Анна Герц – Вторая жизнь доктора Резникова (страница 6)

— Да, Дань.

— А на работе у тебя нормально?

— Нормально.

— А начальник какой?

Я посмотрела на сына. Он не отрывался от конструктора, но уши были навострены, и я знала, что каждое моё слово будет записано, обработано и выдано мне обратно в самый неудобный момент.

— Начальник умный. С юмором.

— Злой?

— Нет. Скорее... хитрый.

— А хитрый это хуже, чем злой?

Хороший вопрос, Даниил Корнеев, семь лет. Философ с пинцетом.

— Хитрый это тот, кто знает, что делает. Злой это тот, кто не знает, зачем.

— А начальник знает?

— Знает. И делает.

— Что?

Я забрала у него пинцет и вставила верхний седьмой сама. Аккуратно, в пазы.

— Дань, давай ты будешь собирать челюсть, а я буду думать про работу. По отдельности.

— Я могу одновременно.

— Я знаю. Но я не могу.

Он забрал пинцет обратно и продолжил. Я смотрела на его руки. Длинные пальцы. Тонкие. Без единого лишнего движения. Указательный и средний на пинцете, кисть расслаблена. Захват хирурга.

Резанов. Эдуард. Лектор. Который учил меня отличать оригинальный имплант от подделки. Который показывал маркировку, серийные номера, шрифты. «Смотрите сюда, Корнеева. Видите? Оригинал — шрифт ровный, чёткий, кегль стандартный. Подделка — шрифт мельче, буквы чуть сплюснуты. И серийный номер. Оригинал начинается с двух букв и шести цифр. Подделка — с трёх букв и пяти цифр. Запомните.»

Я запомнила. И через восемь лет пришла в клинику «Резников-Дент» и нашла подделки. У Резникова.

Ирония.

Но это ещё не всё. Потому что Резников был... знакомым. Не лично, не по имени. По ощущению. Длинные пальцы хирурга. Манера снимать очки и протирать линзы, когда думает. И юмор. Странный, с подковыркой, не злой, но острый.

«Вы не на рыбалке случайно подрабатываете?»

Резанов на мастер-классе шутил так же. Те же интонации, та же пауза перед ударной фразой. И то же выражение лица: серьёзное, сосредоточенное, а в уголках рта, еле заметно, пляшет.

Совпадение? Может быть. Мало ли умных стоматологов с юмором и длинными пальцами. Екатеринбург, миллионный город, УГМУ выпускает по сто стоматологов в год.

Но...

Резанов. Резников. Одна буква.

Я поставила кружку на пол и потёрла виски. Нет. Глупость. Резанов был без очков, с короткой бородкой, в джинсах и свитере. Неформальный, расслабленный, с лёгкой небрежностью молодого лектора. Резников, чисто выбрит, в очках, в белом халате, с осанкой директора, который каждый день принимает решения на деньги. Разные люди.

Или один, который изменился за восемь лет.

— Мам. Ты опять считаешь зубы.

— Да, Дань. Считаю.

* * *

Утро. Клиника. Я пришла к восьми, за час до первого пациента.

Борис Львович уже стоял за стойкой, бабочка на месте, очки протёрты, лицо деловое. Маленький, лысый, с энергией атомного реактора, который никто не просил включать.

— Елизавета Павловна! Доброе утро! Чай?

— Спасибо, у меня термос.

— Мятный?

— Чёрный.

— Чёрный? — он поправил бабочку с таким видом, будто я оскорбила его лично. — Эдуард Маркович пьёт мятный. Весь коллектив пьёт мятный. А вы чёрный?

— Борис Львович, мне нужен доступ к личным делам врачей. Сертификаты, дипломы, аттестации.

Бабочка снова съехала.

— Личные дела?

— Да. Всех врачей. Хирурги, терапевты, ортодонты. Все.

— Это... это надо у Эдуарда Марковича...

— Борис Львович. Я заместитель по качеству. Качество персонала входит в мои обязанности. Доступ прописан в должностной инструкции. Которую, если хотите, я могу вам показать.

Он моргнул. Поправил бабочку. Моргнул ещё раз.

— Сейчас принесу.

Через десять минут на моём столе лежала стопка папок. Двадцать сотрудников, от хирургов до администраторов. Я открыла первую.

Резников Эдуард Маркович. Главный врач. Диплом УГМУ, стоматология, 2017 год. Сертификат специалиста, хирургическая стоматология. Повышение квалификации... Всё чисто. Всё проходит по реестру.

Диплом получен в 2017-м. Ему сейчас сорок один. Значит, получил диплом в тридцать четыре. Поздно. Сильно поздно. Обычно стоматологи заканчивают в двадцать три, двадцать четыре. Что он делал до тридцати четырёх?

Я пролистала дальше. Трудовая книжка. До 2017 года записей нет. Вернее, есть одна: «Преподаватель, курсы повышения квалификации, 2015–2017». Преподавал без диплома? Нет, курсы не требуют медицинского диплома, если ведёшь теорию.

А до 2015-го? Пустота. Десять лет пустоты.

Резанов. На мастер-классе. Тоже преподавал. Тоже теорию. Без привязки к конкретной клинике. Свободный лектор с золотыми руками и странной биографией.

Я отложила папку Резникова и взяла следующую. Кротов Павел Николаевич. Хирург. Тридцать лет.

Диплом УГМУ, стоматология, 2018. Это проходит. Сертификат специалиста, хирургическая стоматология. Номер...

Я открыла сайт Росздравнадзора. Реестр сертификатов. Ввела номер.

Результат: «Запись не найдена.»

Ввела ещё раз. Медленно, цифра за цифрой.

«Запись не найдена.»

Я откинулась на стуле. Посмотрела на сертификат в папке. Бланк выглядел правильно: водяные знаки, печать, подпись. Но номер не существовал в реестре. Либо ошибка в базе, что маловероятно. Либо сертификат фальшивый.

Хирург. Который оперирует каждый день. Ставит импланты. Делает синус-лифтинги. Работает скальпелем в полости рта пациентов. С поддельным сертификатом.

Я закрыла папку. Взяла телефон. Набрала номер приёмной.

— Борис Львович.

— Да, Елизавета Павловна!!