Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 31)

Жанна с горечью вздохнула, вспоминая слова Аметиста Аметистовича о том, что он часто использует сохранённые минуты пациентов для того, чтобы выиграть немного времени болеющим или слишком слабым детям. Она была уверена, что он нашёл бы достаточно ирисов в своём поле для ребёнка, о котором говорила мама Романа, если бы был хоть какой-то шанс на спасение.

– Тогда они обратились к магии, но и та была бессильна, – продолжала Алиса Бурнастова. – Ни в одном гримуаре не было заклинания, которое помогло бы им. Потому что сама идея такого спасения противоречит правилам мироздания, которым подчиняется магия. Нельзя воскресить того, кто уже ушёл.

Роман решился вставить слово:

– Но в части видений ребёнок жил несколько минут. Можно было что-то сделать в этом случае? Что-то… – он замялся, подбирая подходящее слово, – законное?

– Обречённый умереть должен умереть, – с печалью констатировала его мама. – К сожалению, у их первенца не было шансов.

– И что они сделали? – спросила Жанна. Она переживала, что времени может не хватить и они не услышат какой-то части истории.

– Нарушили все законы. И мы последовали за ними, движимые состраданием и желанием бросить вызов мирозданию. И то, и то мы реализовали сполна, но цена, мой драгоценный, оказалась намного выше, чем мы того ожидали.

– Что именно вы сделали? – спросил Роман, пересилив себя.

Ему до смерти хотелось задавать совсем другие вопросы, или даже не спрашивать ничего, а просто рассказать маме о том, как было ему без неё и узнать, хорошо ли ей на той стороне. Рассказать, как сильно любит её, как сильно скорбит внутри него маленький мальчик, покинутый мамой. Как больно было заставлять себя смириться с тем, что она бросила их с отцом, как в сто крат больнее было принимать тот факт, что она умерла. И как сильно он хотел бы снова её обнять, хотя бы единожды. Как хотелось однажды утром встать и сказать самому себе: «У меня есть мама». Но он, как и Жанна, хорошо запомнил слова матери о том, что у них мало времени. И приходилось заставлять себя концентрироваться на новой информации. А не на том, что в действительности было ему важно.

– Ни у кого из нас не было дара создавать новую магию, но нам хватило дерзости создать обряд. Собрали воедино фрагменты разных заклинаний, несколько амулетов и проказ, сшили всё как смогли. Это было самонадеянно, и мы поплатились.

– Но это же сработало? – спросила Жанна.

– Да. Девочка родилась мёртвой и успела обнять предков рода, но мы призвали её обратно. И она ожила. Девочку назвали Арифметикой.

– …Арифметикой, – проговорили Роман с ней в один голос.

Алиса Бурнастова улыбнулась и плавно кивнула:

– Насколько я знаю, она росла как обычный ребёнок, и мы надеялись, что отложенных эффектов не будет.

– Она выросла классной девушкой, – ответил он и ухмыльнулся. – Проблем от неё немерено, конечно, но мы держимся.

– Да, да, – подтвердила Жанна, – Фима хорошая.

На призрачном лице отобразилась снисходительная улыбка, которая через секунду сменилась на гримасу страха:

– Я верю вам, но её нужно остановить. То, что мы сделали – непростительно, и, как видите, мироздание не спускает подобного с рук.

– Подожди, – Роман тряхнул головой, чтобы помочь себе сконцентрироваться. – Почему это непростительно? Вы не зомби подняли и не злодейку сотворили, в чём проблема?

«Интересно, можно ли считать Фиму за зомби, кстати? – подумал он, но озвучивать вопрос не стал. – Да нет, конечно нельзя. Мозги ест только фигурально, не разлагается».

– Мы нарушили два правила мироздания, – мягко ответила Алиса Бурнастова, хотя казалось, что говорила она нехотя. – Первое: нельзя спорить со смертью. Ушедшие должны оставаться на стороне мёртвых, а живые – жить. Не наоборот. Второе: нельзя создавать новые заклинания, не имея дара от духов для этого. Такое волшебство всегда оборачивается бедой, какими бы добрыми не были помыслы.

– Второе правило – дичь, – Роман поморщился. – Это табу на развитие.

Алиса Бурнастова беззвучно вздохнула и кивнула:

– В некотором смысле, милый, так и есть. Но это вопрос безопасности всего ведовского народа. Мы нарушили оба правила перед лицом Смерти, Жизни и Магии. И за каждое нарушение поплатились, – она вновь обвела руками могилы. – Первыми свой долг отдали Анфиса и Буеслав Воротынские, они расплатились с Жизнью, – дух указала на два холмика, что смотрели на восток. – Следом заплатила чета Былиевых, им счёт выставила Смерть, – указала на могилы, устремившиеся на запад. – И оставался лишь долг перед Магией.

– Былиевы? – выдохнула Жанна, широко раскрыв глаза. – Сашины родители? А они здесь при чём?

– Они вдвоём создали алтарь, чтобы обмануть Смерть и создать иллюзию того, что девочка почила, как ей и было суждено.

