Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 81)

Гидра же, будто всё равно его почувствовав, выпрямилась. Она коснулась при этом Красибора одной из голов, а тот погладил её между огромных ноздрей. Фима увидела в этом жесте столько признательности и нежности, что ей стало даже немного стыдно за свой страх. Однако, когда гидра отдалилась от них метров на тридцать, почувствовала облегчение.

– Как мы можем всё исправить? – перешла она к главному.

– Сначала нужно поговорить, Фима.

– О чём? – хотя она уже знала ответ.

Он ответил коротко:

– О нас.

Фима поджала губы и мягко отстранилась от него, заставив окончательно разомкнуть объятия. Она не торопилась что-то говорить, но не торопился и Красибор. Он вёл себя так, будто мяч был на её стороне. Фима вспомнила их прошлый разговор и поняла, что так и есть. Она нехотя сказала:

– О каких «нас», Крас? Есть мы коллеги, есть мы друзья, есть…

– Есть мы любовники. И я люблю те…

Фима его перебила:

– А вот таких нас нет. Меня любит твоя магия, – она говорила с нескрываемой горечью. – Как и моя – тебя.

– Неправда.

– Правда, Крас. Ты не заметил сам? Твоя, – она махнула в сторону гидры и сразу снова почувствовала себя неуютно, как будто зверюга могла сорваться с места и откусить ей руку за такой небрежный жест. – Твой магический зверь нападал на всех, кроме меня.

– И это проблема? – Красибор нахмурился и посмотрел на неё со скепсисом. – По-моему, наоборот. Она не трогала тебя потому что чувствовала, как сильно я тобой дорожу.

– Крас, это красиво звучит, но…

– Но что? Ты пообщалась с Хытр и поверила, что она смогла нас столкнуть лбами, как будто героев из какой-нибудь игры?

– А не должна верить?

– Нет, конечно! – он сказал это резче, чем хотел. – Она, как дух, не может жить без обмана, в этом её природа. Ей скучно.

– А ты откуда знаешь? Говорил с ней?

– Говорил. А потом – очень много говорил с магией во всех остальных её проявлениях. И не верю, что наши чувства можно было как-то подделать. Если ты права, и наша магия любит друг друга, в моём понимании это наоборот аргумент «за» то, чтобы быть вместе.

– Послушай, – Фима защипнула переносицу и вздохнула, собираясь с мыслями. Все её выверенные аргументы, которыми она давно успокоила саму себя, посыпались прахом от слов Красибора. Она не могла сформулировать толком мысли. – Неужели ты этого не замечаешь?

Она смотрела на него умоляюще. Красибор ненавидел её в этот момент. Хотелось, чтобы она замолчала.

– Не замечаю что?

– Все чувства обостряются, когда мы рядом.

– Это происходит, когда тебе кто-то нравится!

– Если на расстоянии я думаю, что ты симпатичный, то вблизи готова умереть от того, какой ты красивый, – она говорила быстро и громко, чтобы не дать ему шанс снова себя перебить. – Я вижу тебя – и сразу ревную ко всему миру. Ты далеко – вполне могу без тебя жить, ты рядом – и всё вокруг меня кричит, что только с тобой я должна быть, а без тебя – умру. Пока мы были в разлуке, моё сердце оставалось спокойным. Но сейчас вижу тебя – и оно разрывается, будто твоя зверюга уже вырвала его и разгрызла. Я буквально чувствую, как вот здесь, – она с силой похлопала себя по груди, – находится огромный магнит, который тянется к тебе. Это неестественно, понимаешь? Когда люди по-настоящему влюбляются, они не забывают о человеке в случае разлуки. Наоборот, на расстоянии любовь крепнет, ты скучаешь по второму человеку. Но мои чувства, мою симпатию форсирует магия. Если злюсь – хочу тебя убить. Если рада видеть – расставание подобно смерти. Всё, что у меня внутри, возводится в сотую степень, стоит тебе оказаться рядом. И приходит в норму, если ты далеко.

Красибор молчал. Фима видела, как движется его кадык, когда он сглатывает, как дёргаются губы, которые он не был готов разомкнуть для ответа. Она шумно дышала, приходя в себя после тирады, и не могла даже вспомнить, что именно ему наговорила. Наконец, он сказал:

– Я чувствую одно и то же и когда ты рядом, и когда далеко. Для меня ничего не меняется.

Фима посмотрела на него с недоверием, но не стала ничего говорить. Она в это не верила, но сказать открыто «Врёшь!» было бы несправедливо. В конце концов, она не может знать, что чувствует другой человек. Но и принять его слова на веру тоже не могла, потому что свои-то чувства она осознавала хорошо: чем больше на него смотрела, тем сильнее жало сердце и бледнее становился перед её внутренним взором образ Александра. Она физически ощущала, как реальные её чувства вымывало, и душа заполнялась чувствами навязанными.

