Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 49)

– Не говори так.

– Разве я в чём-то неправ?

– Конечно.

– Тогда переубеди меня, – он скрестил руки на груди. – Ты же влюбилась в него, не скрывай. Но как кузнечик прыгнула подальше, стоило столкнуться со сложностью.

– Мы сейчас говорим о тебе и мне, не приплетай Краса.

Александр проигнорировал её просьбу. Он поглаживал подбородок и покачивался на месте:

– Интересно, а если бы в тот раз я отбился и прибил бы его, что было бы тогда? Ты бы наконец от меня отстала и была бы ему на веки отдана? Уверен, так и было бы. Эх, идеальный вариант! Жаль, у меня не было шанса. Вот случись бы всё на несколько дней позже, – он заулыбался и пожал плечами, – но увы и ах.

Фима молчала. У неё появилась новая теория, теперь про раздвоение личности. Александр то становился злым и колючим, совсем не похожим на себя, то смягчался и показывал себя настоящего. Точнее, привычного Фиме.

«Не факт, что я действительно знала его . Что если никакого обмана здесь нет, и он именно такой? Что если он и правда только теперь получил шанс на счастье?» – подумала она и тяжело вздохнула.

– Саша, я…

– … опаздываю на свой Ритуал и не смею более тебя задерживать, – проговорил он на тон выше, передразнивая девушку.

Фима знала, что сможет сдерживать слёзы всего несколько секунд – а после закончатся силы. Ей совсем не хотелось показывать ему свою слабость, но и храбриться смысла не было. Он читал её как раскрытую книгу. Она подошла к нему практически вплотную, игнорируя слёзы, уже начавшие холодить щёки.

– Я хочу обнять тебя на прощание. Можно?

Александр опешил, но через пару мгновений успокоился и мягко кивнул. Раскрыл руки и сам обнял девушку, нежно и ласково погладил её по спине, провёл пальцами по волосам. Он шепнул ей на самое ухо:

– Извини, что всё так вышло. Мне правда жаль.

Фима посмотрела на него. Будучи так близко, она могла видеть каждую детальку его лица. Распознать искреннее сожаление, заметить признаки глубокой усталости и грусти. Девушка всхлипнула и провела кончиками пальцев по его лицу: от внешних уголков глаз по скулам и к линии подбородка. Наконец, она привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку: поцелуй был целомудренным, она едва коснулась губами его левой щеки.

– И ничего тебе не жаль, – сказала она, отстраняясь.

Александр не стал отвечать, а Фима была тому лишь рада. Она рассудила, что продолжать этот разговор сейчас – всё равно, что переливать из пустого в порожнее. Возможно, они вернутся к этому позже, когда всё уляжется и оба они успокоятся. А быть может, это последняя их беседа. Глубоко в душе она надеялась на второе.

Фима развернулась и вновь отправилась на всполохи огня, её ожидавшего. Она не слышала, как Александр пошёл своей дорогой, и не знала, стоит ли он там же или уже купается в ласках хрустальной девушки, которая даже девушкой-то не была. Это не имело значения.

Наконец, Фима вышла на большую поляну, поросшую высокой травой и дикими лилиями. Цветы у неё на глазах раскрывались, увядали и гнили, в то время как новые ростки появлялись из земли и стремительно росли, проходя тот же путь. Вся природа вокруг широкой огненной колонны сменялась, будто на ускоренной съёмке. Фима сделала шаг к огню, и трава обвила её ступни, не давая пройти. Первым порывом было дёрнуть ногой посильнее, чтобы прорвать себе путь к огню, и Фима уже даже приподняла ногу, но вовремя остановилась. Сделав глубокий вдох, она присела на корточки и погладила накрутившиеся вокруг её щиколоток пучки зелени. Лишь они одни не проходили все стадии жизни ежеминутно и оставались неизменными. Ведьма с нежностью гладила каждую травинку и шёпотом приговаривала:

– Травушка, пусти меня в духам, родная. Я пришла к ним с дарами, желаю магию творить. Ну пусти, миленькая, а?

Не сразу, но трава выпустила её из ловушки. Будто на прощание, пучки ещё раз скользнули под её пальцы, чтобы получить каплю ласки. Фима шмыгнула носом и прошлась ладонями по траве, наслаждаясь её шелковистостью и невесомостью. Казалось, травинки были сотканы из тончайших нитей, были кружевами для королевского платья, а не лесной порослью. Хотелось гладить её и гладить, но Фима вытерла щёки и вновь выпрямилась. Шаг, другой. Теперь уже её никто и ничто не останавливали – и даже она сама не смогла бы изменить направление своего движения. Огонь заполнял собой всё вокруг и тянул её неумолимо. В голове набатом звучала одна и та же мысль, и Фима не знала, кому та принадлежала: ей самой, волшебному пламени или духам, что ждали её по другую сторону. Снова и снова её пронизывали слова:

«Назад дороги нет».

