Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 83)

– Не отворачивайся, – попросила Фима, зная, что Красибор собирался сесть к ней спиной, но всей душой хотел продолжать её видеть. Разобраться в том, чьи чувства она озвучила, Фима не могла.

Он обернулся через плечо, и взгляд его как будто был холоден. Но девушка слишком отчётливо ощущала, как разрывается сердце и как больно внутри. Его чувства были запутаны. Она подозревала, что это хитросплетение было намного сложнее её собственного. Она погладила мох, стараясь через тактильные ощущения немного успокоиться и замедлить пульс. Красибор всё же опустился на землю спиной к ней, и Фима не могла его винить. Она ленту за лентой расплетала сложный узор его ощущений, и уже поняла, что больнее всего ему не из-за её отказа так такового. Больнее всего от того, что единственная девушка, которой за его сознательную жизнь он понравился без участия дара, в которую он влюбился так сильно, что был готов справиться с любыми испытаниями и потерями, зная, что она его поддержит и будет рядом, которая… Которая влюбилась в него из-за магии.

«Думает, что никто его не полюбит по-настоящему, – разбиралась Фима. – Что если дар вдруг не работает – магия всё равно делает своё дело. Что честной любви не достоин».

Она не представляла, как объяснить ему, что всё не так. Что они стали заложниками игры духов, но о них самих это ничего не говорит. Что она действительно могла, она хотела полюбить его. И что он достоин любви настоящей, искренней.

Но всё, что она могла сейчас, это концентрироваться на мягком бархате мха под руками. Она не ощущала, как катятся по щекам слёзы, не заметила даже как закрыла глаза. Она вся была чувствами Красибора. Его разбитым сердцем, изломанными надеждами.

Неожиданно она ощутила, как кто-то обхватил её запястье и приподнял. Указательный палец дважды коснулся гладкой поверхности, и над самым ухом прозвучал шёпот:

– Закрой поток. Ты узнала достаточно.

Фима всхлипнула и повиновалась. Она не могла больше терпеть всю ту боль, что её наполнила, не представляла, как с этим внутри можно жить и что-то делать. Чувства начали покидать её постепенно – сначала ушла боль от неразделённой любви – как бы плохо Красибору не было, это чувство было самым простым, он с лёгкостью мог с ним справиться – и потому оно быстрее других покинуло сознание Фимы. Последним уходило ощущение одиночества. Оно было настолько сильным, что, казалось, успело пустить корни в душе и не хотело теперь Фиму покидать. Она изо всех сил пыталась его изгнать, закрыть для него лаз в свой разум, как вдруг в него ворвалось нечто, что не просто заглушило одиночество, а будто раздавило его и стёрло в мелкий порошок.

Фима так резко втянула воздух, что закашлялась. Она распахнула глаза и судорожно искала то, что вызвало такой неконтролируемо сильный поток… Что же это было за чувство?

«Любовь?», – поняла она, и дыхание перехватывало от ощущений.

Она заметила лёгкую улыбку Красибора и проследила за его взглядом. Вдалеке между деревьев уже виднелся огромный ящер. Магия возвращалась, и, за секунду до того, как заклинание перестало работать, Фима в полной мере ощутила, что больше всего на свете Красибор любил её – чистую, живую магию. Несмотря на все потери, через которые пришлось пройти. И не нужны были никакие обереги, чтобы понять, что магия отвечает ему взаимностью.

Наконец, заклинание прекратило действовать, и Фима с облегчением откинулась на спину, приходя в себя. Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.

– Теперь мы можем разобраться с заклинанием? – спросила она, сразу пожалев, что не подобрала более вежливую формулировку.

– Да, – Красибор прочистил горло. – Ты готовила какие-то способы безопасной отмены? Галю будем звать?

– Какую Галю?

– Ну как же, – он широко улыбается. – Галя, отмена!

Фима снова села рядом и сначала посмотрела на него с видом строгой учительницы, а потом вдруг начала хохотать, да так, что снова слёзы брызнули из глаз. Смех быстро перешёл в истерический, а потом и вовсе в плач. Красибор обнял её одной рукой и прижал к себе, а второй принялся гладить по голове.

– На нас всех много навалилось, – сказал он. – Поплачь. Здесь можно.

– Почему ты меня утешаешь? – спросила она, всхлипывая. – Это же я…

Красибор перебил её и, обняв уже обеими руками, начал легонько убаюкивать:

– Ты цела и здорова, а в перспективе ещё и счастлива. В моих глазах это уже довольно неплохо. А утешать тебя должен я, потому что именно я всё и наворотил, не думаешь?

– Сейчас точно ты наворотил, – сказала она обиженно.

Её тон прозвучал так мило, что Красибор прыснул и прижал её крепче, стараясь заблокировать мысленно боль разбитого сердца. Он обожал её. Любил. И в глубине души знал, что именно поэтому магия и сыграла с ним такую злую шутку.

