Анна Гончарова – Перепутье миров (страница 9)
Кабинет короля Каи находился примерно на 4 этаже библиотеки, вход в него был закрыт массивным дубовым шкафом. Нич не очень любила читать и никогда не поднималась выше, но те, кто летал туда, поговаривали, что где-то там находилось запретное отделение, и в нем хранились книги, которые будут написаны через много-много лет. Новелл любил повторять, что во время работы в библиотеке самое главное – это терпение, каждый сможет добраться до любой книги, если научится терпеливо ждать. Так что вполне возможно, запретное отделение не было таким уж запретным, просто всем было лень лететь так долго.
Нич уже почти дошла до библиотеки, как вдруг ее окликнула няня. Амалфея, тяжело дыша, поднималась по лестнице. Она остановилась, одной рукой схватившись за левый бок, а второй что-то ища в кармане.
– Что случилось? – нетерпеливо спросила Нич. – Я очень тороплюсь. Мне нужно… туда, – девочка неопределенно махнула рукой в сторону библиотеки.
– Если ты к отцу, то его нет во дворце, – проницательные изумрудные глаза няни, казалось, видят девочку насквозь.
– С чего ты взяла, что я к отцу? – принцесса не обрадовалась, что ее планы были раскрыты.
– Ну, вряд ли ты идешь в библиотеку книги читать! – усмехнулась Амалфея. – Ты захаживаешь в обитель Фидеса Новелла, только чтобы попасть в кабинет Каи. К тому же, вчера ты что-то такое говорила…
– Ладно, может и к отцу… – неохотно согласилась Нич, печально поглядывая в сторону раскрытых дверей библиотечной башни, – Так что с того?
– Ну, говорю же, нет его, – старушка всё еще шарила в кармане.
– Как это его нет? Где он? Отец же никогда не покидает дворец, – удивилась девочка. – Мне нужно сказать ему кое-что важное!
– Если ты опять про какие-то козни Маизера, то забудь об этом, – посоветовала Амалфея.
– Но, – попыталась возразить Нич.
– Никаких «но»! – Амалфея наконец справилась со своим карманом и извлекла из него что-то очень и очень маленькое. – Я встретила твоего учителя гербозоологии Вуда, он сказал, что немного опоздает. А вы в это время должны будете поймать айзендору дикую…
– Что? – переспросила Нич. – Я понятия не имею, что это вообще такое.
– Очевидно, что это такое растение… или животное. Уверена, вы проходили это на уроках, просто ты, как обычно, витала где-то в облаках, или того хуже – прогуливала, – в притворном гневе сдвинула брови старушка, хотя глаза ее улыбались. – Вот выполнишь задание, а потом приходи в паб «Паллиатус[24]», старина Томас пригласил нас на имбирный чай с оладьями. Но мне кажется, он просто опять хочет чем-то похвастаться. В любом случае, там ты и расскажешь мне, чем так досадил тебе Эвбулей Маизер. Хотя я уверена, что всё это глупости, дорогая. Он, конечно, часто бывает груб, но он неплохой человек, – Амалфея всех считала неплохими людьми, потому что в ее присутствии они хотели казаться такими, подумала принцесса…
«И чтоб я тебя больше здесь не видела, прохвост!» – донесся визгливый голос Эрганы Брум с первого этажа. Вот уж кто-кто, а мерзкая уборщица точно не была хорошим человеком!
– Ладно, – вяло согласилась девочка, раз уж отца не было в городе, значит, коварному Маизеру не удастся его отравить; пока можно попытаться решить проблемы с учебой, – но как мне сделать задание для Вуда? В этот раз он меня точно убьет.
– Почему ты всех считаешь злодеями? Вуд – очень хороший молодой человек, – примирительно сказала Амалфея. – А в своей неуспеваемости ты виновата сама! Ты никогда ничего не доводишь до конца, тебе лень даже прочитать параграф в учебнике…
– Не лень, а не интересно, – зевая, перебила ее Нич.
– Интересно, неинтересно… – проворчала старушка, – Знания даются нам, чтобы мы стали образованнее, чтобы развивались… К тому же, будущая королева…
– Да зачем мне вообще все эти цветы, если я не могу научиться магии?! – взорвалась девочка. – Как я буду править страной и защищать свой народ? А что если произойдет Вторая Битва? Как я спасу мир?
Нич поняла, что сболтнула лишнее – самое потаенное, такое, что даже няня знать не должна, и сделала вид, что считает ворон за окном.
Амалфея же решила пустить в ход тяжелую артиллерию:
– Если ты не сдашь зачет по предмету профессора Вуда (и это накануне Праздника Посвящения!), то тебе, и правда, не видать трона, как собственного затылка! Если с остальными предметами ты худо-бедно справляешься, то гербозоология для тебя, как тёмный лес… И в кого ты такая?! – покачала головой няня. – Родители твои были блестящими студентами.
