Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 82)

Она всё равно внимательно следила за тем, чтобы он за заглядывал внутрь. Ведь именно с этим блокнотиком она делилась своими мыслями, когда в самый первый раз ехала в родовое гнездо Бологовых. Тогда она была в самом начале, как думала, самого лучшего периода в жизни. Глядела на красавца перед собой и пила ведьминское молоко, чтобы хоть как-то успокоить колотящееся сердце. Это были прекрасные воспоминания – момент, когда зарождалась новая любовь.

Красибор поднёс пропуск и блокнот близко к лицу и произнёс «Любы ориентс». Он сделал это совсем тихо – так, будто не хотел, чтобы Фима его услышала. Подождал пару секунд и, будто в чём-то удостоверившись, протянул девушке пластиковую карточку.

– Активировать нужно по очереди, иначе можем заблудиться в чувствах друг друга. Как в зеркальном коридоре. Это, кхм, небезопасно.

Фима задумчиво разглядывала пропуск, пытаясь почувствовать что-то необычное в нём. Её смущало, что никаких особых изменений она не заметила, это настораживало. Красибор же тем временем снова подошёл к гидре и что-то ей сказал. Зверюга зарычала и принялась яростно бить хвостом, выбивая здоровенные комья земли. Но Красибор ухватился за первую скалящуюся голову ящера и поцеловал её в лоб. Эта голова затихла, но не остальные. Он повторил манёвр со второй, третьей, и тогда уже остальные головы смиренно пригнулись, ожидая свою порцию ласки. Красибор начал отдаляться от гидры спиной вперёд – он шагал наугад и не отрывал взгляда от своего зверя. Фима была готова поклясться, что громадный хищник боялся за своего человека. Несколько минут гидра выжидающе смотрела на Красибора, но потом всё же сдалась и медленно, нехотя, начала пятиться глубже в лес. Практически дойдя до Фимы, Красибор остановился, но не оборачивался, продолжал смотреть на уменьшающуюся фигуру гидры. Когда та совсем скрылась из виду, он обернулся:

– Готово.

– Что ты сделал?

– На ближайшие минут пятнадцать вокруг нас нет магии. Но, как я говорил, время тут течёт не совсем как мы привыкли, так что…

– Так не бывает.

– Как именно?

– Ты не мог прогнать магию.

Он улыбнулся:

– Ну попробуй, поколдуй.

Нахмурившись, Фима использовала первое заклинание, которое пришло ей в голову: «Зелие». Она произнесла это слово и уставилась себе под ноги. Ожидала, что земля закипит от свежей травы, пробивающей свой путь к солнцу. Но ничего не происходило. Фима подняла взгляд на Красибора:

– Какого беса?!

– Теперь ты можешь быть уверена, что магия не влияет ни на твои, ни на мои чувства.

– Да как же ты это делаешь?.. – она выглядела одновременно испуганной и поражённой.

Красибор по-мальчишески смущённо пожал плечами:

– Попросил.

– Ты просто попросил магию уйти? И она… ушла?

– Ненадолго, – он посерьезнел. – Не сказал бы, что она была рада, так что лучше не испытывать её терпение.

Фиме хотелось закричать от того, насколько диким всё это казалось. Она, выросшая среди волшебства и чудес, не могла поверить в то, что происходило у неё на глазах. Да, были те, кто общался с духами время от времени, кто слышал их. Как Александр, например. Но чтобы кто-то говорил с самой магией? Да Бога и богов ради, до этого момента Фима, как и весь остальной ведовской народ, была уверена, что духи – и есть магия. А теперь оказывалось, что можно было действовать и вот так? Это сбивало с толку.

– Ч-что нужно делать? – спросила она, повертев пропуск в руках.

– Коснись его дважды и просто подумай, что хочешь пустить меня. Мои чувства, то есть.

– А чтобы отключить?

– Так же, но мысленно закрой путь.

– Но как же это сработает, если магии нет?

– Сейчас только в этих двух вещах, – он крепче сжал её блокнот, – есть несколько магических крупиц. Мы воспользуемся заклинанием, и они уйдут в землю. Уверен, что их слишком мало, чтобы повлиять на твои чувства.

Фима набрала полные лёгкие воздуха и выпустила его тонкой струйкой. Она и хотела всё прояснить, и не хотела. Сердце устало от метаний и желало спокойствия. Но отчего-то было страшно прерывать эту историю – её и Красибора. Он не был ей безразличен – и оттого не хотелось причинять ему боль. И хотя она чувствовала, как дар его пробирается ей под кожу, заставляя больше и больше очаровываться, верила, что он уловит разницу.

– Кто первый? – спросил он с нервной улыбкой.

«Чуйка наверняка подключилась, – думала Фима. – Говорит ему хорошего не ждать, вот и запереживал».

– Всё равно, – сказала она вслух.

– Хорошо, – Красибор немного помялся и решительно сказал: – Тогда я начну, если ты не против.