«Хотела дать мне то, чего хотел, сделать счастливым. Как умеет», – думал он, и дышать становилось труднее.

Фима немного успокоилась и, вытерев нос тыльной стороной ладони, сказала:

– Нет, отмен не придумывала.

– Тогда придумай сейчас.

– Ты простой такой, – она хмыкнула. – Прямо так возьми и придумай. Думаешь, это просто?

Гидра подошла совсем близко, но остановилась в десяти метрах от них. Фима была благодарна за такую деликатность со стороны зверюги. Спустя пару минут Красибор задал вопрос, и голос его звучал глухо и бледно.

– Так ты не сможешь вернуть его? Моего брата?

Она с досадой помотала головой:

– Боюсь, что нет. Я правда искала способ, но это слишком опасно. Хытр показала мне варианты будущего, в котором мы попытались, и там… Ну, ничего хорошего. Совсем.

Красибор зарылся пальцами в волосах, скрывая за предплечьем лицо, но Фима успела заметить наметившиеся слёзы в уголках его глаз. Впрочем, они не пролились. Спустя несколько секунд он сказал сухо:

– Жаль. Но, боюсь, так будет правильно.

Она молча прижалась к его груди и слушала, как мерно бьётся его сердце. Мелькнуло желание снова дважды коснуться пропуска, что по-прежнему был сжат в её ладони, но Фима отмела эту идею. И без заклинаний знала, что сейчас Красибору стало лучше и спокойней – потому что его гидра была рядом. Связь между ними поражала.

– Точно! – воскликнула вдруг Фима, подскочив. – Связь!

– Что?

– У вас же есть родственная связь с Милицей! Я не смогу отменить заклинание, но можно перевести его на неё. И дальше всё снова пойдёт по плану.

– По тому, где ты оставляешь мою мать без сил, а потом.?

Фима задумалась и предложила:

– А потом мы блокируем её возможность восстановить силу и отводим на ведовской суд? Ну, восстановление блокируем точно.

– Её казнят? Как у вас вообще наказывают, казни бывают?

– Бывают, но я не знаю, что её ждёт, – сказала она тихо.

Про себя же подумала, что, скорее всего, так и случится. Красибор сощурился, будто прочитав её мысли, но спорить не стал.

– Хорошо, давай сделаем это. Что нужно?

– Да только ты и нужен, – улыбнулась она. – А если сохранил заклинание – вообще класс.

Он спохватился и принялся проверять карманы. Достал смятый лист бумаги и с извиняющимся видом расправил его как смог. Фима была готова поклясться, что вину он чувствует при этом не перед ней, а перед самим заклинанием.

– А есть чем писать? – спросила она.

Красибор прижал кулак к губам и сказал что-то, а когда раскрыл его – там уже лежал маленький грифельный карандаш.

– Да ты просто волшебник, – улыбнулась она.

Фима села по-турецки, устроила лист на коленке и добавила несколько строчек да перепроверила весь текст. Довольная результатам, встала и протянула руку Красибору:

– Ну что, давай покончим со всем этим?

Он ответил не сразу. Бросил взгляд на неё, на заклинание, думая о чём-то своём. Наконец пожал её руку:

– Давай.

Фима ощутила, что он сильнее стиснул её ладонь, а через секунду земля под ногами утратила свои твёрдые свойства, и оба они провалились под воду. Короткий миг паника захватила Фиму, но, видя насколько Красибор был спокоен, она тоже расслабилась. Лёгкие не горели в борьбе за кислород, мышцы не трясло от удушения. Они вдвоём находились под водой, и не было вокруг них ни суши, ни воздуха, сколько не плыви. Глаза Красибора загорелись зелёным, и водная тоща вокруг них тоже пропустила через себя десятки лучей, будто сверху, снизу и по сторонам находились пылающие зелёные солнца.

Красибор грустно улыбнулся, его глаза скользнули по губам Фимы, но не задержались. Он осторожно, едва прикасаясь к коже, положил ладони ей на щёки и приблизился. Их лица оказались совсем близко, и у Фимы предательски забилось сердце под влиянием то ли магии, то ли воспоминаний. Краем глаза она заметила лепесток багульника, одиноко вальсирующий в воде. Он медленно проплыл между ними, опускаясь ниже, туда, откуда исходило сияние. Красибор убрал всякое расснияние между ними, и на секунду Фима подумала, что он её поцелует. Мысли были заторможены, они растекались по бескрайним водным просторам. И она не успела сказать ему, что не хочет поцелуев, когда его губы уже коснулись её лба. Фима удивлённо ахнула, но вода поглотила звук. Она закрыла глаза и позволила ему это короткое мгновение близости, понимая, что это последний раз, когда они могут позволить себе что-то подобное. Боль и грусть расползлись по телу Фимы, как если бы они снова использовали то коварное заклинание, передающее чужие эмоции.