Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 84)

Когда она перестала ощущать его губы на коже, их место занял порывистый ветер. Затем вернулись шум и крики. Фима раскрыла глаза и огляделась. Потребовалось время, чтобы все органы чувств адаптировались к новому окружению, но вскоре она поняла, что Красибор говорил правду: они вернулись практически в то же мгновение, что и ушли. Столб силы продолжал разрастаться, обдирая черепицу с дома Каракулиных, а сами домочадцы пятились в лес, пытаясь создать достаточно крепкий защитный купол вокруг поляны. Он начинал расти по периметру и тянулся вверх, но рассыпался в труху, стоило подобраться к зелёному столбу.

Фима услышала, как Александр зовёт её по имени. Он бежал к ним, но, когда был уже совсем близко, яркая молния отсоединилась от энергетического столба и метнулась прямо ему в грудь. Фима завопила от ужаса, видя, как молния ударяет с оглушительным хлопком, и Александра отбрасывает от них на несколько метров. Однако он тут же вскочил на ноги, и девушка заметила, как перед ним появилась и тут же погасла тонкая мерцающая пластина, отливающая рыжим.

– Что ты творишь?! – крикнул он, обращаясь к Красибору. – Опять?!

Он вновь направился к ним, уже медленнее и внимательно глядя на столб света. Как только сверкнула новая молния, он крикнул: «Спона!» и отразил удар пластиной, образовавшейся вокруг его предплечья, будто щитом.

– Что, тыква снова стала каретой? – спросил Красибор холодно, когда Александр подобрался к ним, применив защитное заклинание ещё несколько раз.

– Не твоё дело, – отрезал тот. – Отключи эту штуку немедленно!

– Работаю над этим, – ответил Красибор со всей серьёзностью.

Александр взял Фиму за руку и удостоверился, что с ней всё в порядке. Красибор завистливо отметил, как они переплели пальцы, но усилием воли заставил себя отвернуться.

«Есть дела поважнее», – подумал он и достал из кармана заклинание с новыми строчками.

Если прошлая его версия пела подобно сирене и манила к себе, то эта – опасно шипела. Воздух вокруг строчек вибрировал и нагревался, набухал. Казалось, если что-то не сделать прямо сейчас – само естество мира взорвётся, и точкой прорыва будет это заклинание.

Все волшебные слова, которые он уже прочитал ранее, засияли зелёным, новые же оставались бледны. Потому Красибор решил начать именно с них – одно за другим, они прыгали ему в рот, драли острыми шипами пищевод и желудок, а после возвращались в мир, не скрывая собственной опасности. Впервые ему физически было больно колдовать, но останавливаться было нельзя – он знал это наверняка, чувствовал кожей. Однако ещё на середине он чуть не сбился, когда издалека послышался крик:

– Арифметика!

Красибор вздрогнул, узнав голос. Поднял глаза и разглядел прибидающийся к ним силуэт его матери. Она неслась на метле, и кто-то без сознания был перекинут через древко перед ней. Метла явно не была рассчитана на двоих – её мотыляло из стороны в сторону, качало. Подлетая к разрушенной кузнице, она уже подметала землю прутьями и сухоцветами. И всё же рухнула в пятидесяти метрах от цели.

Красибору стоило немалых сил продолжить чтение заклинания, когда мать, схватив бесчувственного попутчика под мышки, потащила его к центру поляны. Паника схватила Красибора за пальцы ног и, царапая острыми когтями, поползла вверх. Она как крыса цеплялась за ткань и пробиралась к самой шее – туда, где удобнее всего прокусить кожу и позволить бойкой крови вырваться на волю.

Он узнал попутчика. Несмотря на то, что его голова безвольно болталась, прижимаясь подбородком к груди, и лица было не разглядеть. Несмотря и на то, что человек абсолютно наверняка был мёртв: огромная дыра в боку явственно говорила об этом. Но по поведению матери, по своим собственным чувствам он моментально понял, кто именно перед ним.

И всё же прекращать читать заклинание было нельзя.

Милица добралась до остальных и, щурясь от слишком яркого света, опустила тело Океана на землю. Она наложила на себя заклинание тени и, адаптировавшись, первым же делом попыталась схватить Фиму, но Александр пресёк попытку, ударив по запястью.

– Какого беса, бессильный мальчишка? – прошипела Милица, потирая ушибленное место. – Мне нужна ведьма, отдай мне её.

Александр молча вырос между ней и Фимой, давая понять, что её требования его не заботят. Милица зашипела, и с её рук скользнули на землю два сияющих зелёных хлыста, ставшие продолжением ладоней. Она размахнулась и щёлкнула первым в воздухе рядом с ухом Александра, а вторым – ему по рукам. Однако обманный манёвр не сработал – в обоих местах на мгновение появились мерцающие пластины, от которых хлысты отскочили, как резиновые мячики. Милица замахнулась вновь, собираясь удар усилить, но хлысты зацепились за что-то за её спиной. Она дёрнула руками раз, другой – но не только не смогла высвободить оружие, но ещё и ощутила, как руки её тянет назад.

