Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 105)

Возможно, они могли бы простоять так довольно долго, но их уединение вновь прервал телефонный звонок – в этот раз адресованный Красибору. Он нехотя отстранился и взглянул на экран мобильного, который только с помощью какой-то волшебной силы удерживал последний процент заряда.

– Это папа, нужно ответить, – он дождался, пока Фима кивнёт ему, и только затем нажал на зелёную иконку. – Да, привет. Как ты так быстро добрался? А-а-а, понял. Да? Не знаю, дай подумать, – он нахмурился и сосредоточенно потёр переносицу большим и указательным пальцами. – А бесы с вами, делайте. Я уже достиг предела. Хорошо, скоро буду, пока. Стой, как Оля? М-м-м, понял, ладно, выезжаем. Такси вызову, не переживай. Ага, пока.

Он нажал отбой и в задумчивости уставился на глянцево-чёрный экран.

– Всё в порядке? – осторожно спросила Фима.

– Да, он уже дома, его нашёл Лис и сотворил переход. Саша тоже там, они хотят сразу же зарыть алтарь, уже даже яму вырыли, магией небось. В общем, я дал добро.

– Уверен, что не хочешь присутствовать?

– С меня достаточно, Фима, – сказал он бесцветно и поднял брови, глядя при этом себе под ноги. – У всех есть предел, я своего достиг.

Она не стала ни в чём его переубеждать, лишь подошла ближе и аккуратно, едва касаясь, погладила по спине. Её рука ложилась между его лопаток, и с каждым касанием ощущалось, что эти прикосновения – правильные, нужные. Фима мотнула головой, чувствуя, как стряхивает наваждение подобно росе, осевшей всюду этим утром.

– Идём? – спросила она через время.

– Идём.

Они взялись за руки, сделав это целомудренно и не чувствуя особой близости при этом, и направились в сторону дороги. Их путь лежал через заросли орешника, упрощать им задачу растение не желало: ветви будто нарочно били по лицам и плечам, корни лезли под ноги, стволы и побеги плотнее друг к другу прилегали. Фима снова тряхнула головой, подумав, что это последствия переутомления или какой-то магический морок, но пригляделась и поняла: ей не показалось.

– Крас, подожди.

– Чего? – чересчур резко ответил тот, получив очередной хлёсткий удар по шее.

– Лес хочет, чтобы мы задержались.

Красибор уставился на неё с недоверием, но послушно вернулся к ведьминскому кругу. Всё оставалось прежним, и это заставило его нервничать:

– Если мы попали в какой-то очередной капкан…

– Нет, смотри!

Фима ухватилась за его предплечье, а второй рукой указала на круг из поганок: грибы начинали постепенно набирать яркость и увеличиваться в размерах. Ведьма и колдун изумлённо наблюдали за этим, пока их внимание не переключилось на крохотные перламутровые частички, что начали плавно подниматься в воздух от земли вокруг поганок. Постепенно их ореол расширялся, частички начинали взлетать уже и внутри круга, и дальше за его пределами. Красибор, следуя инстинктам, прижал Фиму к себе: он не понимал пока что, к добру был этот знак или к худу. Но чувствовал, что воздух становится теплее и слаще, а физическая боль из тела постепенно уходит. Ужасно хотелось закрыть глаза и насладиться этим ощущением, но он не решался. И вскоре был чертовски благодарен себе за это, ведь закрой он глаза, не заметил бы, как рядом со свежей могилой появилась небольшая хрустальная фигура.

Она была слишком мала для Хытр, но стоило моргнуть пару раз – и фигура уже принадлежала рослому широкоплечему мужчине. Он повернул голову из стороны в сторону, пошевелил пальцами, согнул и разогнул колени, будто привыкал к телу. Сделал глубокий вдох, похлопал себя по груди и животу, а потом медленно поднял взгляд на невольных свидетелей своего появления. Даже созданные из хрусталя, его глаза отливали голубизной. Мужчина улыбнулся, отсолютовал Фиме с Красибором и вдруг подпрыгнул на месте: лёгкий ветерок подхватил его казавшуюся массивной фигуру, он оттолкнулся ногами раз, другой и проплыл по воздуху, как это много раз делал Лис. Хрустальный человек издал радостный возглас – его голос звучал очаровывающе, волшебно – и будто откликнувшись на его зов, внутри ведьминского круга очутились ещё пять фигур. Все они повторили его действия: приноровились к телу, будто впервые в нём очутившись, а затем оттолкнулись от земли и взлетели в небо. Они сделали несколько кругов все вместе, переговариваясь чудеснейшими из голосов, пару раз подлетели к Фиме с Красибором, игриво щипали их за щёки и вновь взмывали в небо, пока наконец не скрылись среди деревьев.

