Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 30)

– Твоё спокойствие аж бесит, – прошипела Жанна, с опаской оглядываясь.

Ряды духов становились теснее, но по-прежнему ни один из них не переступал линию, очерченную грибами. Это немного обнадёживало, но девушка посмотрела достаточно сериалов про сверхъестественные дела, чтобы понимать, насколько легко можно сломать любой защитный барьер. Стереть полоску мела или краски, сдунуть кучку соли, вызвать ветер посильнее. Сбить пару поганок, в конце концов. Да мало ли способов!

Роман же продолжал увлечённо изучать землю. Он надеялся найти в стенах пустой могилы какой-то старый артефакт, или записку с заклинанием, или секретный рычаг, который открыл бы потайной ход. Любой вариант его бы устроил. Но ничего, кроме земли, камней и густых зарослей вьюнка он не обнаружил.

«А тут позеленее, чем везде по лесу, – отметил он про себя. – Как обычно и бывает в колдовских местах».

– Яма старая, – сказал он, не без труда выбравшись наружу. – И пустая.

– А остальные?

Девушка наконец-то обратила свой взор на холмики, решив, что наиболее рациональной тактикой сейчас будет помочь Роману в разгадывании загадок, пусть она о них и не просила. Несколько могил показались ей абсолютно безликими, а вот на одной из следующих она заметила примечательную деталь.

– Гляди, – позвала она Романа, присев рядом с насыпью земли.

– М?

Вместо ответа Жанна достала из кармана кулон с лисой и приложила его к небольшому камешку. Он казался совсем обычным, если бы не маленькое углубление в центре. Оно было довольно грубым и несуразным. Но стоило вложить в него кулон, оказалось, что формы идеально совпадали – в случае, если лисица по месяцу бежала, а не отдыхала на нём.

– О, это любопытно… – пробормотал Роман, вертя камешек в руках. – Что-то должно было поменяться…

– И оно поменялось, сынок, – раздался тихий голос.

Роман вскрикнул, выронил камень и рефлекторно отскочил назад. Его сердце забилось так сильно, что это причиняло боль. Дыхание сбилось и стало слишком частым, перед взором заплясали чёрные мушки. Он смотрел прямо перед собой и не верил собственным глазам. Мутная, едва различимая, перед ним стояла его покойная мама.

– К-какого беса?! – выпалил он, отползая назад.

Он был готов поклясться, что на призрачном лице отразилось сожаление, но оно постоянно подёргивалось дымкой, мутнело и затем снова обретало чёткость. Через мгновение он ощутил тёплые руки на плечах – это Жанна подбежала к нему и хотела успокоить. Уже ощутив, что дыхание Романа постепенно начинает выравниваться, хотя было ещё далеко от нормального, она напряжённо оглянулась, отметив про себя расстояние до грибного круга. Если бы он пополз дальше и нарушил бы целостность защиты, она бы сама отдала его на растерзание призраков. Хотя вряд ли те стали бы спрашивать её разрешения.

«Господи, да никогда же они ничего не делали, зачем я так боюсь-то?», – подумала она, но, взглянув на плотную дымчатую стену, нервно сглотнула.

– Всё хорошо, дыши, – вновь сказала Алиса Бурнастова и попыталась ободряюще улыбнуться.

В призрачном облике улыбка эта вышла скорее зловещей, и ни в коем разе настрой Романа не улучшила.

– Жанна, какого беса?! – повторил он, не отводя взгляда от призрака.

– Понятия не имею, Ромчик! – честно ответила она, глядя в том же направлении, но с удивлением. – Я пока не сталкивалась с тем, чтобы кто-то ещё видел духов. Может, у тебя открылся дар?

– Хватит мне одного дара! Как её убрать?

– Послушай сначала, что она сказать хочет, – Жанна рассердилась и подтолкнула Романа в спину.

«Ишь, неженка», – подумала она и фыркнула.

Её ужасно разозлила реакция Романа. Да, он увидел своего первого призрака. Да, стресс. Но ей это не мешало в своё время с достоинством встретиться со своими первыми духами и начать изучать собственные способности. Жанна хорошо помнила первую встречу с потусторонним, это случилось в старшей школе. И самым неприятным было только то, что её выгнали из класса и поставили двойку за изложение – видите ли, визжать посреди урока неподобающе, а попытки сорвать занятие спускать на тормозах никто не будет. Но ничего – уже сидя в коридоре Жанна переговорила с духом бывшего завуча и узнала прелюбопытные компрометирующие детали о жизни тогдашнего директора. И двойку исправила, и средний балл по ряду других предметов подняла в итоге. Эти воспоминания вдруг заставили Жанну встрепенуться.

«Да что на меня нашло, – подумала она, вставая и выпрямляя плечи. – Нашла кого бояться, в конце концов».

Она с готовностью оглядела толпу духов и, довольная тем, что не испытала при этом дрожи в коленях и тошноты, устремила свой взор на дух Алисы Бурнастовой. Та терпеливо смотрела на сына и ждала, пока он придёт в себя.

