Анна Герц – Теплица. Его помидоры, моё сердце (страница 3)

— Урожай, Света. Первый урожай с первой теплицы. Я не мог уехать.

— ПОМИДОРЫ ВАЖНЕЕ?!

— Тогда, да. Тогда у меня, кроме помидоров, ничего не было.

Она захлопнула блокнот и швырнула на стол. Блокнот проехал по столешнице и чуть не упал с другого края.

— Семь лет, Мага. СЕМЬ. Ни звонка. Ни письма. Ты мог найти меня через университет, через знакомых, через кого угодно. Ставрополь не Нью-Йорк. Каждый агроном каждого агронома знает.

— Мог.

— НО НЕ СТАЛ!!

— Не стал.

— ПОЧЕМУ?!

Я опустил взгляд. Зелень от стеблей, помидорный сок, земля под ногтями. Рабочие руки, грубые, с мозолями от лопаты и от ящиков. Руки мужика из горного села. Две ходки. Контрабанда. Рэкет.

— Потому что я дагестанец из села с двумя ходками, а ты русская из Ставрополя с дипломом.

Она замолчала.

Я молчал тоже. За стеной в теплице кто-то включил воду, и зашипел полив.

— Ты... ты поэтому, — Света села на стул у стола. — Поэтому не приехал. Потому что решил за меня.

— Решил за тебя. Да.

— Мудак.

— Горский мудак. Худший вид.

Она подняла на меня взгляд, и я увидел, что злость у неё на лице мешается с чем-то другим. С чем-то, что я не мог и не хотел разбирать. Не здесь. Не сейчас.

За дверью послышалось шарканье. Расул. Я обернулся, и увидел его кепку в щели.

— Расул, я знаю, что ты там!

Кепка исчезла. Шёпот за дверью: «Гаджи, тихо, он заметил.» Второй голос: «Расул, ты как шпион, только хуже.»

Я повернулся к Свете.

— Так. Хорошо. Ты приехала работать. Я тебя нанял. Давай работать.

Она встала со стула, одёрнула комбинезон и подобрала блокнот.

— Давай. Покажи теплицы. Все пять.

— Сейчас?

— А когда? Завтра?! Я приехала в пять утра за триста километров не чай пить!

— Ладно. Пошли.

Я вышел первым. Расул стоял у двери, делая вид, что протирает тряпкой шланг. Рядом Гаджи, сорокапятилетний, кряжистый, с усами, тоже делал вид, что занят.

— Расул. Это Светлана Олеговна, главный агроном. Мой приказ. Её слово, моё слово. Если она сказала сделать, ты делаешь. Вопросы?

Расул кивнул и перевёл взгляд на Свету. Потом на меня. Потом опять на Свету. Потом опять на меня.

— Мага... а вы... знакомы?

— РАСУЛ.

— Молчу, молчу!

Света прошла мимо него, и Расул прижался к стене, пропуская её так, будто мимо шёл танк.

— Расул Магомедович, — Света остановилась, — мне нужен журнал по капельному поливу. Когда последний раз продували систему?

— Э-э... — Расул судорожно листал тетрадку, — ...астроном... то есть агроном... э-э... в прошлом месяце.

— Агроном, Расул. Не астроном.

— А разница?

— Астроном изучает звёзды. Я изучаю помидоры.

— А, ну помидоры лучше! Звёзды есть нельзя!

Света повернулась ко мне.

— Мага, веди. С первой теплицы.

Я пошёл вперёд по гравийной дорожке между теплицами. Она шла рядом, на полшага сзади, и я чувствовал спиной каждый её шаг. Семь лет. Та же походка, уверенная, быстрая. Та же коса, которая качается между лопатками.

Я тогда месяц носил ей помидоры. Каждый день. Ящик. И каждый день она проверяла каждый помидор: «Мага, этот перезрелый. Этот недозрелый. Этот идеальный.» Я говорил: «Ты сумасшедшая.» Она: «Я агроном.»

А потом я уехал. Обратно в Леваши. Сезон, урожай, теплицы. Оставил номер. Телефон полетел в арык. Она звонила, я не отвечал. Месяц, два, три. Решила, что бросил. Может, и бросил. Может, арык тут ни при чём. Может, просто испугался, что русская баба с дипломом пошлёт дагестанца с двумя ходками куда подальше.

Мы зашли в теплицу №1. Жара ударила в лицо, плюс тридцать пять, влажность процентов восемьдесят, и помидоры висели на кустах, тяжёлые, мокрые от конденсата.

Света стянула с шеи платок, подвязала косу повыше и пошла вдоль рядов. Я шёл за ней. Она трогала листья, разворачивала, смотрела на обратную сторону. Щупала стебли. Ковыряла землю пальцем.

— Азот низковат, — она присела у крайнего куста и показала мне лист. Пожелтевший по краям. — Вот, видишь? Края жёлтые, прожилки ещё зелёные. Классический дефицит азота. Подкормка когда последняя?

— Две недели назад.

— Две недели?! На таком грунте, при такой температуре, вносить надо каждые десять дней. Минимум.

— Мы всегда так делали.

— И всегда теряли по двадцать процентов урожая на первой волне, — она встала и отряхнула колени. — Мага, у тебя сорта хорошие, грунт неплохой, полив капельный, температура... Градусник где?

— У входа.

Она обошла ряд и остановилась у градусника.

— Тридцать шесть. Многовато для «Бычьего сердца» на стадии налива. Тридцать два оптимально. Четыре градуса разницы, это десять процентов товарного вида. Помидоры трескаются?

— Бывает.

— Вот поэтому и бывает.

Расул стоял в дверях, слушал с открытым ртом и крутил карандаш между пальцами. Рядом уже собралось пятеро рабочих, молодых, двадцатилетних, которые смотрели на Свету так, будто в теплицу зашёл инопланетянин.

— Ребята! — Расул обернулся и замахал руками. — Работайте! Не стойте! РАБОТАЙТЕ!! Нет, не смотрите! Нет, СМОТРИТЕ, но КУЛЬТУРНО!! Мага, они смотрят!

— Пусть смотрят и работают.

Света прошла мимо рабочих, кивнула им и пошла ко второй теплице. Парни расступились, один уронил ведро, второй споткнулся о шланг.

— Расул, — я нагнал бригадира, — если кто-нибудь из них скажет хоть слово...

— Мага, клянусь, никто не скажет! Я лично каждому...

— Не «каждому». ВСЕМ. Сразу. Собрание. В обед.