Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 102)
Казалось, он стал выше, черты лица заострялись, глаза светлели. Он выглядел расслабленным и безмятежным, снисходительно улыбался, глядя на Красибора с Фимой. Другие, казалось, сейчас интересовать его перестали.
– Но мы же с Ромчиком посещали Астрал и вернулись, – зашептала Жанна, подбежав к Фиме. – Оберегов у нас не было, считай с голыми жопами туда-обратно метнулись.
Ей ответил не-Роман:
– Вы смотрели в глаза мертвецам?
– Нет, конечно!
Он поднял одну бровь, дожидаясь, пока Жанна сообразит. Она громко ахнула и прикрыла рот ладонями:
– Крас, а ты же с братом был! Значит…
– Значит, ему очень повезло, – ответил за неё не-Роман. – Жизнь удивительная, не так ли, сын?
Красибор глубоко и часто дышал: от обращения «сын» он чувствовал практически физическую боль. Почти готовый поверить в самое безумное объяснение, он проговорил глухо, будто молчал много дней до этого:
– Всё так. Чего ты хочешь?
– Чтобы меня слышали. Хочу говорить, получать ответы. Ведовской народ стал глух, даже служение в лесах не учит вас говорить со мной, вы мельчаете, слабеете, упиваетесь собственными горестями настолько, что готовы потерять целый мир ради своей маленькой, крохотной боли.
Жанна снова не смогла сохранить молчание, она дёрнула Красибора за рукав и требовательно зашипела на ухо:
– Что происходит?! Это снова твоя матушка?!
– Нет, она ушла.
– А какого беса Ромчик или то, что в него вселилось, кличет тебя сыном?!
– Саша же сказал…
Не-Роман вдруг заговорил громче обычного, заставив всех вздрогнуть:
– Ты можешь говорить со мной напрямую, Жанна, говорящая с мёртвыми.
Она поджала губы и замахала перед собой руками, боясь говорить с силой, что вселилась в мужчину. Неожиданно для всех голос подала та, про кого на несколько мгновений все позабыли. Хрустальный голос Хытр звучал напуганно и лицемерно в одно и то же время:
– Са-шень-ка уже рассказал вам всё, так вы и сейчас смекнуть не можете? – она захихикала. – Сын магии – редкостный тугодум, и тот быстрее смирился.
– Молчи, дочь моя, – резко прервал её не-Роман.
Он медленно повернул голову, переводя взгляд на духа, и брови его сошлись на переносице, между ними пролегла глубокая морщина.
– Извини, матушка, – отозвалась Хытр, согнувшись в поклоне до земли.
– Что мне твои извинения, когда даже моя собственная дочь, оставленная главной и ответственной, стала глуха к моим словам? Ты свои обязанности не выполнила, так ещё и допустила глухоту и слабость моего народа.
Хытр молчала, замерев в поклоне и не решаясь выпрямиться. Её руки и ноги становились хрустальными, а потом снова принимали человеческий облик.
– Отвечай, Хытр, дочка.
– Я старалась сделать, как ты велела, матушка.
– Ты хотела веселиться, а не следовать моим указам.
Хытр молчала. Не-Роман смотрел на неё строго, но постепенно его лицо смягчалось, раздражение сдавало позиции.
– Ты хорошо служила мне, дочь. Но твоё время пришло.
– Нет-нет! – Хытр резко выпрямилась и выставила перед собой руки. – Матушка, не надо, я постараюсь, исправлюсь!
– Не печалься, милая, твой путь не окончен, он лишь извивается и закручивается, несёт с собой новое. Даже ты перестала ко мне прислушиваться, погрязнув в человеческих драмах. Я должна вернуть тебя в родную колыбель.
– Я следила за порядком, матушка! Старалась вернуть ведовскому народу силу и вес, старалась полюбившихся тебе колдунов объединить, но они противятся, цепляются, они мелочные и трусливые!
Хытр захлёбывалась страхом и злостью, лебезение в её голосе сменялось гневными выкриками, она смотрела на Красибора с Фимой с нескрываемым пренебрежением.
– Они пока что противятся, – снисходительно сказал не-Роман и проследил за взглядами Хытр. – И то лишь одна ведьма.
От того, как он выделил слова «пока что», Фиме стало не по себе. Она рефлекторно схватилась за ладонь Александра, и он сжал её пальцы, частично заслонив девушку собой и воскликнул:
– Магия! Да разве ж мы не слышали тебя? Делали, как духи велели, на всё соглашались, даже если от этого было больно! – на этих словах он сильнее сжал руку Фимы. – А если тебя жертвы наши в обмен на силу не устраивают – так то человеческая воля, люди сами решают, что важнее им: сила или те, кого они любят. Никто слова поперёк не говорил, сил без платы не пытался получить!
– А здесь мы из-за чего собрались, дерзкий мой собеседник?
Александр подавился словами, поняв, что сплоховал.
– Спрашиваешь: не слышали ли? – продолжил не-Роман, глядя на него без злобы. – Кто-то слышал, кто-то и эту способность утратил. Но никто не слушал, даже ты стал глух к моим речам.