– Не веришь? – спросил Красибор.

Голос его был спокойным, без горечи или надрыва. Он принимал её недоверие как данность, а не причину для обиды. Фима едва заметно покачала головой:

– Магия усиливает всё. Рядом с тобой каждая эмоция бьёт по мне как по оголённому нерву, – она посмотрела на него виновато.

– Хорошо.

Он говорит это так спокойно, что становится не по себе. Вдруг гидра издаёт какой-то утробный рык, Красибор оборачивается на неё и прислушивается. Они молча друг на друга смотрят и создаётся ощущение, что в действительности между ними происходит беседа, неслышная для других. Красибор кивает, будто что-то для себя решив, и снова обращается к Фиме:

– Подожди меня здесь, пожалуйста.

– Ладно.

Она поёжилась, хотя холода не почувствовала. Пугали непредсказуемость и понимание, что от Красибора можно ждать чего угодно. Он же преодолел расстояние между ним и гидрой, и теперь все восемь голов склонились к его ушам и как будто шептали что-то. Он слушал внимательно, сосредоточенно.

«Зверюга его позвала, чтобы меня снова не пугать», – подумала Фима с благодарностью.

По её ощущениям прошло несколько минут перед тем, как Красибор вернулся. Он выглядел взволнованным и воодушевлённым.

– Есть способ выяснить всё, – сказал он. – Понять раз и навсегда, кто из нас заблуждается.

– И как?

– Есть заклинание, которое как будто придумали для таких вот ситуаций, – он запустил пятерню в волосы и почесал голову, широко улыбаясь. – Бесы, волнительно. Но должно сработать.

Фима насторожилась:

– Что за заклинание, Крас?

– Оно позволяет через личную вещь ощутить чужие эмоции как свои собственные.

– Такого не бывает, – она глядела на него хмуро, с недоверием.

– Бывает. Похоже, его придумали когда-то в семье Аметиста Аметистовича. О-о-очень давно.

– Даже если так, тебе откуда его знать?

– Ну, – он немного смутился, – магия подсказывают мне иногда. Вот как сейчас.

– Я не понимаю…

– Считай, что гримуары – это компьютеры, а магия – локальная сеть. Ты загружаешь что-то в один – и можно скачать в другой, если есть связь. У меня она есть. Мне не очень часто удаётся проделывать такой фокус… пока что. Но, опять же, я только учусь.

Фима смотрит на него внимательно, смотрит вглубь. Пытается разобраться, правду ли он говорит или играет с ней. И, будто почувствовав это, Красибор сказал:

– Доверься мне, пожалуйста, – протянул ей руку, – помнишь, как ты поделилась со мной воспоминаниями о багульнике на той скале?

Фима оставалась настороженной, но всё же сделала шаг навстречу и вложила свою руку в его. Она молчала, и Красибор продолжил:

– Ты доверилась мне тогда, позволила заглянуть в прошлое. Сделай так снова.

Она не успела ничего сказать, но это было и не нужно. Красибор мгновенно ощутил, как изменилась пульсация магии. Она стала мягче, потоки частиц обволакивали тело, а не врезались в него.

Фима неосознанно улыбнулась, увидев первый лепесток. Розовая лодочка взялась из неоткуда высоко над их головами и плавно опустилась на землю, лавируя по воздуху. Аромат багульника коснулся носа и так захотелось им дышать, дышать и дышать. Через несколько секунд сотни лепестков порхали вокруг них, а в небе распускались густые кусты, усыпанные цветами.

Рука девушки обмякла, и Красибор принял это за хороший знак. Наконец-то она немного расслабилась, защита истончилась. Теперь можно было пробиться к её эмоциям.

– Для заклинания нужно что-то твоё. Небольшое, как украшения или какая-то другая личная вещь. По-настоящему личная.

Фима выжидающе смотрела на него, и Красибор предложил вариант первым:

– Я отдам тебе свой пропуск в институт. Столько лет носил его с собой, что, наверное, ничего более личного у меня и нет, – он хмыкнул и потряс пластиковой карточкой.

– Хорошо, – Фима запустила руку в рюкзачок, который каким-то чудом уцелел после всех злоключений, и достала из него блокнот.

Это была не та книжица с маяком на обложке, которая таила в себе множество опасных заклинаний, которые она ещё не довела до ума и не тестировала. То был маленький блокнот с прозрачной обложкой, сделанной из эпоксидной смолы, в которой навсегда застыли сухие цветы. Она смущённо протянула его Красибору:

– Только не открывай.

– Не буду.