– Родители умерли, чтобы на балансе Жизни осталось то же число людей? – спросил Роман. Он начал понимать логику случившегося. – Нет, не так. Один – заплатил за магию, а второй – отдал своё место. Я прав?

Алиса Бурнастова кивнула, на призрачном лице отражалась гордость.

– А ты здесь при чём?

– Мы с твоим отцом дали нужные слова и ритуалы из нашего семейного гримуара. Использовали заклинание «Извет», чтобы обманом активировать новое заклинание, которое мы придумали без разрешения духов. И потому должны выплатить долг перед Магией.

– Тогда при чём здесь семья Краса? – нахмурился Роман. – Выходит, здесь должны были бы лежать вы с отцом.

На подёрнутом дымкой лице отразилась печать скорби:

– Не нас хотели духи в качестве уплаты долга. Из нашего гримуара были взяты заклинания, а дар Милицы Бологовой помог сокрыть всё произошедшее от духов. Попервой. У неё удивительный талант – её колдовство невозможно ощутить, если она сама того не захочет. И потому именно она провела ритуал и произнесла нужные слова. Иначе духи остановили бы нас в самом начале. Мы правда думали, что её дара хватит для того, чтобы все мы остались в безопасности. Но, к сожалению, этого оказалось недостаточно. И, когда всё вскрылось, духи захотели не наши головы.

– О нет… – Жанна охнула и закрыла рот руками.

– Дитя за дитя, – подтвердила самые страшные её опасения Алиса Бурнастова. – Я была готова отдать свою жизнь, мой драгоценный, и чью угодно другую. Но не твою.

На секунду её голос налился жёсткой сталью, в дымчатом теле сверкнули молнии.

– В тот день… – Роман говорил медленно, в тысячный раз перебирая события прошлого в голове, – Ты действительно впустила духа?

Повисла тишина. Она длилась несколько минут, и в какой-то момент Роман с Жанной испугались, что время, которое было в распоряжении призрака, истекло. Но наконец её голос вновь проскользнул между потоками воздуха:

– Да.

– Зачем?

– Духи пришли за вами обоими. В тот день наш долг должен был быть уплачен ценой жизни двух маленьких мальчиков: Океана и Романа. Я не смогла бы спасти вас обоих и сделала, что смогла.

– Почему не смогла бы?

Мама посмотрела на сына и понимающе улыбнулась:

– Чуйка. Помни, что ты унаследовал мой дар. У меня были секунды на то, чтобы накрыть тебя защитным заклинанием и дать духам путь. Если бы я попыталась накрыть защитой и дом Бологовых – духи заподозрили бы неладное и мой обман бы раскрыли. Предупредить Милу я не успела, хотя пыталась – духи уже стояли у ворот и не дали мне зайти внутрь. Всё, что я могла сделать… Всё, что я придумала в тот момент – это выиграть несколько секунд, чтобы спасти тебя, сынок, и поменяться с тобой местами.

– Что ты говоришь…

– Меня действительно забрало проклятье Милицы – но лишь тем, что оно обратило внимание духов на меня. Не имея лучшего варианта, они всё же собрали свою жатву в тот день. Но тебя, мой драгоценный, я уберегла. И нет у меня сожалений.

– Ты впустила их…

Алиса Бурнастова с сожалением кивнула.

– Неужели не было другого способа? Не впускать их, наложить защиту вместе с остальными, как-то договориться?

Призрак отрицательно покачала головой:

– Это лишь разозлило бы их и увеличило бы долг.

Роман с силой потёр лицо. Всё происходившее было чересчур – от и до. Видеть призрак давно пропавшей матери и разговаривать с ней – безумие. Узнать, что она действительно виновата в ужасном грехе – тоже. Его сердце сдавило вдруг чувство вины, будто он мог что-то сделать и как-то помочь в прошлом, не допустить последовавшего безумия.

– Что это за место? – выдавил он из себя, надеясь, что разговор поможет ему опереться на что-то и держаться.

– Мой последний оберег, – ответила мама с грустью. – Пожираемая проклятьем, я пришла сюда, чтобы умереть. Но успела создать «громовик душ» – единственное заклинание в нашем гримуаре, которое требует жертвоприношений. И я была готова эти жертвы духам предоставить. Каждый из уплаченный счетов – перед Смертью, Жизнью и Магией, должны объединиться воедино и защитить потомков каждой из семей. Но я вижу, что он не был завершён, и духи вас по-прежнему терзают.

– Не хватает последней жертвы, – понял Роман.

– Да. К сожалению, хотя все долги были уплачены, духи продолжают вымещать на вас злость, мои драгоценные. Мне очень жаль.

– На ритуале в тот день был кто-то ещё? – спросила Жанна. Она хотела иметь как можно более полную картину.

Призрак кивнула:

– Да. Негомила Воротынская пришла поддержать сестру, Доктор Аметист был рядом для помощи ребёнку, он подарил ей первую минуту жизни сразу после возвращения. Твой отец так же поделился частью своей силы.