Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 32)

– Почему они не пострадали?

Женщина задумалась и ответила, пожимая смазанными плечами:

– Не знаю, мои милые. Возможно, их грех перед Мирозданием был не так высок.

– Или им ещё предстоит заплатить, – озвучил мысли девушки Роман. – Хотя то, что случилось с моим батей – вполне себе может быть оплатой.

– И рука тётушки Негомилы…

– Да.

– Но что с Аметистом? – вдруг ахнула Жанна, в очередной раз коснувшись подвески на шее. – Это же он был?

– Он, – призрачная фигура покачала головой. – Но он закрылся ото всех, и даже с этой стороны я не уверена, всё ли у него хорошо.

– Так, я понял. Вы сыграли в богов, обманули смерть, все получили по заслугам за это, – подытожил Роман, заставив Жанну съёжиться от этих слов. – Но почему сейчас так просишь остановить Фиму? В отличие от вас, у неё есть нужный дар, насколько я помню.

– Да, она сделает всё лучше. Но обойти первый закон не может никто.

– Мёртвые должны быть мертвы, – пробормотала Жанна.

– Она может включить в ритуал три жертвоприношения, – предположил Роман. – По одному на каждого из ваших коллекторов.

– Может. И тогда откроет путь совершенно другой магии. Кровожадной и жестокой.

– А сейчас другая что ли?! – почти взвизгнула Жанна.

– Да, – спокойно ответил призрак. – Сейчас другая. Но та, первобытная кровавая магия, давно скучает. Раньше ведовской народ совершал жестокие ритуалы, приносил людские жертвы ради магии, и та была сыта. Но много лет она голодает. И ведовской народ мельчает.

– А если история просто повторится и на этом закончится? – не унимался Роман. – Воскресит она пацана. Трое людей отправятся за это к праотцам. Ты из-за трёх потенциальных жертв такой шорох навела?

– Сынок, – она тяжело вздохнула. – Что ты говоришь?

– Что ты ведёшь себя так, будто за эти кроется что-то большее, мама, – он поморщился, но старался сохранить хоть какую-то стойкость.

– Это цепная реакция. Мы открыли спор со Смертью, и чем закончилось? Ведовской народ начнёт чаще и чаще спорить с ней, и это лишь сделает мир более жестоким и опасным местом.

– Мама, не юли.

Роман вдруг прозвучал даже чрезмерно жёстким. Он плохо помнил маму, но интуитивно понял, что она пытается уклониться от прямого ответа. Призрачное лицо исказила боль:

– Жертв будет не три. Всё выйдет из-под контроля, и духи заберут всех в каждом из наших родов. Их терпение уже на исходе. Они устроят показательную кару, чтобы никто и никогда не пытался прыгнуть выше головы.

– Зачем же вы такого наворотили, мама? – спросил Роман сдавленно.

Он глядел на почти позабытую, но всё равно такую бесконечно родную фигуру, и не мог поверить, что из-за одного поступка группы друзей произросло столько страданий и лишений.

– Мы лишь хотели помочь, сынок, – с искренним сожалением ответила она. – И были самонадеянны. Мы были уверены, что всё обойдётся. Если бы я знала, что судьба выберет такой путь, – она помотала головой, – я сказала бы «нет». Мёртвые должны быть мертвы, как бы больно не было от этого живым.

В груди Романа саднило, он чувствовал головокружение и тошноту настолько сильную, что не решился бы сейчас подняться на ноги.

– А если Фима заплатит восстановлением порядка? – он поймал вопросительный взгляд мамы и пояснил. – Она же может попробовать вернуть всё как было и обменять свою жизнь на жизнь брата Краса?

Признак задумалась на несколько мгновений, и затем нерешительно протянула:

– Это… может сработать. Но я не могу ручаться.

Роману этого было достаточно. У него не было желания восстанавливать баланс вселенной, возвращать мёртвых к жизни или терять ставшую уже близкой подругу. Всё, чего он хотел, это чтобы начатая когда-то давно история закончилась и лазеек для продолжения не имела. После всего услышанного он лишь утвердился в мысли, что добра духи не несут – и без них мир станет лучше. Вдруг он обратил внимание на то, что фигура мамы стала более расплывчатой, выражение её лица читать стало сложнее.

«Время заканчивается», – понял он и снова ощутил ком в горле.

– Мама, почему я тебя вижу?

– Это твоя магия, милый, – она улыбнулась, и голос её был таким ласковым, что хотелось закрыть глаза и уснуть под его нежные звуки. – Удача нам всем улыбнулась.

– О чём ты? – Роман нахмурился. – У меня нет магии.

«И не надо», – добавил он про себя.