– Я действительно давно не говорил с духами, – спокойно ответил Александр. – До недавних встреч с Хытр, – он бросил на хрустальную девушку неприязненный взгляд, но не задержал его, чтобы разобрать, какие эмоции та испытывает.
Не-Роман медленно кивнул:
– Вы измельчали, не чувствуете ни благодарности за силу, ни уважения к ней. Редкий колдун сейчас способен пройти серьёзные испытания, редкая ведьма готова отдаться в мои объятия, чтобы узнать мудрости колдовства.
– Жизнь меняется, – спорил Александр. – Мы тоже.
– Не все, – не-Роман посмотрел на Красибора, на лице его отразилась гордость. – Сын мой, ты радуешь меня больше иных, и оттого моя любовь к тебе лишь растёт. Вижу недоверие в твоих глазах, обиду. Позволь мне показать тебе, насколько сильно я тебя люблю.
Не-Роман посмотрел за спину Красибора, и тот, хоть и не сразу, проследил за его взглядом и обернулся через плечо, остальные последовали его примеру. Огромная гидра, стоявшая до этого на небольшом отдалении, издала утробное рычание и напряглась, Красибор почувствовал, что его магический зверь боится, ему больно. Но когда хотел уже крикнуть магии-или-кто-там-говорит-через-Романа, чтобы прекращала, гидра начала меняться. Отстреленная шея зверя, безвольно свисавшая до этого, напряглась, начала выпрямляться, а рваная рана загорелась ярким зелёным светом. Гидра издала вопль боли, и в этот момент начавший запекаться срез прорвался, и сквозь него проклюнулся грубый чешуйчатый нос. Медленно, сантиметр за сантиметр, из шеи вырастала восьмая голова: крепкая, живая, кричащая от радости, а не боли. Вскоре восторженные крики вылетели сразу из девяти ртов: Красибор заорал вместе с гидрой и, сорвавшись с места, побежал к зверю. Он обхватил отросшую голову руками и даже прыгал на месте, как ребёнок, чьё желание исполнилось. Но спустя минуту этого танца радостные возгласы сменились на завывания боли: Красибор прижал голову гидры к груди и то кричал, то выл. Неожиданно барьер его эмоций оказался сломлен – слишком много потерь было испытано за эту ночь, и он держался, пока один единственный луч счастья не разбил всю защиту. Никто не решался к нему приблизиться, и даже не-Роман некоторое время молчал.
– Чувствуешь ли ты теперь, что я люблю тебя и забочусь о тебе, сын? – спросил он спустя несколько минут, когда Красибор сам начал успокаиваться.
Голос Романа окончательно исчез, сменившись космически нереальным сочетанием звуков и перезвонов. Фигура тоже скрылась за перламутровыми переливами, что покрывали кожу, будто причудливая краска или расплавленный металл.
Красибор не ответил вслух, он лишь кивал, уткнувшись в сияющую чешую. Другие головы ящера обвили его подобно огромному живому кокону: и колдун, и его магический зверь чувствовали счастье, которого уже не ждали.
Фима с опаской поглядела на перламутровую фигуру:
– Так ты действительно магия? Не дух?
– Да, ведьма Арифметика.
– Зачем ты пришла?
– Чтобы перекричать вашу глухоту.
– Разве? – Фима нахмурилась и обеими руками указала на Александра с Красибором. – Они говорят с магическими зверями как с людьми. Крас увидел других созданий сам и показал мне. Разве они глухи?
– Конечно. То, что слепец видит пятна света, зрячим его не делает.
– Почему через Рому?
– Потому что только он меня и слушал.
Фима хотела спорить, что-то сказать, но она шумно выдохнула и опустила руки в прямом и переносном смысле. Что она могла противопоставить магии? Магии?! Ей казалось, что она тонко чувствует волшебный мир, что между ней и магией есть какая-то особенная изящная связь, но всё оказалось не так. Это осознание пришло вместе с чувствами бессилия и безнадёжности. Будто считав её мысли, не-Роман сочувственно улыбнулся:
– Магические звери – мои продолжения, духи – мой с вами разговор. Но вы перестали чувствовать первых и слушать вторых. Это длилось так долго, что вы успели забыть, как выглядят магические звери, и они скрылись от ваших глаз.
Александр метнул удивлённый взгляд на Лиса, тот сделал страшные глаза, будто говоря: «Молчи! Хе-хе». Это не укрылось от не-Романа, и он сказал:
– Ты, Александр, был лучшим из моих собеседников за долгие и долгие годы. Пока мой сын спал, ты единственный говорил со мной, заботился и угощал, я ценю это и потому не только закрыла моей милой Хытр глаза на то, как ты жульничал, но и позволила части себя – этому духу-плуту – отделиться и жить, как он захочет. Он захотел быть с тобой, это много для меня значит.
Александра пробила дрожь. Всё это время он был уверен, что пользовался лазейками в сделке с духами, проявил хитрость и гибкость, но в действительности ему просто дали фору. И не будь он дружен с Лисом – для него и Фимы всё закончилось бы намного раньше.