать селения от грызунов, высоко ценилась в исламском мире. Ее за это ценили и иудеи, и мусульмане. Связь с потусторонним миром, разумеется, приписывалась мышеловам и в исламе. Судя по всему, еще до принятия религии арабы представляли пустынных духов с кошачьими головами. Пожалуй, именно арабский мир стал приютом кошатников в XII–XIII веках [17]. Египетский султан Бейбарс, правивший в XIII веке, поощрял кормление бездомных кошек и в числе прочих грехов крестоносцев называл убийство кошек. Те, впрочем, насмотрелись на сарацин и потащили кошек к себе, но об этом мы еще поговорим.
Древняя Греция, Рим и Византия
Египтяне ревностно следили, чтобы их любимых пушистиков не вывозили за пределы Египта, и до какого-то времени им это удавалось. Финикийцев египтяне называли «кошачьими ворами», так что мы можем заподозрить, что одной лаской для борьбы с грызунами те не ограничивались [17].
Почти контрабандные, кошки оказались в Древней Греции, а затем и в Риме. Что неудивительно, ведь после завоевания Египта Александром Македонским из Александрии в огромных количествах начали экспортировать зерно. А где зерно – там и мыши. На корабли для защиты ценного груза брали с собой кошек, и они так же, как сами греки, основывали колонии в портовых городах и расселялись по побережью. Отдельные их упоминания и останки относятся к более раннему периоду.
Недалеко от Кипра, который кошки заселили довольно рано, находится остров Крит, центр минойской культуры. Изображения охотничьих кошек появляются на фресках этого времени и позднее, в микенском искусстве уже материковой Греции, с первой половины II тысячелетия до н. э. Правда, тут есть нюанс – изобразительный стиль пришел в эти земли из Древнего Египта. Минойские цари хотели не уступать южным соседям и, возможно, повторяли эти сюжеты. Каковы были в действительности отношения миниатюрных хищников и людей, мы не знаем.
Одно из самых ранних изображений кошки с Крита встречается на камне-печати, стилистически датируемом примерно 1800–1700 годами до н. э. Есть печати, где пушистики преследуют уток. Так как искусство Крита имело связи с Египтом, интересно, наблюдения это или заимствованный сюжет. Другое раннее изображение кошки находится во дворце Малии на Крите: замечательный набор из кувшина и двух чашек, украшенных лепными рельефами кошек, деревьев и морских элементов [17]. Две фрески из Айя-Триады и Кносса изображают охоту кошки на птиц. Наконец, единственная известная кошачья скульптура – это терракотовая голова примерно 1400 года до н. э. [17]. Что за вид кошки изображен в минойском искусстве, увы, неизвестно.
Уже с мореплавателями Греции железного века кошки путешествовали по всей Великой Греции – колониям на Средиземном и Черном море. Это происходило в VIII–VII веках до н. э., но, видимо, за пределами этой «профессии» кошки не были частым соседом людей.
Тем не менее люди были знакомы с повадками маленьких хищников. Самое известное изображение, доказывающее это, находится на основании стелы в Национальном музее Афин (около 510 года до н. э.), где собака и кошка на поводках готовятся к драке [71]. Все стереотипы на месте! Еще один погребальный памятник из Афин, датируемый серединой V века до н. э., изображает домашнюю кошку, голова которой, к сожалению, отсутствует; сама кошка сидит, вероятно, под клеткой для птиц. В Греции у кошек в целом была репутация охотников на птиц. И не всегда в хорошем смысле.
Первые археологические следы кошек на Апеннинах относятся еще к бронзовому веку, однако чаще мы можем их встретить в этрусский период, в железном веке, и в количестве буквально нескольких особей. Как правило, это север современной Италии: памятники Канар, Терранегра, Луни-суль-Миньоне, Аргиноне и Пирги [71]. Буквально можно пересчитать по пальцам! В Италии этрусского периода кошки тоже были. Их останки можно найти на археологических памятниках начала V–IV веков до н. э. [19].
Изредка кошки проникают в искусство – например на монеты, если только это не другие животные. На вазах из Апулии, области на юго-востоке Апеннинского полуострова, встречаются сюжеты, где человек что-то держит, чтобы заманить кошку в игру; иногда у него у руках птица. Скорее всего, и сюжет, и сами кошки пришли из греческих колоний Южной Италии.
Не случайно Геродот так подробно описывал отношения египтян и кошек. Наверняка они казались ему чем-то необычным, что нужно обязательно зафиксировать для греческих читателей [7].