– Милый, я ушла рано, и твой отец так же озлобился на духов, как ты сейчас. Он не рассказывал тебе о Ритуале, и ты его пропустил. Магия не получила своего и должна была уйти в землю, вернуться к духам, как это всегда и бывает.

– Но что-то пошло не так?

– Да, – она говорила извиняющимся тоном, – что-то пошло не так. Твоя сила изменилась на глубинном уровне и не смогла воссоединиться с духами – они её не приняли. Но магия не может просто скитаться по миру, ей нужен человек. И посчастливилось найти ту, что была готова принять её в новом облике.

Алиса Бурнастова раскрытыми ладонями указала на Жанну, и та даже подпрыгнула на месте, не ожидая, что каким-то образом и её можно приплести к миру магии.

– К счастью, вы притянулись друг к другу, и в месте, куда я заложила всю свою силу, благодаря вашей связи ты смог немного прикоснуться к собственным силам. Я благодарю небеса за это.

– Нас не небеса сюда привезли, – возразил Роман, в удивлении обернувшись на Жанну.

Девушка с не меньшим изумлением смотрела на него в ответ.

«Он же не попросит силу назад?», – подумала она о первом, что пришло в голову.

Но нет, сила ему совершенно была не нужна.

– Мама, когда должен был быть мой Ритуал? В день рождения, когда двадцать четыре исполнилось?

– Да.

Роман нахмурился, глубоко задумавшись. Он мысленно отматывал время назад, снимая месяцы и года, будто луковую шелуху.

– Ромчик? – нерешительно позвала Жанна.

Он будто не слышал, но лицо его стремительно разгладилось и просветлело. Он вспомнил, чем был занят в свой двадцать четвёртый день рождения, и это наконец-то дало ему недостающие детали головоломки. Теперь все карты были у него на руках.

– Мама, – сказал он,. широко улыбнувшись, – спасибо. Ты очень помогла.

– Не делай глупостей, драгоценный мой, – попросила она ласково и перевела взгляд на Жанну. – Отговори его, моя милая.

– Попытаюсь, – ответила Жанна, не уверенная в своих силах.

Роман отвечать на её реплику не стал – не хотел тратить драгоценные минуты. Он заметил, что фигура становилась всё менее и менее различимой. Чуйка грустно подтвердила, что пришло время попрощаться навсегда, и он не хотел, чтобы последние их слова, сказанные друг другу в лицо, были препирательствами и спорами.

– Я прощаю тебя, мама.

– Спасибо, мой бесценный. Я и не мечтала об этом.

– Люблю.

– Лю…

Призрачная фигура начала волноваться и тускнеть. Роман хотел встретить этот миг стойко, но не справился с собственным телом. Он не заметил, в какой момент сорвался с места и подбежал к могиле. Когда материнская фигура дрогнула в последний раз и исчезла, ноги его подкосились, и он плашмя рухнул на землю.

– Нет, нет, подожди! – голос сорвался на крик вне его воли и желания.

Но ответа уже не последовало. Жанна, оставшаяся сидеть где сидела, по-прежнему видела Алису Бурнастову. Губы женщины вновь окрасились в чёрный, как при их первой встрече. Она опустилась на колени в безуспешных попытках обнять сына и утешить – сделать то, чего не сможет сделать уже никогда. Слёзы, душившие его в течение всего разговора, конец нашли свой путь наружу. Роман дал телу сделать то, что было нужно, чтобы выжить. Позволил кричать, позволил плакать. Позволил снова себе стать простым мальчиком, потерявшим маму – всего на минуту или две. Иначе эта боль разорвала бы его изнутри.

Вдруг он ощутил на плечах чьи-то руки. Знакомый запах окутал, и он расслабился в объятиях Жанны. Та, сдерживая собственные эмоции и стараясь быть как можно тише, села перед ним и крепко обхватила – точно так, как пыталась сделать Алиса Бурнастова, которую сын уже никогда не увидит. И если ничего не говорить, никак себя не выдавать, Роман мог бы на какое-то мгновение поверить, что обнимает его мама. Так и случилось.

Спустя четверть часа они уже сидели друг напротив друга и обсуждали услышанное. Жанна старалась не смотреть на него с сожалением, хотя оно и переполняло её сердце. А Роман же, напротив, выглядел непривычно и даже неприлично радостным.

– У меня есть план, Жанна, – сказал он, поправляя жилетку и пиджак. – У меня наконец-то есть точный, конкретный план. Никто не умрёт.

– Скажи это толпе призраков, что всё ещё тусуется вокруг нас.

– Никто не умрёт! – крикнул он в лес и засмеялся. Обернулся к девушке и добавил уже спокойнее: – Ну, по крайне мере из людей.