– Мама? – хрипло выдохнул он.

– Это я, милый, – улыбнулась она, и улыбка была такой широкой и доброжелательной, что даже призрачный облик не смог исказить её.

– Мама…

Он пытался сказать что-то ещё, но горло сжала судорога, и из него вырвались лишь хрипы. Алиса Бурнастова раскрыла руки, будто готовая принять сына в объятия. Жанна надеялась, что Роман приглашение это не примет – слишком горьким было бы разочарование, ведь бестелесный призрак подарить прикосновений не может. Ей вспомнилась сцена в больнице, когда духи, собравшись вместе, не дали Аметисту Аметистовичу догнать их с Ольгой, но что-то подсказывало Жанне, что сейчас не тот случай.

– Моё счастье, – ласково сказал призрак, – у меня совсем мало времени, драгоценный мой.

– На что? Почему? – Роман часто заморгал, пытаясь сконцентрировать взгляд.

Его душили слёзы, голос дрожал. Он был готов к чему угодно, но только не к этому. Столько лет ушло на то, чтобы смириться со смертью самого близкого и важного для него человека, и так сложно было пройти через каждый раз, когда тем или иным способом кто-то бередил его рану. Видеть маму сейчас, слышать её своими ушами, а не голосом Жанны, было больно до скрежета зубов, но сведённых челюстей. Казалось, тело полностью от него отделилось, и он никогда уже не сможет ни встать, ни отвести взгляд. Он начал заваливаться на бок, но Жанна тут же вновь очутилась рядом и придержала его.

– Я рада, милый, что ты добрался сюда. Увидеться с тобой в последний раз бесценно, – голос её был мягким, ласковым. – Я люблю тебя и очень прошу тебя и твою подругу отказаться от ваших безумных идей.

– Ты всё это устроила, чтобы сказать мне это?

– Нет.

– Ч-что тогда?

– Я ждала здесь, чтобы рассказать историю из прошлого, которую нельзя повторить. Не знала, кто придёт, но…

– Бесы, я так скучал, мама.

На долгую, чудовищно упругую минуту воцарилась тишина, а потом раздалось тихое:

– Я знаю, милый. Я тоже. Скучаю и очень тебя люблю.

– Тогда почему..?

Он не смог договорить, вместо слов из горла вырвался сдавленный вскрик. Глаза застлали слёзы, и он поспешил стереть их, боясь, что стоит потерять зрительный контакт – как призрак пропадёт.

Жанна сидела рядом и придерживала его, не решаясь пока что комментировать. Ей стало стыдно за недавнее осуждение, ведь она забыла учесть главное: их связь. Увидеть мёртвого завуча – страшно. Увидеть любимого человека, по которому скучал каждую минуту в разлуке – больно и горько.

– Мой драгоценный, – ответила дух спустя несколько мгновений, – я не знала, что всё так обернётся. Но ушла по своей вине, тебе не следует винить Милу.

– Но её проклятье…

– Нет, – она помотала головой. – Я действительно была виновата, и только потому проклятье сработало. Но мне в тот момент нужно было выбирать – и я выбрала тебя, мой милый.

– Что… Что ты имеешь в виду? – он с трудом сглотнул и добавил: – Мама?

– Позволь мне рассказать о том, что мы, – она очертила рукой соседние могилы, – сделали двадцать четыре года назад. Я хочу, чтобы вы увидели полную картину и поняли, с чем имеете дело. И, дай то Бог и боги, души и духи, отступили.

Роман с Жанной молчали, выказывая свою готовность слушать. Девушка обняла его со спины, стараясь дать почувствовать опору. Она рядом, не оставит его один на один с горем. Какими бы не были их отношения вчера, позавчера, месяц или три минуты назад – она рядом. Роман чувствовал это, и постепенно его сердцебиение замедлялось, а горло стискивало чуть меньше.

– Наши близкие друзья ждали своего первенца, – начала Алиса Бурнастова, и живые не смели её перебивать. – Они были частью ведовского народа, и вся жизнь их была в этом. У будущей матери был удивительный дар – она владела искусством предвидения. В то время как у кого-то время от времени обострялась Чуйка до невиданного уровня, как у тебя, мой драгоценный, она могла видеть будущее. Близкое и дальнее, своё и чужое.

Ей внимали, ловя каждое слово. Что-то они и сами уже знали, про что-то слышали впервые. И оба понимали, что наконец-то наткнулись на возможность заполнить пробелы в событиях прошлого и во всём разобраться. Алиса Бурнастова тем временем продолжала:

– Она раз за разом получала видения о том, что их драгоценная дочка рождается и сразу умирает. В одних снах она мёртвой появлялась на свет, в других жила несколько минут, но ни разу она не получала образ того, как дочь их встречает первый рассвет или открывает глаза. На их стороне было время, и молодые родители, преисполненные желанием всё исправить, обратились к медицине. Но помощи не было. Даже от врача из ведовского народа.