Фима махнула рукой в приглашающем жесте и плотно сжала губы. Она не меньше Красибора боялась узнать правду. Легко поверила в то, что они находятся во временном кармане или чём-то вроде этого, и что сейчас, пока они разбираются с делами сердечными, весь остальной мир стоит на паузе. И всё же главная причина того, что она пошла у него на поводу, заключалась вовсе не в драме, которая между ними разворачивалась. А в том, насколько эта драма влияла на способности Красибора. В какой-то мере ей было даже стыдно за это – за то, что ей важнее было его стабилизировать, чем любить или утешить. И страшновато было, что он сейчас и сам это почувствует.

Фима была совершенно сражена его невероятным прогрессом. То, какая тонкая и в то же время крепкая связь с магией была у него, восхищало и даже пугало. Сложно было поверить, что он обучается магическому мастерству всего пару дней – казалось, не было двух десятков лет, что он провёл с магией в разлуке. И всё равно Фима заметила, что его эмоции выводят силу из-под контроля. У неё была даже мысль подыграть, сделать вид, что влюблена в него без памяти. Но эту идею быстро отмела – он бы понял и разозлился. А она не хотела выяснять, что может натворить его сила, когда хозяин оскорблён и обижен.

«Раз уж есть шанс устаканить эмоции здесь и сейчас, – думала она, – нужно его использовать».

Были опасения, что очередной отказ тоже выведет его из равновесия – но то хотя бы здесь, а не рядом с теми, кто нуждается в его защите. Да и чего таить – Фима как и прежде верила в Красибора. Знала, что он лучше и даже сильнее, чем о себе думает.

Он прикусил нижнюю губу и глубоко вдохнул, собираясь с силами. Наконец, Фима увидела, как его указательный палец дважды касается застывших в смоле сухоцветов. Он смотрел на неё с обожанием и надеждой, но на глазах лицо его менялось.

Красибор побледнел. Мышцы лица расслабились, перестав скрывать грусть. Он бурил Фиму взглядом, и она буквально слышала, как рушатся его ожидания.

– Что ж, по крайней мере ты меня не ненавидишь, – сказал он хрипло.

– Не могу.

– А если бы я убил тогда Сашу? Тоже не смогла бы? – он спросил это и печально улыбнулся. – Не отвечай, я чувствую.

Фима протянула было ему руку, но Красибор отшатнулся от неё, будто прикосновение причинило бы боль. Он отошёл и сел прямо на густой мох, крепко сжимая блокнот в руках. Какое-то время молчал, а потом горько хмыкнул:

– И всё же Саша?

– И всё же Саша, – эхом отозвалась она и едва поборола желание виновато потупить взгляд.

– Простила ему три года унижений?

Фима молчала. Она знала, что Красибор и так всё поймёт – он в буквальном смысле был сейчас ею, если заклинание работает именно так, как она поняла. А значит, говорить горькие слова вслух не обязательно.

– Простила, – заключает Красибор и цокает языком. – Не пойму, ты дурында с синдромом спасательницы или просто…

Он не стал договаривать вслух:

«Или просто настолько его любишь, что даже не усомнилась, что по своей воле он не мог причинить тебе боль».

Красибор почувствовал ровно то, о чём она говорила. Безусловную симпатию и даже увлечённость. Восхищение. Интерес. Но не любовь. Он мог бы воспользоваться заклинанием ещё раз позже и убедиться, что как только магия вернётся – все чувства девушки усилятся многократно. Но от этого было бы только больнее. А потому он коснулся обложки блокнота дважды и махнул рукой в сторону Фимы, передавая ей эстафету.

– Что ж, поздравляю, – заметив её вопросительный взгляд, он добавил: – Похоже, всё у вас разрешилось. Ус-пеш-но.

Он отвёл взгляд и мысленно отругал себя за эти обиженные слова. К счастью, отвечать Фима не стала. Она в нерешительности покрутила пропуск в руках, не уверенная, что хочет что-то выяснять.

Разве что-то это изменит?

«Вину с себя сбросить хочу, – подумала она. – Пусть магия усиливала мои чувства по отношению к нему, но она не создавала их из ниоткуда. Он правда мне нравился. И нравится. Просто не так, как мы оба хотели бы».

Уже почти отказавшись от возможности заглянуть в душу Красибора, она всё же коснулась пластиковой карточки дважды.

«Так честно будет», – подумала она и мысленно впустила чужие чувства в себя.

Бесы, он не врал. Он действительно был от неё без ума – с магией или без. Её колени задрожали, и Красибор едва успел подбежать и подхватить её, чтобы не упала. Фима взглянула на него и позволила усадить себя на землю. От каждой секунды, что он находился рядом, ей становилось хуже, и она слабо оттолкнула его:

– Пожалуйста, – только и смогла произнести.

Но Красибор всё понял, в конце концов, она озвучила его собственное желание удерживать хоть какую-то дистанцию, потому что сейчас, держа Фиму в объятиях, он хотел умереть. Он выполнил их общую просьбу и отошёл на десять шагов.