Сперва показалось, что на этом всё, но самая первая фигура продолжала чего-то ждать. Мужчина плавал по воздуху, время от времени подбираясь к опешившим мужчине и девушке и даже погладив один раз Красибора по плечу, но не пытался заговорить с ним. Он ждал, и спустя время стало понятно, что ждал он не чего-то, а кого-то. Седьмая фигура появилась за пределами ведьминского круга, но была такой же хрустальной и изумительно красивой, как и прочие. Она ринулась к парящему мужчине, порывисто обняла его, и хрустальный мужчина вновь обернулся маленькой статуэткой, будто детской. Они обменялись непонятными человеческому уху фраз, и женская фигура махнула руками, толкаясь ладонями в воздушные потоки и исчезая среди деревьев. Мальчик же засмеялся, дождался, когда Красибор с Фимой моргнут в одно и то же мгновение, и вернулся к взрослому своему облику. Он заглянул в глаза Красибора и помахал ему рукой – то ли на прощание, то ли в знак приветствия. Красибор сделал так же, и хрустальное создание, счастливо смеясь, стремительно скрылось среди сосен и орешника.

Фима и Красибор ещё долго стояли на том же месте, поражённые увиденным. Новые духи были прекрасней прежних, светлее и счастливей: их речи звучали как самая изысканная музыка, сотканная из шума морских волн, стрёкота сверчков и ночной тишины; их тела были изящными и хрупкими, но в то же время крепкими, опасными; их души – открытыми и пока что не уставшими от вечности. Они были готовы нести волю магии людям, дарить им её мудрости и выступать мостиком между нею и землёй.

Красибор молча взял Фиму за руку покрепче – в этот раз он ощутил единство с ней, родство душ – и повёл прочь из леса. Орешник сам расступился перед ними, пропуская и указывая дорогу.

***

– Негомила, да она же не Белоснежка какая-то! И мы не гномы! – возмущённо восклицал Роман.

Он тут же ойкнул, получив увесистый подзатыльник.

– Ты как ко мне обращаешься, шельмец? – процедила почтенная ведьма, уперев руки в бока.

– Тётушка Негомила, как не обращайся, она всё равно не Белоснежка и не спящая красотка! – с ещё большим негодованием повторил Роман.

– Целуй, кому говорят!

– Тётушка!

– Мы все уже целовали, не сработало, твоя очередь, дурачина!

Красибор задержался в коридоре, прислушиваясь к их голосам. Перепалка показалась ему глотком свежего воздуха, можно было представить, что это обычное утро в очень большой семье, хотя не сказать, что тема разговора хоть сколько-то тривиальна. Иллюзия была прекрасная, но когда стало понятно, что дело принимает серьёзный оборот, он всё же вышел из укрытия:

– Что происходит?

Красибор не смог сдержать улыбки, глядя на всклокоченного друга, который пытался увернуться от очередного подзатыльника: и тётушка Негомила, по-видимому, раздавала ему их исключительно протезом, чтобы добавить веса этому аргументу. Но улыбка померкла, когда он увидел лежащую на диване в гостиной Ольгу.

– Будим спящую красавицу, – ответила тётушка Негомила, сдувая со лба выбившиеся из причёски волоски. – А этот прынц не хочет даже попытаться!

– Да ну! Саня и Аметистыч улетели же за зельями какими-то своими! Крас, скажи ей!

Однако Красибор вставать на его сторону так сразу не спешил.

– А что, есть шанс, что её пробудит поцелуй? – спросил тот тётушку Негомилу.

– Конечно! – она возвела руки к небу, сетуя на недалёкость и тугодумность окружающих её мужчин. – Заклинание отказа от жизни – не хухры-мухры! Снять его может только тот, кто наложил, а мы к этому, очевидно, прибегнуть не можем. Извини, зятёк, – торопливо добавила она, в голосе её на секунду засквозила грусть, которую, впрочем, быстро сменил праведный гнев. – Зато я сумела заменить это подлое заклятье на классический вечный сон! Один поцелуй – и она очнётся, а дальше уже пусть лекари колдуют. Но что за мужчины пошли! – она возмущённо жестикулировала, будто специально намереваясь снова попасть Роману по затылку. – Ни Каракулины, ни Аметист не годятся на роль истинной любви, а тот, кто годится – трусит!

– Я не трушу! – возмутился Роман. – Я просто знаю, как работает взаимное согласие!

Пока их спор завязался по-новой, Красибор молча пересёк комнату и оставил на губах Ольги поцелуй. Это был невинный «чмок», но, если верить разъяснениям тётушки Негомилы, и этого должно было бы хватить, окажись он «тем самым». Однако Ольга глаз не открыла и продолжила сладко спать. К своему облегчению он отметил, что к её щекам вернулся румянец, а дыхание было ровным и глубоким.

– Ну, я не её истинная любовь. Ромчик, давай, какой ты друг будешь, если не попробуешь её пробудить!

– Чтобы потом она же из меня сделала чемодан, выдав мой скальп за крокодиловую кожу?!

– Ладно-ладно, – Красибор выставил перед собой руки, капитулируя. – Уверен, она оценит твою позицию, когда проснётся. И, кстати, ты скорее сгодился бы на реплику сумки из страусиной кожи, но проверять не будем. Тётушка Негомила, с Каракулиными всё в порядке?