Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 103)

– С-спасибо, – вытолкал он из сжатого судорогой горла единственное слово.

– Мне приятно, что ты ценишь мой дар. Я надеюсь на долгие беседы с тобой и любопытные рассказы о вашей человеческой жизни.

Мужчина смотрел на неё, отчётливо ощущая, как бессилие ползёт по ногам. Оно подобралось через утоптанную почву, зацепилось за обувь и принялось цепляться за одежду, пробираясь выше, к сердцу и мозгу. Ему не нужна была мощная Чуйка, чтобы точно знать, что ему – как и любому на этой поляне – нечего предоставить против существа, что говорило с ними через Романа. Его собственный дар уверенно сообщал ему, что обмана нет: перед ними действительно магия как она есть, и она в самом деле грустит и сердится от того, что не смогла как-то иначе до них дозваться. Трудно представить, что она не нашла другого способа выйти на связь, но не ему было критиковать.

– И всё же что с Ромой? – решилась спросить Фима. – Ты вселилась в него или.?

Александр рискнул ответить, хотя сразу почувствовал себя некомфортно от собственной дерзости.

– Это его дар.

Он проследил за не-Романом, убеждаясь, что Магия не против. Напротив, перламутровая фигура даже выглядела заинтересованой, будто Магия хотела проверить, верно Александр ли всё понял. Не-Роман позволил губам растянуться в улыбке:

– Продолжай.

– Дар – это тоже магическое продолжение, – сказал он, глядя в почти неразличимые перламутровые глаза. – Через Чуйку ты заставляла Рому всё это время делать то, чего сама на самом деле хочешь?

Не-Роман медленно, тягуче кивнул, улыбка стала чуть шире:

– И он оказался благодарным слушателем. Несмотря на протесты, самым податливым из вас.

Жанна оказалась единственной, кто не испытывал благоговейного страха перед удивительной фигурой: она чувствовала угрозу и необходимость не нарываться, но не коченела и не лишалась умения двигаться. А ещё она успела неплохо узнать Романа, и потому после этих слов возмущённо возразила:

– Так он хочет магию уничтожить, на минуточку!

У не-Романа не дрогнул ни единый мускул, никаких новых эмоций не мелькнуло:

– Он думал, что хотел.

– Это какая-то ерунда, ребят, – обратилась она к остальным. – Он несколько дней был буквально одержим этой идеей.

– И кем он одержим сейчас? – не-Роман неожиданно рассмеялся, смех его звучал то как раскаты грома, то как шелест весенней листвы.

Все похолодели от этих слов, разговор ухватил Аметист Аметистович:

– Не совсем, – сказал он. – На самом деле его целью было скорее свержение нынешнего строя, так же? – он обратился к не-Роману, и тот ответил кивком. – Это было твоим желанием? Ты же к этому его подталкивала через Чуйку?

Не-Роман трижды хлопнул себя ладонью по предплечью – вторая рука по-прежнему была занята, держа Хытр на мушке. Хрустальная дева выпрямилась, смотрела на людей со злостью, но никаких действий не предпринимала. Повисшую на несколько мгновений тишину прервал Красибор, его голос заставил всех вздрогнуть. Всё ещё находясь в объятиях гидры, он обратился к не-Роману:

– Ты всё это время его вела к этому моменту, не давала бросить всё? Дала возможность убивать духов и зверей? Зачем?

– Для нового порядка надобно расторгнуть старый, сын мой. Я помогала каждому из вас, вела своим путём, однако лишь этот смертный возлюбил меня настолько, что не противился ни единственному знаку, несмотря на обиду и озлобленность на меня. Он был готов даже умереть, стоило мне шепнуть, что так будет правильно.

И Фима, и Красибор, и Александр, и Жанна, и даже Аметист Аметистович раскрыли рты, чтобы возразить, но так же синхронно закрыли их. Каждому в голову пришла одинаковая мысль, будто кто-то (не будем показывать пальцем кто) бережно вложил её им в мозг: каждый из них так или иначе шёл наперекор своим дарам. Александр отказался от магии в целом, и даже дар игнорировал, пользуясь им совсем редко. Фима не раз отказывалась от заклинаний, что могла придумать и, главное, даже успела пойти против чужого дара, когда сотворила свою сыворотку, нейтральзующую очарование Красибора. Хытр говорила ей, что сама магия хочет, чтобы они с Красибором были вместе, но вместо того, чтобы пойти подготовленным для них путём, она выступила против его магии и даже придумала, как сделать сыворотку, которую мог бы принимать сам Красибор, чтобы заблокировать свой дар начисто. Аметист Аметистович провинился перед магией несчётное число раз, обкрадывая умирающих и обманывая смерть, спасая тех, кто жить не должен был. Жанна, пусть и не ведая, забрала чужую силу, и к ведовскому миру при этом не стремилась, не проявила благодарности.

