Анна Гончарова – Перепутье миров (страница 5)
Конечно, в чем-то Эргана Брум была права: Нич совершала разные шалости, и ей не всегда хватало смелости в них признаться. Впрочем, они же на то и шалости, чтобы в них не признаваться… Но обвинение в том, что девочка разбила вазу, было абсолютно несправедливым!
Продолжая бурчать себе под нос, женщина присела над осколками, внимательно осмотрела их и, предельно сконцентрировавшись, подняла руки, из которых вырвался слабый, переливающийся разными оттенками красного, свет, осколки закружило в вихре воздуха, и постепенно ваза стала принимать свою первоначальную форму. Нич даже вздохнула от восхищения и зависти. Абсолютно целая, без единой трещинки ваза встала на свое место у стены, а Эргана Брум, неимоверно гордая собой, довольно хмыкнула и тут же гаркнула, не глядая на принцессу:
– Марш в спальню, высочество, пока еще что-нибудь не разбила!
– Брала бы пример с Элеоноры Пебл! – Нич тихонько передразнила уборщицу и открыла дверь своей комнаты. Но шагнула она почему-то в длинный, освещенный факелами коридор.
Со стен на принцессу обескураженно смотрели портреты каких-то людей! У девочки возникло ощущение, что своим неожиданным появлением она прервала их оживленную беседу. Правда, Нич никогда прежде не видела разговаривающих портретов, но ведь это не означает, что их не бывает. Принцесса, конечно, девочка не из пугливых. Однако такая неожиданная метаморфоза комнаты посреди ночи может встревожить кого угодно. Нич срочно нужно было возвращаться назад, но за своей спиной она обнаружила только холодную каменную стену, принцесса попробовала было пару раз стукнуть в нее кулаком, но только содрала кожу. Да как эта злющая карга посмела отправить ее невесть куда!
– ЭЙ! – пронзительно крикнула она. – ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! ЭРГАНА, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! ЭРГАНА! МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ ВООБЩЕ?!
– И что же ты так орешь, юная леди? – поинтересовался кто-то за спиной Нич, девочка резко обернулась и увидела, что к ней обращается седовласая старушка в зеленом платье с ближайшей картины. – Думаю, нет никакого смысла биться кулаками в стену и кричать. Ведь попав в западню в Королевском дворце Морелка, невозможно повернуть назад – нужно идти только вперед. И, поверь мне на слово, в конце такого пути человек никогда не остается прежним…
Нич, широко раскрыв глаза, смотрела на милую бабулю, которая вязала какую-то несуразную шапку, и не могла взять в толк, о чем же она ей говорит.
– А где мы? Что это за место? – громче, чем нужно спросила принцесса.
– Здравствуй, девочка! – как ни в чем не бывало затараторила старушка; видно было, что она уже очень давно ни с кем не разговаривала, ну, или же она просто по своей натуре была болтушкой. – Как, ты сказала, тебя зовут?
– Элеонора, – выпалила Нич первое, что пришло ей в голову; она уже начинала злиться, что попала в такую глупую неприятность. – Элеонора Пебл, – зачем-то продолжала врать принцесса.
– Какая прелесть! – восхитилась картина. – А не приходишься ли ты родственницей славному волшебнику Градисиусу Пеблу?
Остальные портреты внимательно прислушивались к их разговору. Прекрасная юная танцовщица с каштановыми волосами даже слегка приоткрыла рот, а мужчина в строгом черном костюме, скрестив пальцы рук, очень загадочно смотрел на девочку, и казалось, что его взгляд пронизывает ее насквозь. Нич слегка поежилась.
– Д-да, – нервно сглотнула принцесса, припоминая родословную своей подруги, – я его внучка… – неуверенно промямлила она.
Да, точно! Градисиус Пебл – это такой старый высокий грозный волшебник с длинной бородой, который еще смешно выговаривал шипящие звуки. Вместо «ж», «ш», «щ», «с» он почему-то произносил «ф»: «Фифки на этой елке флифком больфые в этом году», «Ф фовременной молодефью флифком флофно обфятьфя…» Но если б спросили мнение Нич, то она сказала бы, что это с этим стариканом слишком сложно общаться! И грозным он был ровно до того момента, пока не начинал говорить. А говорить он любил! И все важные собрания, на которых он выступал, превращались в какой-то фарс…
– Это просто чудесно, – мечтательно пролапотала старушка в зеленом, отложив вязание, – передавайте ему привет от Регины Сфении. Помню, когда-то, лет 150 назад, мы летали с ним в Ведьмины горы на Праздник птиц… Скажу тебе, это было незабываемое приключение. Градисиус такой затейник!.. Правда, он стал совсем нелюдимым после того, как молодой Сэйк Праймон украл у него Мощь Отца Драконов…
Нич совсем потеряла нить разговора. Нелюдимый затейник? Сэйк какой-то там… Что-то там драконов…
– Дорогая, а сейчас еще проводятся Праздники птиц? – вдруг встревожено спросила Регина.
