Анна Герц – Теплица. Его помидоры, моё сердце (страница 5)
Я стоял у пятой теплицы и смотрел ей вслед.
Расул вынырнул из-за угла.
— Мага.
— Что?
— Она... классная.
— Расул.
— Мага, я серьёзно. За два часа нашла больше, чем мы за восемь лет. Грибок в четвёртой теплице, я думал, это нормально!
— Расул, иди собери людей. Обеденный перерыв через час, я хочу, чтобы все двести были в столовой. Объявлю про агронома.
— Про астро... агронома. Понял. Мага?
— Что ещё?
— А она... она замужем?
— РАСУЛ!!
— МОЛЧУ, МОЛЧУ!! УБЕГАЮ!!
Он убежал. Я остался один.
Помидоры. Теплицы. Пять гектаров стекла и поликарбоната, горы вокруг, Леваши внизу, двести рабочих, триста пятьдесят лямов оборота. И Света Панина. Которая нашлась через семь лет. С голубыми глазами, с косой и с вопросом «Бычье сердце или Розовый мёд?».
И которая завтра в шесть утра откроет мой склад с канистрами.
Я достал телефон и набрал Расула.
— Расул, канистры. Китайские. Перенеси сегодня ночью в кузов моего «уазика». За третью теплицу. ВСЕ канистры. До утра.
— Мага, их двадцать штук! Тяжёлые!
— Бери Гаджи. Вдвоём. Ночью. Чтобы к шести утра на складе ни одной канистры без маркировки. ПОНЯЛ?!
— Понял, Мага. Понял. А если она спросит, почему на складе пусто?
— Скажу, что новая партия ещё не пришла. Заказал сертифицированные.
— А ты заказал?
— ЗАКАЖУ, РАСУЛ!! ЗАКАЖУ!! Полмиллиона, блядь... Полмиллиона за брызгалку...
Я положил трубку и сел на бетонный бордюр у теплицы.
Полмиллиона. Сертифицированные пестициды. Европейские. С бумагами, с анализами, с сертификатами на каждую партию. Полмиллиона за сезон вместо ста тысяч. Четыреста тысяч разницы. Четыреста тысяч, которые я экономил три года и которые шли на зарплаты, на оборудование, на новую теплицу.
А теперь пришла Света Панина. С блокнотом, с дипломом и с привычкой совать нос во всё, что стоит на полках.
Та же Света. Та самая. Которая семь лет назад на рынке в Ставрополе взяла мой помидор, надкусила и ткнула в меня пальцем: «Вы не знаете свои сорта.»
Тогда я влюбился за одну фразу.
Сейчас я сидел на бордюре, смотрел на свою руку в засохшем помидорном соке и думал, что эта баба мне обойдётся дороже, чем все пять теплиц вместе взятые.
Телефон зазвонил. Нана.
— Магомед! Агроном пришла?
— Пришла, нана.
— Красивая?
— Нана!!
— Что?! Я мать! Я ИМЕЮ ПРАВО знать! Красивая?
— ...Красивая, нана.
— РУССКАЯ?
— Русская.
— С косой?
Я отнял телефон от уха и глянул на экран. Потом приложил обратно.
— Нана, откуда ты знаешь, что с косой?
— Расул позвонил.
— РАСУЛ?!
— Он мне ВСЕГДА звонит, Магомед! Он хороший мальчик! Он мне рассказывает, что ты ешь, как ты спишь, когда ты злишься! ПОТОМУ ЧТО ТЫ МНЕ НИЧЕГО НЕ РАССКАЗЫВАЕШЬ!!
— Я Расула убью.
— НЕ ТРОГАЙ РАСУЛА!! Расул единственный, кто меня уважает!! Магомед, русская с косой, красивая. Замужем?
— Нана, я не знаю.
— УЗНАЙ!!
— Нана...
— УЗНАЙ, МАГОМЕД!! Я шестьдесят шесть лет жду внука!! Плов стынет!! УЗНАЙ!!
Она бросила трубку.
Я сидел на бордюре. Теплицы блестели на солнце. Горы стояли вокруг, серые, зелёные, спокойные. Двести рабочих через полчаса соберутся на обед, и я встану перед ними и скажу, что у них теперь есть главный агроном, женщина, русская, и что её слово, моё слово.
Двести дагестанцев из горных сёл. И одна русская с косой.
Я набрал Расула.
— Расул.
— Мага?
— Если ты ещё раз позвонишь моей матери...
— Мага, валлах, она САМА звонит! Каждый день! Я не могу не взять трубку, это же Хадижат-апа! Она мне ТАКОЕ скажет, если не возьму!
— Расул. Канистры. СЕГОДНЯ НОЧЬЮ. Не забудь.
— Не забуду, Мага.
— И, Расул.
— Да?
— Она не замужем. Кольца нет.
— Мага... ты ПОСМОТРЕЛ?!