– Значит, я не их дочь, – с неожиданными слезами злости на глазах воскликнула Нич. Мало того, что няня стала ее отчитывать, так она еще и родителей приплела…А Нич отдала бы многое – даже возможность владеть магией – только бы ее мама была жива, а отец обращал на нее хоть капельку внимания…
– Ладно, не злись, золотце, – извинилась старушка, видимо, осознав, что перегнула палку, – для того-то мы и вызвали такого блестящего преподавателя, как профессор Вуд – чтобы он помог тебе… Поверь мне, порой спасти мир можно и без магии. Ведь настоящее волшебство – внутри нас: это любовь, дружба, сострадание, умение радоваться каждому мгновению и прощать… К тому же вовсе необязательно в одиночку «спасать мир». Позволь и другим поучаствовать!
– А не кажется ли тебе, что он чересчур молодой? Вуд этот, – девочке удалось справиться с чувствами, и, чтобы не испытывать неловкости за свою избыточную эмоциональность и неожиданные философские рассуждения няни, она опять села на своего любимого конька – поиск недостатков учителя гербозоологии. – Разве бывают профессора в 20 лет? Чему он может нас научить? Гоняться за какими-то дикими айзендорами, разорви их фейерверк?!
Из двери библиотеки, поправляя спадающие с носа очки и путаясь в полах своей мятой мантии, поспешно вышел нескладный Хранитель Новелл:
– Silentio! Silentio[25]! – замахал он руками.
– Да, да, Фидес, извини! – ответила Амалфея и продолжала, обращаясь к принцессе, – Нич, Вуд – один из самых талантливых волшебников, которых я когда-либо знала. Никогда не обманывайся внешностью. Тебе очень повезло, что он согласился преподавать у вас.
Старушка украдкой обернулась на всё еще стоявшего в дверях библиотеки Новелла и зашептала:
– Я тебе помогу, – Амалфея разжала ладонь, на которой лежала миниатюрная книжечка. – Айзендоры, и правда, – сложная тема, – книжка стала стремительно увеличиваться в размерах, и Нич даже охнула от неожиданности.
– Festina[26]! – поторопил их библиотекарь.
Амалфея немного пролистала книжку и, к несказанному удивлению девочки, вырвала одну из страниц и всунула принцессе в руку. Нич подумала было, что Новелла сейчас хватит удар, однако он как ни в чем не бывало пропел:
– Amicus cognoscitur amore, more, ore, re[27]…
Нич хотела что-то сказать о вандализме и хулиганстве, но не успела: вместо вырванного листа в книге вырос другой, а сама книжка опять уменьшилась, и няня поспешно убрала ее в карман.
– Иди на урок, дорогая, сдай зачет, доведи это дело до конца. Докажи, что ты уже взрослая и ответственная принцесса, – улыбнулась няня и засеменила по направлению к Новеллу. – И не забудь съесть что-нибудь, а то испортишь себе желудок! – крикнула она уже на ходу.
– Фидес, ты не забыл, что сегодня мы обедаем у Тома? – спросила она у отрешенно глядящего в окно (тоже, наверное, ворон считает!) Хранителя. – А то со своими книгами ты вечно витаешь в облаках! Ты сегодня хоть что-то ел? А вчера? На что ты там опять уставился?! – Амалфея решительно взяла застывшего Новелла под руку и увела его в библиотеку.
– Gaudeamus igitur juvenes dum sumus[28]! – ни к селу ни к городу пробубнил себе под нос Новелл.
– Но как же… – начала было Нич, но только махнула рукой с зажатым в ней листком бумаги.
Спорить с Амалфеей было бесполезно. Девочка развернулась и нехотя пошла на урок, впрочем, она уже опаздывала, так что ей пришлось перейти на бег. Поесть она, конечно же, не успела. Нич промчалась по лестнице, перескакивая ступеньки, пробежала несколько коридоров и круглый мощеный дворик с небольшим фонтанчиком, и, выйдя на улицу, направилась в сторону леса, по пути разворачивая листок, который дала ей няня.
Амалфея Короне воспитывала Нич с самого детства, матери своей девочка не помнила, а отец всегда был занят какими-то важными королевскими делами, так что ходить и говорить принцесса училась под зорким руководством своей няни. Нич очень любила старушку, потому что та прощала ей все шалости и постоянно выгораживала девочку перед Каи, Маизером и даже уборщицей Эрганой Брум. Амалфея никогда не повышала голос, и в ее присутствии все люди как будто бы становились добрее и счастливее.
Нич научилась доверять няне, и если та что-то советовала, девочка пыталась выполнить ее указания в точности. Вот и теперь она торопливо приближалась к избушке профессора Вуда, на ходу сбивчиво читая:
«