– Да, – поспешила успокоить бабушку Нич.
– Уверена, что они уже не те, что были раньше, – покачала головой старушка.
Хотя принцесса сама никогда не бывала на Празднике птиц, потому что отец говорил, что это слишком опасно и негигиенично, она много слышала об этом чудесном красочном фестивале, который проводится ежегодно в Великой Долине, окруженной Ведьмиными горами. Туда съезжаются зрители со всей страны, места начинают бронировать за год, прямо на предыдущем празднике. Но что же так притягивает туда людей, девочка не знала, но очень бы хотела узнать. Может быть, все дело в птицах… Лебедях, фламинго, воронах, алконостах, фениксах, голубях…
Король вообще редко позволял дочери бывать на Праздниках – Великих или Малых, не важно, – исключением были только те, которые проводились в столице. Благо, что основное действо Праздника посвящения (одного из двух Праздников солнцестояния) всегда проходит в Морелке, так что через каких-нибудь три дня можно будет сбежать из дворца и до самой ночи бродить по городу! Да, только если к тому времени она выберется отсюда!
– Так где же мы? – с раздражением спросила девочка, переступая с ноги на ногу от холода.
– О, – Регина Сфения как будто бы вернулась к реальности, – дорогая Элеонора, мы с тобой находимся в Галерее Оживших Картин в самом конце Бесконечного Блуждающего Коридора, где же еще!
Старушка так мило и приветливо улыбалась, что у Нич просто не повернулся язык выругаться в ее присутствии. Но от всей этой информации девочка была явно не в восторге. Как вообще можно оказаться в конце чего-то бесконечного?! И где этот коридор блуждает? Принцессе казалось, что она вдоль и поперек изучила дворец, включая все его семь башен и даже подземелье, однако о таком чуде она слышала впервые. И что это еще за ожившие картины?! Кажется, мозг Нич начал потихоньку закипать…
– А не подскажете ли вы, уважаемая Регина Сфения, – вежливо обратилась она к старушке, – как мне выбраться отсюда?
– Понятия не имею, дорогая, – весело ответила бабулька, вновь принимаясь за вязание и, казалось бы, не замечая вздоха разочарования, вырвавшегося из груди девочки, – я спала, когда оказалась здесь. Может быть, мой коллега сможет тебе помочь. Пройди дальше по коридору, и с левой стороны поищи высокого господина с длинной бородой, обычно в это время он читает газету, – остальные портреты закивали, одобряя этот совет, но сами не проронили ни слова.
Нич поблагодарила старушку за помощь и, дрожа всем телом, поплелась дальше по коридору, босые ноги принцессы настолько озябли, что почти не слушались ее. Девочка внимательно всматривалась в картины, таинственно мерцающие в неверном свете факелов, но ни на одной из них она не могла найти бородатого любителя прессы. Молодой розовощекий ученый задумчиво склонился над чертежами какого-то мудреного устройства, а красавец-мужчина придирчиво рассматривал свое отражение в зеркале.
Все это было как-то странно… Нич даже показалось, что в этом зеркале она увидела и свое отражение. Бледная, в своей длинной сорочке, она была похожа на утопленницу. И вдруг в голове девочки возникла неожиданная мысль: а отец заметил бы вообще, если бы она утонула, пропала?! Стал бы он ее искать, горевать? Нашел бы он на это время, ведь он постоянно был так занят?!
Нич уже начинала терять терпение и жалеть о своем порыве помочь бедняге Питеру: все это приключение было совсем некстати. Вдруг взгляд принцессы привлекла большая роскошная рама, внутри которой, однако, никого не оказалось: лишь страницы забытой на столе газеты шелестели от ветра, которого девочка, впрочем, не могла ощутить. Значит, высокий бородач куда-то ушел, и теперь никто не сможет ей помочь!
В это самое время где-то за поворотом коридора раздались голоса, Нич обрадовалась и рванулась в ту сторону, но почти сразу же резко остановилась, с ужасом осознавая, кому принадлежали эти голоса. Извиняющийся камердинер Питер что-то лепетал, в то время как Эвбулей Маизер даже не пытался скрыть своей ярости. Маизер, угрюмый скряга, был советником короля Каи по экономическим вопросам, была б его воля, все жители страны сидели бы на голодном пайке.
Маизер был неприятным и ворчливым человеком (еще более неприятным, чем Эргана Брум), но самое страшное – это то, что он был самым заклятым врагом Нич. Принцессе иногда казалось, что противный советник невзлюбил ее еще до ее рождения. Он постоянно наказывал девочку за несуществующие проступки (и какое только он имел на это право?!), кричал, оскорблял и всячески издевался, король же ничего этого не замечал и считал Маизера своим лучшим другом.