Ведьма обернулась через плечо и обомлела: Красибор держал согнутые в локтях руки перед собой, а его предплечья крепко обхватывали кончики хлыстов. Они впивались в кожу, стягиваясь на добыче, и с локтей уже капала кровь, но мужчина стоял с равнодушно-каменным лицом, будто совершенно не чувствовал боли.

– Сынок? – позвала Милица голосом более высоким, чем обычно.

Но Красибор не отозвался и не изменился в лице. Он продолжал зачитывать магические слова, хотя листок с заклинанием был зажат в руке и из-за хлыстов невозможно было повернуть его к себе. Но заклинание рокотало вокруг него, подсказывая нужные слова. Не прекращая колдовать, он сделал шаг назад.

– Красибор, сынок! – повторила Милица, чувствуя, как ей выворачивает руки.

Он сделал ещё один шаг, и ведьма поняла, что оружие придётся бросить. Выкрикнула, как ворона, нужные слова и тряхнула руками. Только вот это не помогло. Хлысты по-прежнему росли из её запястий, а Красибор пятился. Она повторила заклинание ещё дважды, а на третий раз сбилась, когда руки заныли от боли, и ей пришлось сделать шаг назад. Поза была неудобной и болезненной: руки отведены назад, суставы уже начинали ныть от перенапряжения. Милица крутанулась на месте, чтобы перекрестить хлысты, встать к Красибору лицом и как минимум поберечь плечи. Но всё снова пошло не так.

– Какого беса?! – завопила она, когда поняла, что не может двинуть ногами.

Ведьма не заметила, как тонкие корни обвили её ступни и затвердели будто камни. Её взгляд заметался по поляне, и совсем скоро она разглядела среди деревьев хитрый взгляд старика, который сидел на корточках и, ухмыляясь, гладил землю.

– Истаяти! – завопила Милица, но ничего не произошло.

Она металась в своих путах и, хотя Красибор больше не отдалялся, её попытки выбраться делали только хуже. Она закричала не своим голосом, когда плечевые суставы не выдержали. Вывихи причиняли острую пульсирующую боль, от которой темнело в глазах. Лодыжки тоже ныли – корни стискивали их сильнее и сильнее, грозясь сломать.

Милица снова обернулась через плечо:

– Сынок, за что? – прохныкала она.

Красибор замер и даже перестал читать заклинание. Он смотрел на свою постаревшую мать, которой сейчас было по-настоящему больно, и подумал: «Действительно, за что?». И всё же он опомнился и прочитал последнее слово заклинания:

– Навь.

Милица снова закричала. Всё её тело покрылось мерцающей перламутровой дымкой, которая поднялась над ней на полметра и затем тонкой струйкой потянулась к столбу света. Дымка разрасталась и, переходя к огромной силе, начинала окутывать её, частично вплетаясь внутрь, частично оставаясь снаружи. Луч света начал уменьшаться на глазах. Он оставил в покое уцелевшую часть дома и продолжил сжиматься, пока не стал толщиной в ствол добротной старой сосны. Он был ярким, но теперь перестал слепить – дымка смягчала сияние. Лица больше в нём не появлялись. Стало тише, исчезли молнии. Красибор отчётливо ощутил, что теперь перед ним сила враждебная, ему не принадлежащая.

Милица ослабевала. Она хныкала и подвывала, а когда ноги перестали её держать, и она повисла на вывернутых руках, Красибор всё же отпустил хлысты. Его руки покрывали глубокие рытвины порезов, но казалось, боли он совсем не чувствует. Он опустился перед ней на колени, помог сесть и погладил её по щеке. Милица отпрянула, будто прикосновение её обожгло.

– Сынок, что происходит?

– Это должно закончиться, мама.

– Всё закончится только когда твоя ведьма выполнит своё обещание, – прошептала она сквозь слёзы.

– Нет, мама, тебя нужно остановить. Давно пора было. Извини, что делаю это только сейчас.

Милица всхлипывала и стонала от боли, но глаза её оставались острыми и ясными. Она вглядывалась в лицо сына, и уголки губ её вдруг потянулись вверх. Осклабившись, она заговорила неподходяще довольным тоном. Слишком довольным для той ситуации, в которой оказалась.

– Обмануть меня решили?

– Да.

– И вместо помощи силу мою забрали? – догадалась она. – Ну тогда на себя пеняйте, – она зашлась в тихом, зловещем хихиканьи.

Фима, заверив Александра, что всё в порядке, обошла его и опустилась на колени рядом с Красибором. Она старалась не думать о том, какого ему сейчас – всё же она имела дело с безумной ведьмой, которая готова пожертвовать кем угодно ради своей цели. Ей было легко не сочувствовать и не жалеть её. А перед ним была мама.