Глава 19

Яркая вспышка ослепила и дезориентировала Фиму. Она потеряла равновесие и вскрикнула от ощущения падения, но всего через секунду её ноги вновь коснулись твёрдой земли, а глаза перестало слепить. Она упёрлась руками в колени и перевела дыхание. Ощущения были неприятными – будто уселась в первый вагончик на американских горках, вскарабкалась на самую высокую точку – от страха кажется, что выше облаков и гор – и в самый неожиданный момент сиганула вниз.

Когда сердце успокоилось, а дыхание восстановилась, Фима оглянулась по сторонам. Она по-прежнему была в лесу. Вот только не в том же самом, откуда пришла. Был день – о том говорили сразу семь солнц, занявших на небосводе все позиции от восхода до заката. Смотреть на небо было практически невозможно – от яркости глаза тут же начинали слезиться. Поляна, на которой Фима очутилась, была вся в цвету. Десятки видов растений пёстрым ковром покрывали всё вокруг, а вдоль кромки росли цветущие персиковые и вишнёвые деревья. Вдалеке виднелись высокие белоснежные шапки черёмухи. Аромат стоял такой сильный и едкий, что было сложно дышать. Хотелось проветрить, сбавить обороты. Сладость залепляла ноздри и ползла в лёгкие, от неё першило в горле.

Огненный столб тоже был на месте, но теперь он казался кротким, нежным. Пламя не обжигало и не издавало ни единого звука, будто всё своё буйство выплёскивало на той стороне, что была Фиме родной.

– Наконец-то, принцесса, – послышался мелодичный женский голосок.

Фима оглянулась в поисках говорившей и никого не увидела. Тогда она обошла огненную колонну по кругу, но таинственная собеседница по-прежнему оставалась невидимой. Фима сердито нахмурилась, но вдруг кто-то постучал пальцем ей на плечу. Девушка подпрыгнула на месте от неожиданности и резко обернулась – и вновь никого не увидела.

– Какая же ты милая всё-таки! – собеседница рассмеялась. Смех её разлился по воздуху подобно бодрому весеннему ручью, что проложил себе путь через оледеневшие сугробы. На какое-то мгновение от неё даже повеяло свежим ветерком и стало легче дышать.

Фима вновь обернулась на голос и остолбенела:

– Ты!

– Я, – Хытр улыбнулась одновременно хитро и невинно.

Фима терялась между желаниями убраться отсюда как можно скорее и броситься на хрустальную юную леди с кулаками. Всё внутри неё клокотало от старых и свежих ран, хотелось дать сдачи и доказать, что с ней нельзя поступать так, как духи это делали. Высказать, что даже духи не имеют никакого права играться с людьми ни чтобы заглушить свою скуку, ни по какой-то другой причине. Но она сдержалась. В конце концов, что могла она одна, без сил и плана, сделать против всемогущих духов, против самой магии? Ей оставалось лишь с ненавистью сверлить Хытр взглядом, поражаясь внутренне тому, что они вновь встретились так скоро. Безусловно, она знала, что у духов есть коллективное сознание и на самом деле все они едины, как большая система сообщающихся сосудов. Но не представляла, что это может выражаться в таком вот виде.

– Что, вашу маму и там, и тут показывают? – она хмыкнула и скрестила руки на груди.

– Конечно, – Хытр ничто не смутило. Её хрустальное лицо переливалось в свете множества солнц. – Одна нога там, другая тут.

Дух озорно рассмеялась собственной шутке, а потом вдруг с тихим хлопком растворилась в воздухе. Через мгновение она очутилась за спиной Фимы. Навалившись всем телом, обняла девушку за плечи и прижалась щекой к её щеке:

– До чего же ты милая, – щебетала она. – Хорошенькая и способная. А дар как вкусно пахнет, Бог и боги, так бы и съела тебя, девочка!

– Но ты же не будешь этого делать? – с лёгкой опаской спросила Фима.

– Нет-нет, Фи-моч-ка, – Хытр произносила её имя по слогам, смакуя каждый звук. – Не без твоего желания уж точно.

Фима терпеливо ждала, пока дух заговорит о Ритуале и предстоящей сделке, но та лишь порхала вокруг неё и разглядывала то с одной, то с другой стороны. Иногда Хытр касалась её волос, иногда прижималась к шее или плечам и вдыхала запах. Казалось, она любуется результатами чьего-то огромного труда, плавясь от восхищения. Фима не выдержала и сказала:

– Я хочу пожертвовать…

– Ой-ой, подожди! – Хытр прижала палец к её губам и зашипела прямо в лицо. – Не так скоро, дай насладиться моментом. Куда ты так спешишь?

– Я бы не хотела это всё затягивать. В отличие от тебя, мне момент наслаждения никакого не доставляет.

Фима дрогнула внутренне, но не внешне. Глубоко в душе ей страшно было дерзить Хытр, она понятия не имела, как духи могут на это отреагировать. Но собиралась это выяснить.

– Зато мне доставляет, – промурлыкала Хытр и провела хрустальным пальчиком по щеке девушки.