Анна Герц – Вторая жизнь доктора Резникова (страница 9)
— Эдуард Маркович...
— Подожди. Дай я закончу. Номер не проходит. Корнеева это нашла. Через неделю приедет Карпенко из Росздравнадзора. Если она найдёт то же самое, это уголовка. Для тебя и для меня.
Кротов встал. Сел обратно. Потёр затылок.
— Я хороший хирург.
— Я знаю.
— Ни одной жалобы за два года!
— Я знаю, Паша.
— Тогда какого... какого хера?!
Я выдавил антисептик и растёр ладони. Одиннадцатый раз за утро.
— Хера такого, что закон не спрашивает, хороший ты хирург или плохой. Закон спрашивает, есть сертификат или нет. У тебя нет.
— Есть!
— Паша. Есть бумажка из Челябинска, за которую ты заплатил сорок тысяч. Сертификата нет.
Он замолчал. Потёр затылок снова. Привычка. Когда Кротов нервничал, он тёр затылок, как будто пытался стереть проблему из головы.
— И что теперь?
— Теперь ты не оперируешь.
— ЧТО?!
— Не оперируешь. С сегодняшнего дня. Терапия, пожалуйста. Диплом терапевта у тебя настоящий, пломбы, каналы, ортопантомограммы. Но скальпель, Паша, ты не берёшь. Пока не получишь нормальный сертификат.
Он вскочил. Стул отъехал назад и ткнулся в стену.
— Эдуард Маркович! Вы знали!! С первого дня!! Вы взяли меня, ЗНАЯ, что сертификат левый!! И два года молчали!! А теперь баба пришла и вы...
— Паша.
— ДВА ГОДА! Я оперировал! Каждый день! Ни одного осложнения! Ни одного!! Вы сами мне говорили: «Паша, у тебя руки от Бога!» А теперь «не оперируешь»?!
— Паша. Сядь.
— Да пошёл ты... — он осёкся. Посмотрел на меня. — Простите. Но это...
— Это правильное решение, Паша. Единственное. Карпенко приедет через неделю. Если она найдёт хирурга без сертификата, клинику закроют. Не тебя уволят, не мне штраф выпишут, ЗАКРОЮТ. Восемь кресел. Двадцать человек без работы. Триста пациентов без врача. Ты этого хочешь?
Он молчал. Стоял, сжав кулаки, и молчал. Потом медленно разжал пальцы. Сел.
— Нет.
— Тогда слушай. Ты переходишь на терапию. Временно. Зарплата та же. Я оплачу тебе обучение, ординатуру по хирургической стоматологии, два года, очно-заочно, УГМУ. Сертификат получишь настоящий, с номером, который проходит по реестру. И вернёшься в операционную. Через два года. Легально.
— Два года...
— Два года, Паша. Или уголовное дело. Выбирай.
Он потёр затылок. Долго. Я ждал. Моцарт доиграл увертюру и перешёл на арию Папагено, весёленькую и дурацкую.
— Ординатура за ваш счёт?
— За мой.
— И зарплата та же?
— Та же.
— А пациентов моих... хирургических... кто возьмёт?
— Я возьму. И Самойлов. Справимся.
Кротов встал. На этот раз спокойно, без рывка. Поправил хирургический костюм. Опустил взгляд на свои руки. Те самые, от Бога. Которые два года оперировали без единого осложнения. И которые теперь будут ставить пломбы.
— Ладно. Ладно, Эдуард Маркович. Два года. Но если через два года вы мне скажете «подожди ещё»...
— Не скажу.
— Обещаете?
— Паша, я хирург. Хирурги не обещают. Хирурги делают.
Он кивнул и пошёл к двери. Остановился.
— А эта... Корнеева... она и дальше будет всё проверять?
— Она заместитель по качеству, Паша. Она будет проверять всё, всегда, каждый день.
— Жёсткая баба.
— Профессиональная. Иди работай. С сегодняшнего дня, кабинет номер пять, терапия. Тамара переведёт записи.
Он вышел. Я откинулся в кресле и выдавил антисептик. Двенадцатый раз.
Дверь открылась. Корнеева. Она вошла, закрыла за собой и села на стул, с которого только что встал Кротов.
— Разговор состоялся?
— Состоялся.
— Отстранён?
— Переведён на терапию. С сегодняшнего дня. Ординатура за мой счёт. Через два года вернётся с настоящим сертификатом.
Она постучала ручкой по блокноту. Та-та, та-та-та.
— Это правильное решение.
— Я знаю.
— И дорогое.
— Я знаю это тоже.
— Ординатура, два года, УГМУ. Это порядка четырёхсот тысяч. Плюс зарплата, которую вы ему сохранили. Плюс потеря хирурга на два года. Плюс замена имплантов...
— Елизавета Павловна. Я умею считать. Я даже знаю, сколько это стоит в рублях. Хотите услышать цифру?
— Нет. Хочу услышать, что вы понимаете, зачем это нужно.
Я посмотрел на неё. Серые глаза, каре, белый халат. Ручка замерла. Она ждала ответа. Не формального, не для протокола. Настоящего.
— Потому что Паша хороший хирург, который заслуживает нормального сертификата. И потому что мне надоело. Импланты, бумажки из Челябинска, китайские коробки. Надоело, Елизавета Павловна. Хочу нормальную клинику.
— Давно?
— Что давно?
— Давно надоело?