А Красибор… Что ж, пусть Красибор и полюбил магию больше кого бы то ни было и даже больше себя самого, даром тяготился и был рад от него избавиться хотя бы на время и хотя бы с единственной девушкой. Которую упустил, несмотря на всю магическую поддержку, что у него была. Красибор думал, что проявил разумность и честность, проявил любовь, позволив Фиме самой принимать решения, но в глазах магии он показал лишь слабость и пошёл наперекор её желаниям.

И только Роман ни разу в своей Чуйке не сомневался, даже если она велела ему делать безумные вещи. Единожды хотел воспротивиться да удержался, готовый передать в руки магии своё тело вместе с волей. Его и собственная смерть не испугала, настолько крепка была вера в то, что говорит ему Чуйка. Все его решения и действия – большие и маленькие – вели сюда, к этому моменту, когда он отдастся Чуйке полностью, каждой клеточкой своего существа, с таким открытым сердцем, что магия сможет обрести плоть и поговорить, наконец, со своими оглохшими и ослепшими детьми.

– Мы слушаем, – сказал Красибор.

Не-Роман довольно хмыкнул и заговорил громче прежнего. Слушая его слова, магические звери, что ожидали в лесу, вышли на поляну. Они то исчезали и появлялись в другом месте, то становились ярче и отчётливей. Одни слушали молча, другие издавали свои природные звуки, били копытами и лапами по земле, рыли почву, выкорчёвывая растения, задирали головы и выли.

– Как прежде не будет. Мой народ измельчал, ослаб, любовь ко мне утихла. Это наполняет моё сердце невиданной грустью, но пока есть те, кто любит меня по-прежнему, наравне с грустью я буду испытывать и радость. Однако мои дети, как и любые прочие, без контроля и опеки совершают то, чего допускать никак нельзя. И я вынуждена винить в этом тебя, моя милая Хытр. Поскольку доверила тебе моих детей, а ты не уследила.

Не-Роман повернул голову, бросив на хрустальную деву короткий взгляд и, прежде чем та успела сказать ещё что-то в своё оправдание, нажал на спусковой крючок своего оружия. Раздался хлопок, и через мгновение все, даже Жанна, ослепли от жгуче-яркой вспышки. Сияние оказалось таким сильным, что даже через сомкнутые веки глазам было больно, а облегчение пришло только после того, как Красибор повторно наложил на всех заклинание теней. Стоило открыть глаза, показалось, что они тонут в сияющей жидкости, и дышать им совершенно нечем. Перламутровых магических частиц парило так много, что страшно было сделать вдох – каждый страшился, что, попав в лёгкие, эти частички поведут себя как пыль голубого асбеста: нанесут лёгким и сосудам миллионы ран, которые не смогут затянуться уже никогда.

– Возвращайся ко мне, Хытр, дочь моя, – сказал не-Роман своим новым чрезвычайно высоким голосом, и на поляну резко вернулся кислород.

Перламутровые частички вгрызались в землю и исчезали в ней, будто вода впитывалась в засушливую почву, много месяцев не видавшую дождя.

– Вот так просто? – с недоверием спросил Александр одними губами, но магия всё равно его услышала.

– Да, мой любимый собеседник, так просто. Хытр была прекрасной дочерью мне, она исполняла мою волю, как свою собственную, но не прошла своё последнее испытание – испытание временем. Я не могу винить её – всё же она начала свой путь как человек и должна была закончить его так же, но не пожелала этого.

Магические животные издали клич – каждый свой, кто-то шипел, кто-то рычал, иные ржали или издавали хищный клёкот. Красибор с Александром отчётливо ощутили в этом дань уважения магическому духу, хрустальной деве, что сопровождала их много десятков лет, остальные же испуганно поёжились и заозирались.

– Не страшитесь, – сказал не-Роман нейтрально. – Она вернулась ко мне, этим утром её испытания закончились. Ваши же – только начинаются.

– Даже не знаю какого ждать начала после такого пролога, – пробормотала Жанна, сжимая руку Аметиста Аметистовича.

– Вы справитесь, драгоценные мои дети.

Александр нахмурил брови и спросил смелее прежнего:

– О каких испытаниях ты говоришь? Разве мы не…

– Вы не сделали того, чего хотела от вас я, и едва не уничтожили мир, – перебил его не-Роман. – Мне нет нужны витать среди мертвецов, им волшебство не нужно, они жрут его, как кони – сахар. Вы же, против моей воли и моих велений, всё же впустили их в мир живых.

– Нет… – ошарашенно выдохнула Фима. – Кто-то пробрался? Я думала, мы вовремя закрыли переход.

– Дюжина мертвецов успела протиснуться сквозь щели между мирами. Они не утонули, их не снесло штормовым ветром. Они уже блуждают среди живых и, поверьте мне, пойманными быть не хотят, так что вам придётся потрудиться. Как же здорово, что среди вас есть говорящая с мёртвыми, не так ли?