Одна из самых ранних находок – кошачий скелет в Фиденах, относящийся к VIII веку до н. э. Возможно, животное застряло в здании в момент его разрушения и не смогло выбраться [19]. Более поздние находки можно встретить в Куресе Сабинском (конец VIII века до н. э.), к северу от Рима. Такое небольшое распространение может говорить о том, что это были экзотические животные для богатых людей. В этрусских гробницах можно встретить несколько изображений кошек под банкетными столами и диванами [19], там, где мы можем найти их и сейчас, особенно во время шумного застолья, в поисках чего-нибудь вкусненького, упавшего у гостей. Большинство кошачьих в гробницах – это львы и леопарды. В общем, что-то большое и впечатляющее, как фрески в гробнице Ревущих львов. Несложно догадаться, кто там изображен.
Для греческой Артемиды или римской Дианы эти грациозные создания были одними из священных животных, но, видимо, далеко не основными [17]. Тем не менее это сыграет важную роль в дальнейшем рассказе. Именно в Античности ассоциация кошки с женщиной распространяется на огромные расстояния вместе с греческой и римской культурой. Кошка связывалась с плодовитостью и женской сексуальностью, что для греков в целом не было чем-то плохим. Если охотничьи повадки и хитрость кошек осуждали в баснях и философских трактатах, то эти черты воспринимались скорее как положительные. Это «выстрелит» уже в Средневековье, когда книжники-схоласты начнут изучать античные труды и интерпретировать их уже в христианской манере.
Но вернемся к Античности. Итак, в минойский, микенский и классический периоды истории Греции есть единичные упоминания о кошках, тем более запрет на их вывоз из Египта ограничивал их распространение, хоть и не пресекал. Все изменилось с завоеваниями Александра Македонского, когда Египет был присоединен к его огромной империи – разумеется, со всеми живущими там кошками.
Чаще всего встретить этих хищников можно было в гаванях и портовых городах. Везде, где зерно перевозилось или хранилось в больших количествах, среди находок костей появляются кошки. Например, известны костяки из Неаполя, Кесарии, Береники и Карфагена, а также из Нижнего Дуная, где жители военных поселений занимались интенсивным земледелием. Отдаленные от моря участки Римской империи, вроде Центральной Анатолии или восточной части Иудеи, дали отдельные фрагменты костей [33].
Помимо костей, мы можем заметить присутствие кошек по следам на черепице. Отпечатки лап животных, обитающих поблизости от производств, да и ног и рук неуклюжих людей [33], встречаются на глиняной поверхности довольно часто. Заготовки оставляли сушить на солнце – конечно, все, кто пробегал мимо, могли оставить свой след в истории на радость археологам. Кто же окружал римлян (по крайней мере тех, кто делал черепицу)? Конечно, они держали собак – их отпечатков нашли больше всего, на глине отметились куры, овцы, свиньи, также сюда забредали лисы и даже барсуки. Но и кошачьи лапки встречаются на черепице практически по всей империи от Израиля до Бельгии.
Птолемеи, находясь на стыке эллинистической и египетской культур, впитали почитание кошки. Не случайно в этот период храм Бастет процветал.
Сюжеты в римском искусстве с участием кошки становятся более домашними. Кошки могут присутствовать в семейных сценах или играть с клубком пряжи, как и сейчас. Мозаика из Волюбилиса (Марокко) показывает нам кота, имя которого мы знаем – его звали Винцентий. Как вам такое благородное имя? Попробуем представить себе его жизнь. Он питался остатками еды с хозяйского стола и мышами – на мозаике он ловит мышь. У нее, что интересно, тоже есть имя – Луксурий [33]. Роскошная мышь то есть. На самом Винцентии не менее роскошный красный ошейник, значит, он живет в обеспеченном доме и попутно избавляет его от грызунов. Обитатели дома решили увековечить своего котика на вилле, значит, для них это был важный зверь, а не просто мышелов.
Котики встречаются и на памятниках, причем иногда в довольно изобретательном ключе. На латыни мурлык, как мы помним, называли Felis, и на надгробии Кальпурнии Феликлы, знатной римской дамы, кошка – каламбур ее имени [33]. В Помпеях можно встретить как фрески с изображением котиков, так и останки животных, погибших в результате извержения вулкана.
Котов попытались исследовать в рамках науки того времени. Плиний Старший отмечал, что кошки хорошо видят в темноте, а их глаза светятся. Кроме того, римский автор сделал важное замечание – кошачий язык шершавый. Возможно, он проверил новинку на себе, опытным путем. Почему «новинку»? Потому что только на рубеже эр кошек становится больше – в это время кошки распространились по Европе вместе с легионами. Например, кости по меньшей мере четырнадцати кошек были найдены на римской вилле в Паннонии (Венгрия) [33].